Я не отдала найденного в метели младенца вооружённому королю — и его уверенный взгляд вдруг стал испуганным

Когда вооружённый король ворвался в мою хижину и потребовал отдать младенца, белый волк загородил собой дверь, а я подняла нож.

— Не подходи к нему, — сказала я.

Мужчина остановился в двух шагах от колыбели. На его чёрном плаще таял снег, капли стекали на деревянный пол и впитывались в щели между досками. За его спиной виднелись четыре солдата, но никто из них не решался войти дальше порога.

Я уже знала, кто передо мной.

Кирилл Пивничук. Альфа-король северного королевства. Человек, о котором говорили шёпотом даже в самых дальних деревнях.

— Дай мне сына, — повторил он.

В этот момент Марк заплакал. Я прижала его к груди, и он почти сразу затих. Белый волк, лежавший у печи, поднял голову. Его золотые глаза не отрывались от короля.

Кирилл посмотрел сначала на ребёнка, потом на зверя, а затем на меня.

— Ты нашла его в лесу?

— Под соснами. Он замерзал.

— Кто ещё был рядом?

— Только этот волк.

— Это не волк, — тихо сказал один из солдат.

Зверь оскалился, и солдат мгновенно замолчал.

Я вспомнила тот день: белая метель, почти невидимая тропа, тихий плач под ветвями. Мальчик лежал в шёлковом покрывале, а к краю ткани была пришита крошечная медная подвеска в форме северной звезды. Она звенела каждый раз, когда ребёнок шевелился.

Тогда я не знала, что это королевский знак.

Не знала и того, что рядом с младенцем лежала записка: «Защити его или умри».

Я достала пергамент из-под сложенного одеяла и сжала его пальцами.

— Если вы действительно его отец, ответьте на один вопрос. Почему ваш сын оказался в снегу?

Лицо Кирилла стало неподвижным.

— Я сам пытаюсь это выяснить.

— А если тот, кто его оставил, сейчас стоит рядом с вами?

Солдаты переглянулись. Волк медленно поднялся, и его плечи оказались почти на уровне моей головы.

Кирилл протянул руку.

Я не отдала записку.

— Сначала скажите, кому вы доверяете во дворце.

Он посмотрел на меня так, будто впервые заметил не безродную омегу в простой шерстяной рубахе, а человека, способного помешать ему забрать сына.

— Никому, — ответил он.

— Даже своему советнику?

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то острое.

— Почему ты спросила именно о нём?

Я не успела ответить.

Снаружи хрустнул снег.

Белый волк повернул морду к окну. Вдалеке раздался протяжный свист — такой же, каким Гнат созывал своих людей, когда ещё был моим женихом и продавал чужие секреты за серебро.

Кирилл резко обернулся к солдатам.

— Закройте окна. Никто не выходит.

— Вы знали, что за мной следят? — спросила я.

— Теперь знаю.

Он снова протянул ладонь.

— Записку, Екатерина.

Я впервые услышала своё имя из его уст. Голос у него был низким, но в нём не осталось прежнего приказа. Только тревога.

Я положила пергамент в его руку.

Он развернул лист, прочитал три слова и провёл большим пальцем по краю бумаги. Потом заметил медную звезду на покрывале.

Его лицо изменилось.

— Где ты это взяла?

— Она была пришита к одеялу.

Кирилл побледнел и резко поднял глаза.

— Такую звезду носила только одна женщина во всём дворце.

Снаружи грохнуло. Дверь содрогнулась от удара.

Кирилл спрятал записку под ладонью и крикнул:

— Всем отойти от двери!

Но Гнат уже кричал снаружи, требуя отдать ребёнка, а один из солдат внезапно выхватил кинжал и шагнул ко мне. Кирилл рванулся вперёд, волк прыгнул следом, и в этот момент король вытащил из-за пояса узкую кожаную папку, которую до сих пор скрывал под плащом. Его рука потянулась к застёжке, и он прошептал:

— Если это то, что я думаю, весь мой дворец обречён…

ЧАСТЬ 2

— Если это то, что я думаю, весь мой дворец обречён…

Кирилл дёрнул медную застёжку, но открыть папку не успел. Белый волк ударил лапой по руке солдата, и кинжал со звоном упал на пол. Воин отлетел к стене, а я прижала Марка к плечу, чувствуя, как его маленькое сердце стучит у моей груди.

— Не трогать её! — рявкнул Кирилл.

За дверью снова раздался голос Гната:

— Король, вы окружены! Отдайте ребёнка, и никто не пострадает!

Кирилл усмехнулся без радости.

— Он пришёл не за ребёнком.

— А за чем?

— За тем, что ты держишь.

Он раскрыл папку. Внутри лежала карта северных дорог, несколько листов с печатями и маленький кусок чёрной ткани. Я узнала его сразу: такой же материал был на плаще человека, который несколько дней назад приходил к моей хижине под видом торговца солью.

— Вы знали, что за мной наблюдают? — спросила я.

— Мне сообщили, что исчезновение сына связано с предательством внутри дворца. Но я не знал, где искать.

— Кто сообщил?

— Советник Роман.

Имя повисло между нами. Кирилл говорил его с такой уверенностью, будто сам звук этого имени мог защитить его.

Я посмотрела на записку.

— А этот почерк?

Король сжал лист.

— Почерк придворной лекарки Алёны. Она десять лет служила моей семье. И была рядом с Марком в ночь, когда он исчез.

За окном послышался свист. Гнат подавал знак своим людям.

— Ваша лекарка оставила ребёнка умирать? — спросила я.

— Или её заставили.

— Тогда почему вы не забрали её под охрану?

Кирилл замолчал.

Это молчание сказало больше любого ответа.

Снаружи раздался удар, и в стену рядом с моей головой вонзилась стрела. Пламя в печи качнулось от сквозняка. Я почувствовала запах дыма и мокрой шерсти.

— Есть задний выход? — спросил Кирилл.

— За кладовой. Но тропа ведёт прямо к оврагу.

— Значит, пойдём через овраг.

— Я не оставлю волка.

— Он идёт с нами.

— А если вы решите запереть его во дворце?

Кирилл посмотрел на зверя.

— Этот волк спас моего сына. Я не настолько глуп, чтобы объявлять ему врагом.

Мы выбрались через узкий лаз за поленницей. Снег бил в лицо, Марк тихо поскуливал под моим плащом. Кирилл шёл впереди, а белый волк замыкал путь. Один раз он остановился и повернул голову к лесу.

— Что такое? — спросила я.

— Он почувствовал преследователей, — ответил Кирилл.

Мы добрались до старой мельницы к сумеркам. Там король зажёг масляную лампу, и я увидела, что на его ладони выступила кровь: во время бегства он порезался о сломанную скобу.

— Дайте руку, — сказала я.

— Я сам.

— Вы истечёте кровью раньше, чем успеете приказать мне замолчать.

Он неожиданно протянул ладонь. Я промыла порез снеговой водой и перевязала его полоской от собственной нижней рубахи. Кирилл смотрел на мои пальцы.

— Почему ты не убежала с ребёнком?

— Потому что он плакал.

— Большинство людей убежали бы.

— Я не большинство.

Он хотел что-то сказать, но Марк вдруг закашлялся. На его губах появилась тонкая синеватая тень. Кирилл вскочил.

— Что с ним?

Я развернула покрывало, проверила дыхание и увидела на медной звезде тёмное пятно, которого раньше не замечала.

Алёна знала, что делала, когда пришивала её.

Я поднесла подвеску к свету. Внутри звезды была крошечная полость, закрытая воском.

— Здесь что-то спрятано, — прошептала я.

Кирилл достал нож.

— Не трогай. Это может быть яд.

— А может быть единственное доказательство.

Он разломил воск кончиком ножа. Из звезды выпал свёрнутый листок, тонкий, как паутина. Кирилл развернул его и прочитал молча. С каждым словом его лицо становилось всё жёстче.

— Что там? — спросила я.

Он поднял взгляд.

— Написано, что Марк умрёт до рассвета, если его кровь не смешать с кровью женщины, которую выбрал белый страж.

Я почувствовала, как холод проходит сквозь кожу.

— Что значит «выбрал»?

Волк подошёл ко мне и положил морду на моё колено.

Кирилл смотрел то на него, то на меня.

— Значит, ты не случайно нашла моего сына.

В этот момент дверь мельницы распахнулась, и на пороге появилась женщина в мокром сером плаще. Она подняла руки, показывая, что без оружия.

— Не стреляйте, — сказала она. — Я Алёна.

Кирилл направил на неё клинок.

— Скажи, кто приказал тебе оставить моего сына в снегу.

Лекарка посмотрела на меня, на Марка и на белого волка.

— Я расскажу всё. Но сначала вы должны узнать, почему ваш сын выжил только рядом с Екатериной…

ЧАСТЬ 3

— Я расскажу всё. Но сначала вы должны узнать, почему ваш сын выжил только рядом с Екатериной…

Алёна вошла в мельницу и закрыла дверь. На её ресницах таяли снежинки, а пальцы дрожали так сильно, что лампа в руке звенела стеклом.

Кирилл не опустил нож.

— Говори.

— Три недели назад я узнала, что наследника хотят убить, — сказала она. — Не похитить. Именно убить.

— Кто?

— Ваш двоюродный брат Стефан. Он собирал сторонников среди северных альф и обещал им трон после смерти Марка.

Кирилл шагнул к ней.

— Почему я должен поверить тебе?

Алёна достала из-под плаща связку ключей и медную коробочку. На крышке была выцарапана та же северная звезда, что и на покрывале.

— Потому что это принадлежало вашей жене, княгине Лидии. Она оставила мне приказ хранить сведения о наследнике, если с ней что-то случится.

Кирилл замер.

Я никогда не видела его таким. Не королём. Не опасным альфой. Просто человеком, который услышал имя мёртвой женщины.

— Лидия умерла от горячки, — сказал он.

— Лидию отравили, — ответила Алёна. — Я поняла это слишком поздно. Перед смертью она узнала, что Стефан подкупил охрану и собирается избавиться от ребёнка. Она велела мне вынести Марка из дворца.

— А записка?

— Я написала её, когда поняла, что за мной следят. Но Стефан забрал Марка у меня в лесу. Он приказал бросить его и сказал, что если я заговорю, следующей умрёт моя дочь.

Кирилл опустил нож на несколько сантиметров.

— Где твоя дочь?

— В северной крепости. Под охраной людей Стефана.

Алёна раскрыла медную коробочку. Внутри лежали письма, печать Лидии и тонкая полоска пергамента с родовым знаком.

— Почему ребёнок выжил рядом с Екатериной? — спросила я.

Лекарка повернулась ко мне.

— Потому что белый страж выбрал тебя. Омеги без стаи редко знают силу собственной сущности. Твоя кровь успокаивает наследника и нейтрализует яд, которым его отравили ещё во дворце.

Кирилл резко посмотрел на Марка.

— Яд?

— Очень слабый. Он должен был убить ребёнка за несколько дней. Екатерина удержала его жизнь, сама того не понимая.

Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.

— Значит, если я уйду от него…

— Он снова начнёт угасать.

Кирилл закрыл глаза. Белый волк подошёл к нему и коротко коснулся мордой его плеча, будто требовал решения.

— Я обвинял всех вокруг, — глухо сказал король. — А настоящий враг сидел возле меня за одним столом.

В этот момент снаружи послышался конский топот. Кирилл распахнул дверь и увидел на снегу всадника в королевских цветах.

— Ваше величество! — крикнул тот. — Во дворце переворот. Стефан объявил, что вы погибли в лесу. Совет собран в тронном зале.

Кирилл резко повернулся к Алёне.

— Роман с ним?

— Роман всё организовал, — ответила она. — Он передавал Стефану ваши распоряжения и следил за поисками ребёнка.

Снаружи раздался второй крик. Всадник рухнул с коня, а в его спине торчала стрела.

Кирилл подхватил Марка, но мальчик тут же заплакал. Я протянула руки, и ребёнок затих, едва прижавшись к моему плечу.

— Мы едем во дворец, — сказал Кирилл.

— Там вас ждёт ловушка.

— Именно поэтому мы туда и поедем.

Он посмотрел на меня.

— Екатерина, если я не вернусь, увези Марка на запад.

— Нет.

— Это приказ.

— Я не ваша подданная.

На его лице впервые появилась почти незаметная улыбка.

— Тогда просьба.

Я уже собиралась ответить, когда из медной коробочки выпал последний лист. Он лежал на дне, скрытый двойным картонным слоем. Кирилл поднял его и прочитал первую строку.

Его руки задрожали.

— Что там? — спросила я.

Он передал лист мне.

Это был список имён. Напротив каждого стояли суммы, даты и подпись Романа. Но последняя строка была написана рукой самого Кирилла.

— Я этого не подписывал, — прошептал он.

Алёна побледнела.

— Подпись настоящая.

Вдалеке снова раздались рога. На горизонте показались факелы.

Кирилл сжал лист и вдруг понял: Стефан собирался показать этот документ всему совету, чтобы обвинить самого короля в продаже королевства.

А затем белый волк поднял голову и завыл. Из леса ему ответили десятки голосов…