Я молча смотрела, как свекровь вносит вещи в мою квартиру, но после одной моей фразы Виктор побледнел

Тамара Ивановна уже переставляла мои книги по полкам, когда я услышала, как Виктор за моей спиной повернул ключ в замке и сказал грузчикам:

— Несите диван прямо в большую комнату. Наталья всё равно скоро привыкнет.

Я стояла в коридоре, сжимая в руке чашку кофе, и чувствовала, как фарфор впивается в пальцы. На подоконнике лежала маленькая латунная закладка в форме кленового листа — подарок тёти Валентины. Я всегда оставляла её на одной и той же книге. Теперь Тамара Ивановна бросила поверх неё свою сумку.

— Наташенька, — крикнула она из комнаты, — почему у тебя мебель так странно расставлена? Тут же невозможно нормально жить.

— Это моя квартира, — ответила я.

Грузчик остановился с коробкой в руках. Виктор резко повернулся.

— Не начинай, пожалуйста. Мы всё обсудили.

— Мы ничего не обсуждали. Ты сообщил мне, что отдал моей свекрови ключи.

— Не преувеличивай. Она пожилая женщина.

— А я кто?

Виктор дёрнул плечом, будто вопрос был глупым.

— Ты молодая, работаешь, можешь потерпеть. Мама не должна тесниться в своей однушке, когда у нас две комнаты.

Я посмотрела на него. «У нас» прозвучало особенно мерзко. За восемь месяцев ремонта он не купил даже кисточки. Пока я оттирала цемент с пола и таскала мешки, он сидел на кухне съёмной квартиры и говорил, что наследство — это моя личная забота. Теперь квартира внезапно стала общей.

Тамара Ивановна вышла в коридор, держа в руках мою фотографию с тётей Валентиной.

— Эту рамку уберём. Слишком мрачная.

— Положите на место.

Она прищурилась.

— Какая ты нервная. Я ведь не чужая.

— Вы уже вынесли вещи моей тёти.

— Старьё? — усмехнулась она. — Виктор сказал, что тебе оно не нужно.

Внутри меня поднялась такая холодная ярость, что страх отступил. Я прошла в большую комнату. На полу стояли коробки с чужой посудой, у стены — свёрнутый ковёр, а на балконе грузчики складывали мою мебель, освобождая место для её шкафа.

— Все выйдите, — сказала я.

Виктор рассмеялся.

— Наташ, не устраивай спектакль перед людьми.

— Я сказала: выйдите из моей квартиры.

Тамара Ивановна стукнула ладонью по столу.

— Витя, ты слышишь? Она нас выгоняет!

— Это и есть мой дом, — ответил я? Нет, это была я, и я заставила себя не отвести взгляд. — И я прошу вас уйти.

Виктор подошёл почти вплотную.

— Ты забыла, что мы женаты? Я имею право здесь находиться.

— Находиться — возможно. Распоряжаться моей собственностью — нет.

У него дёрнулся уголок рта.

— Посмотрим, что скажет нотариус. Кстати, я уже договорился насчёт оформления. Чтобы всё было правильно.

От этих слов по спине прошёл холод. Какого оформления? Он никогда не говорил ни о каком нотариусе.

Я перевела взгляд на связку ключей у него в руке. Среди них висел новый брелок — деревянная сова, которую я купила для тёти и хранила в ящике комода. Виктор не просто взял ключи. Он перебирал мои вещи.

— Что ты подписал? — спросила я.

— Ничего, что тебя касается.

Тамара Ивановна улыбнулась и поправила воротник дорогого пальто.

— Девочка, не упрямься. Через неделю сама поблагодаришь нас.

Я достала телефон и набрала номер, который не звонила почти год. Номер был записан на клочке бумаги в тётиной шкатулке, среди старых квитанций.

Виктор заметил движение.

— Кому ты звонишь?

— Человеку, который знает, что произошло с вещами Валентины Сергеевны.

На другом конце ответили после второго гудка. Я услышала женский голос и включила громкую связь.

— Наташа? — спросила женщина. — Ты всё-таки решила рассказать?

Виктор шагнул ко мне и резко протянул руку к телефону. Но я успела отступить, а женщина произнесла:

— Только не отдавай ему папку, пока не прочитаешь последнюю страницу…

ЧАСТЬ 2

— Какую ещё папку? — Виктор застыл посреди комнаты.
Я отключила связь. Сердце билось так сильно, что его стук, казалось, слышали все. Тамара Ивановна перестала улыбаться.
— Наташа, — медленно сказала она, — ты сейчас же объяснишь, что это значит.
— Объясню. Но не вам.
Я достала из шкафа дорожную сумку и начала складывать туда документы. Свидетельство о праве на наследство, старые квитанции, договор с ремонтной бригадой. Пальцы дрожали, но мысли становились удивительно ясными.
Виктор встал между мной и шкафом.
— Ты никуда не понесёшь семейные документы.
— Они не семейные. Они мои.
— Мы муж и жена.
— Это не превращает тебя в владельца квартиры.
Он схватил меня за запястье. Не больно, но достаточно, чтобы я посмотрела на его пальцы и поняла: он больше не пытается казаться хорошим мужем. Тамара Ивановна наблюдала, прижимая к груди мою фотографию.
— Отпусти, — сказала я.
— Сначала скажи, кто тебе звонил.
— Марина Петровна. Она работала у тёти.
Виктор резко отпустил руку.
— Какая ещё Марина?
Его реакция была слишком быстрой. Не удивление. Страх.
В полдень я встретилась с Мариной Петровной в маленьком кафе возле нотариальной конторы. Она пришла в тёмно-зелёном пальто, с мокрым зонтом и папкой, перевязанной не лентой, а тонким хлопчатобумажным шнуром. Внутри лежали листы с тётиным почерком.
— Я должна была позвонить раньше, — сказала она, согревая ладони о чашку. — Но Валентина Сергеевна просила молчать, пока ты сама не поймёшь, кто рядом с тобой.
— Что сделал Виктор?
Марина Петровна посмотрела на дверь.
— Несколько раз приходил один. Спрашивал, можно ли продать квартиру без твоего присутствия. Потом принёс копию доверенности и сказал, что ты якобы согласна.
Я почувствовала, как под столом напряглись ноги.
— Но я ничего не подписывала.
— Я это знала. Поэтому сохранила копию.
Она раскрыла папку. На листе стояла моя фамилия, но подпись была похожа на мою только издалека. В букве «т» не хватало характерной петли, а последняя черта уходила слишком резко вниз.
— Где оригинал? — спросила я.
— У нотариуса. Виктор забрал его три недели назад.
— Зачем?
Марина Петровна достала ещё один документ.
— Он собирался продать квартиру. Деньги нужны были не только ему.
В этот момент зазвонил мой телефон. Виктор.
— Ты где? — спросил он сразу.
— А ты скучаешь?
— Возвращайся домой. Мама волнуется.
— Ваша мама больше не живёт в моём доме.
— Наташа, не глупи. Я могу сделать так, что ты сама пожалеешь.
Марина Петровна побледнела, но я не отвела телефон от уха.
— Виктор, скажи мне одну вещь. Ты уже нашёл покупателя?
На несколько секунд повисло молчание.
— Кто тебе это сказал?
Вот тогда я поняла: покупатель существовал.
Вечером я вернулась в квартиру вместе с Мариной Петровной. Замок оказался заменён. Тамара Ивановна открыла не сразу, а потом встала в проёме, будто ждала именно этого визита.
— Ты привела свидетеля? — спросила она.
— Я привела человека, который знает правду.
Виктор вышел из комнаты с белым конвертом в руке.
— Хорошо, — сказал он. — Раз уж ты решила устроить войну, будем говорить при всех.
Марина Петровна увидела конверт и тихо прошептала:
— Он всё-таки получил это…
Виктор сорвал печать ногтем, вытащил бумаги и положил их на стол. Но прежде чем я успела прочитать первую строку, в дверь постучали три раза…

ЧАСТЬ 3

В дверь снова постучали. На этот раз так, будто человек снаружи не просил впустить его, а требовал открыть.
Виктор спрятал бумаги за спину.
— Кто там? — крикнула Тамара Ивановна.
— Нотариус Елена Сергеевна, — ответил женский голос. — И я пришла не одна.
Виктор отступил от двери. Лицо его стало серым.
Марина Петровна посмотрела на меня.
— Вот теперь ты услышишь всё.
Я сама открыла замок. На площадке стояли нотариус и пожилой мужчина с кожаной папкой. Я узнала его не сразу. Это был сосед тёти Валентины, Николай Андреевич. Он держал в руках связку старых ключей.
— Валентина Сергеевна просила меня прийти, если возле квартиры появится чужая мебель, — сказал он. — Я надеялся, что не понадобится.
Виктор резко выпрямился.
— Это частное семейное дело.
— Нет, — ответила нотариус. — Это попытка использовать поддельную доверенность.
Тамара Ивановна схватилась за край стола.
— Какую подделку? Наталья сама всё подписала!
Елена Сергеевна достала из папки два листа и положила их рядом. На одном была подпись из доверенности, на другом — настоящая подпись Натальи в заявлении о наследстве.
— Подпись выполнена другим человеком. Кроме того, доверенность якобы удостоверена мной двадцать первого сентября. В этот день я была в больнице и нотариальные действия не совершала.
У меня пересохло во рту.
— Виктор, ты говорил, что ездил тогда к брату.
— Я не обязан отчитываться за каждый день.
— Но ты принёс эту бумагу.
— Я хотел помочь.
Николай Андреевич положил на стол маленький ключ.
— А это нашли в почтовом ящике Валентины Сергеевны. Она оставила там копию завещания и записку для Наташи.
Я взяла ключ. На его головке была выцарапана буква «Б».
— От чего он?
— От банковской ячейки, — сказала нотариус. — Валентина Сергеевна открыла её за неделю до смерти. В завещании указано: доступ получает только Наталья. Мужу доступ запрещён.
Виктор шагнул ко мне.
— Она была больна. Ты не понимаешь, что подписываешь.
— Зато ты понимаешь, — ответила я. — Ты знал про ячейку?
Он замолчал слишком поздно.
Тамара Ивановна повернулась к сыну.
— Витя, ты говорил, что всё уже решено.
— Мама, не вмешивайся.
— Ты сказал, что квартира будет продана и мы расплатимся с долгами!
В комнате стало так тихо, что я услышала, как в батарее щёлкнул металл.
Виктор бросил на мать яростный взгляд.
— Замолчи.
— Нет! Ты обещал, что после продажи мы уедем к морю. Ты сказал, что Наталья ничего не узнает.
Марина Петровна закрыла глаза.
— Вот почему Валентина Сергеевна боялась за тебя.
Нотариус передала мне последний лист. Это было письмо тёти, написанное за три дня до смерти.
«Если Виктор попробует распоряжаться квартирой, знай: он уже однажды просил меня оформить на него доверенность. Я отказала. Марина и Николай всё видели. Не позволяй ему сделать из твоей доброты разрешение на твою гибель».
У меня дрогнули колени. Я держалась за спинку стула, перечитывая строки.
Виктор смотрел не на меня, а на связку ключей.
— Ты всё равно моя жена, — произнёс он. — И если я не получу деньги, кредиторы заберут другое.
— Что другое?
Он поднял глаза.
— Дом моей матери. И тогда ей некуда будет идти.
В этот момент нотариус достала телефон и взглянула на экран.
— Наталья, есть ещё одна проблема. Покупатель уже перечислил задаток. И завтра утром он приезжает подписывать договор…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Меня уволили при всём отделе, а вечером директор попросил встретиться у озера — утром его заместитель перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я отказалась подписать бумаги на квартиру, и свекровь при муже назвала меня чужой — но Дима вдруг побледнел ЧАСТЬ 4 — Свекровь потребовала присоединиться к нашему отпуску, но после моего спокойного ответа мой муж внезапно перестал дышать ЧАСТЬ 4 — Свекровь снова отменила мои выходные ради огорода, но после одной фразы мужа его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — На свадьбе сестры жених назвал меня нищим официантом, но после моей первой фразы его отец перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я отправила дочь на первое свидание, а через год нашла её вещь под кроватью сына — и он побледнел