Я приехала в особняк на двое суток, но после первой ночи хозяин дома перестал смотреть на меня спокойно

Я ещё держала руку Нико, когда Люсьен Кроу достал из кармана договор и сказал, что мне лучше уйти немедленно.

— Она только что спасла моего сына, — тихо произнёс Роман.

— Она нарушила правила безопасности, — возразил Люсьен. — Нельзя оставлять детей без присмотра даже на минуту.

Я посмотрела на лестницу. На полированном дереве остался мокрый след от босой ноги Нико, а моя ладонь до сих пор болела от его запястья.

— Если бы я пришла на минуту позже, вы бы сейчас обсуждали не правила, — сказала я.

В холле повисла тишина.

На моей груди поблёскивала маленькая медная булавка в форме домика. Дочь Мия подарила её мне в последний день перед тем, как я отвезла её к бабушке: «Чтобы ты всегда помнила, куда возвращаться». Я машинально коснулась булавки и почувствовала, как дрожат пальцы.

Роман заметил это движение.

— У вас дети? — спросил он.

— Дочь. Семь лет.

— И вы оставили её ради этой работы?

— Ради работы я оставила её у моей матери. Ради денег я готова была бы оставить и себя.

Люсьен усмехнулся.

— Очень трогательно. Но нам нужна профессиональная няня, а не женщина, которая бросается на детей, не зная, что делает.

— Тогда наймите человека, который будет стоять и ждать, пока они разобьются, — ответила я.

Нико неожиданно выглянул из-за моей спины.

— Она не ушла.

Роман перевёл взгляд на сына.

— Пока нет.

Эти два слова прозвучали так, будто в доме уже давно никто не верил обещаниям.

В половине шестого вечера меня провели в комнату для персонала. Там стояла узкая кровать, шкаф с облупившейся ручкой и старый радиоприёмник, который потрескивал даже в выключенном состоянии. На дверце висела записка: «Срок работы — сорок восемь часов. Оплата после завершения. Никаких вопросов о семье».

Я перечитала последнюю строку трижды.

В семь часов я нашла мальчиков в зимнем саду. Лука строил башню из костяшек домино, Маттео сидел у окна и рисовал, а Нико прятал в рукаве серебряную ложку.

— Зачем тебе ложка? — спросила я.

— Для побега.

— Ты собираешься подкоп под мраморным полом?

— Нет. Ею можно открыть замок.

— Какой?

Трое переглянулись.

Маттео медленно закрыл альбом.

— Тот, что на двери маминой комнаты.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь. Роман остановился у входа в зимний сад, и его лицо мгновенно стало жёстким.

— Я запретил вам туда ходить.

— Мы не ходили, — сказал Лука.

— Мы только собирались, — добавил Нико.

Роман посмотрел на меня.

— Они будут проверять границы.

— Все дети проверяют границы.

— Эти дети знают, что за ними.

Он ушёл, не объяснив ничего.

Позже, в десять вечера, я укладывала мальчиков спать. В комнате пахло лавандой и пылью. На стене висели три одинаковые фотографии, но на каждой мать держала на руках только одного ребёнка.

— Почему мама больше не приходит? — спросил Лука.

Я присела рядом.

— Что вам сказал папа?

— Что она уехала, — ответил Маттео.

— А ты веришь?

Он покачал головой.

Нико сжал край одеяла.

— Она не уезжала. Мы слышали, как она кричала.

У меня внутри всё похолодело.

— Когда?

— В ту ночь, — прошептал он. — А потом папа сказал, что если мы расскажем, нас тоже заберут.

В коридоре скрипнула половица.

Я обернулась, но за дверью никого не было.

Через минуту в комнату вошёл Роман.

— Они спят?

— Уже нет.

Он посмотрел на сыновей, затем на меня.

— Что они сказали?

Я не успела ответить. Внизу раздался резкий звон разбитого стекла, а следом голос Люсьена:

— Роман! Вам нужно немедленно спуститься. Я нашёл то, что вы искали.

Роман побледнел и вышел из комнаты.

Мальчики одновременно сели в кроватях.

— Не ходите за ним, — сказал Маттео.

— Почему?

Нико указал на дверь маминой комнаты.

— Потому что теперь Люсьен знает, где спрятан ключ…

ЧАСТЬ 2

Потому что теперь Люсьен знает, где спрятан ключ…

Я закрыла дверь детской и услышала, как внизу Роман резко приказал всем выйти из холла. Мальчики жались друг к другу, а старый радиоприёмник на полке вдруг зашипел громче обычного.

— Какой ключ? — спросила я.

Маттео посмотрел на Нико.

— Тот, который мама дала папе.

— А папа спрятал его.

— Где?

Нико показал на медную булавку у меня на груди.

— У вас такой же домик.

Я сняла булавку. На обратной стороне действительно был маленький замок, почти стёртый временем. Мия нашла её на блошином рынке и сказала, что это просто украшение. Теперь я впервые заметила тонкую прорезь в основании.

Внизу послышались тяжёлые шаги.

— Если Люсьен войдёт, спрячьте её, — прошептал Маттео.

— А вы?

— Будем молчать.

— Нет. Вы будете дышать и смотреть на меня.

Дверь открылась. На пороге стоял Роман, держа в руке осколок стекла. На костяшке пальца выступила кровь.

— Что произошло? — спросила я.

— Ничего.

— У вас кровь.

— Стекло.

— А Люсьен сказал, что нашёл то, что вы искали.

Роман посмотрел на булавку в моей ладони.

Его лицо изменилось.

— Где вы это взяли?

— Это было на мне.

— Снимите её.

— Почему?

— Елена.

Он произнёс моё имя так, будто просил не задавать следующий вопрос.

Я впервые увидела в нём не властного хозяина дома, а человека, который много лет держал дверь закрытой обеими руками.

— Ваши дети говорят, что слышали крик вашей жены, — сказала я.

Роман зажмурился.

— Они были слишком маленькими.

— Дети редко путают крик с тишиной.

Он опустил руку.

— Ваша задача — заботиться о них сорок восемь часов.

— А если за эти сорок восемь часов они окажутся в опасности?

— Тогда вы будете делать то, за что вам платят.

— А вы что будете делать?

Он долго молчал.

— То, что не сделал тогда.

В полночь он привёл меня в кабинет. За окнами дождь царапал стекло, а на столе лежала чёрная папка с металлическим зажимом. Рядом стоял стакан нетронутого виски.

— Моя жена София погибла два года назад, — сказал Роман. — Официально это было самоубийство.

— А вы не верите?

— Я знаю, что это ложь.

— Почему ничего не доказали?

— Потому что единственная запись с камер исчезла. Свидетель отказался от показаний. А человек, которому я доверял расследование, погиб через три дня.

Я провела пальцем по краю папки.

— И при чём здесь я?

— София наняла вас до смерти. Вы были последней няней, с которой она разговаривала.

Я застыла.

— Я никогда её не видела.

— Вы видели. Но не знали, кто она.

Роман достал из папки распечатанное письмо. Внизу стояло моё имя, написанное чужой рукой.

«Если со мной что-то случится, найдите Елену Картер. Она услышит детей, даже если остальные будут слушать только меня».

У меня пересохло во рту.

— Где вы это нашли?

— В тайнике за камином.

— Почему показали мне сейчас?

— Потому что после вашего приезда мальчики впервые за два года заговорили о той ночи.

В этот момент за дверью раздался голос Люсьена:

— Роман, полиция уже у ворот. И они приехали не за Софией.

Роман резко поднял голову.

— Что ты сделал?

Дверь кабинета распахнулась. Люсьен стоял на пороге, а за его спиной двое мужчин в тёмных пальто.

Один из них поднял удостоверение.

— Елена Картер? Пройдёмте с нами. Вас обвиняют в похищении детей…

ЧАСТЬ 3

— Елена Картер? Пройдёмте с нами. Вас обвиняют в похищении детей…

— Это ложь, — сказал Роман.

— Мы знаем, — ответил мужчина в пальто. — Поэтому сначала выслушаем запись.

Он достал небольшой播放器? Нет, из кармана появился чёрный диктофон, и я услышала знакомый женский голос.

— Роман, если ты это слушаешь, значит, Люсьен добрался до мальчиков раньше, чем ты понял, кому доверяешь.

Роман побелел.

— Это голос Софии, — прошептал он.

Запись продолжилась. На фоне слышался гул вентиляции и детский плач.

— Я не собираюсь умирать. Но Люсьен хочет, чтобы все так думали. Он подменил лекарства, подкупил врача и собирается объявить тебя неспособным заботиться о детях. После этого опека перейдёт к нему.

Люсьен попятился.

— Поддельная запись.

— Тогда почему вы узнали голос до того, как я назвал его? — спросил мужчина.

Люсьен замолчал.

Роман схватил край стола. Стакан виски упал и разбился, растекаясь по ковру.

— Где София? — спросил он.

— Вторая часть записи у Елены, — ответил следователь.

Все посмотрели на меня.

Я сжала медную булавку.

— Я не знала, что в ней что-то есть.

Следователь осторожно взял украшение и вставил тонкий инструмент в прорезь. Основание щёлкнуло. Внутри оказался крошечный накопитель памяти.

На экране ноутбука появилась видеозапись. София сидела в той же комнате, только лицо у неё было измученным, а на шее виднелся красный след.

— Елена, если вы это видите, значит, вы всё-таки приехали, — сказала она. — Я нашла вас через агентство не случайно. Вы работали с детьми, которых никто не мог успокоить. Мне нужна была женщина, которая не испугается моих сыновей и не станет бояться моего мужа.

Роман отвернулся.

София продолжила:

— Роман не убивал меня. Он думает, что убил доверие между нами, потому что поверил Люсьену. Но он должен узнать: в ночь нападения я спряталась в подземном хранилище. Люсьен вывез меня из дома. Если я не вернулась, значит, он держит меня там, где хранятся старые документы порта.

Люсьен бросился к двери, но следователь перекрыл ему путь.

— Вы никуда не пойдёте.

— Она мертва! — крикнул Люсьен. — Роман сам видел её кровь!

Роман медленно повернулся.

— Кровь была не её?

Люсьен понял, что сказал лишнее.

В детской раздался крик. Мальчики прибежали в кабинет.

— Папа, это мама? — спросил Лука.

Роман опустился перед ними на колени.

— Да. Это её голос.

— Она жива?

Он не ответил.

Я присела рядом и обняла Маттео. Впервые за всю ночь Роман позволил себе заплакать.

Следователь быстро говорил по рации, вызывая людей к старым портовым складам. Люсьен молчал, глядя на меня с ненавистью.

— Вы думаете, что победили? — прошептал он.

— Нет, — ответила я. — Я думаю, что дети наконец услышали правду.

И тут на телефоне Романа зазвонил неизвестный номер.

Он ответил.

Несколько секунд слушал.

Потом его рука дрогнула.

— Что случилось? — спросила я.

Роман посмотрел на экран, и в его глазах появился такой ужас, какого я ещё не видела.

— Это София, — сказал он. — Но она звонит не из хранилища…