Я привезла дочь с высокой температурой в ночную больницу, но врач увидел её глаза — и внезапно перестал улыбаться

В тот момент, когда незнакомый врач наклонился к моей дочери, он услышал от неё имя, которое пять лет считалось похороненным.

—Мамочка, почему он так похож на папу? — прошептала Люсия, не открывая глаз.

Я стояла у её больничной койки в приёмном отделении Гвадалахары и смотрела на мужчину, которого оплакивала половину своей жизни. На нём был белый халат, на шее висел стетоскоп, а у виска тянулся тонкий шрам. Но голос… Этот низкий, немного хриплый голос я узнала бы даже сквозь пожар.

Алехандро.

Мой Алехандро.

Он не узнал меня.

—Температура почти сорок, — сказал он, проверяя пульс Люсии. — Нужно срочно поставить капельницу. Когда началась лихорадка?

—Час назад. Потом её вырвало три раза.

—Аллергия на лекарства?

—Нет.

Я отвечала автоматически, сжимая в кармане маленький тканевый браслет Люсии. Когда-то я сама вышила на нём жёлтую звезду, чтобы дочь не терялась в детском саду. Пальцы так сильно впились в ткань, что нить впилась в кожу.

Пять лет назад мне сказали, что Алехандро погиб в аварии на дороге в Колиму. Его мать, Беатрис Монтес, встретила меня у ворот их огромного дома в чёрном платье и с лицом, мокрым от слёз.

—Твой ребёнок никому не нужен, — прошипела она. — Забери деньги и исчезни.

За три дня до этого она уже клала передо мной в дорогом ресторане толстый конверт. Я отказалась. После этого Алехандро перестал отвечать на звонки.

А теперь он стоял в двух шагах от меня и записывал данные моей дочери в электронную карту.

—Отец ребёнка имеет хронические заболевания? — спросил он.

Я посмотрела на его руки. Те самые руки когда-то гладили мой живот, когда Люсия ещё не родилась. Те же пальцы держали мои на автобусной остановке и обещали, что никогда меня не бросят.

—Отец не участвует в её жизни, — ответила я.

Алехандро поднял глаза.

—Он умер?

Внутри меня что-то оборвалось.

—Так мне сказали.

Он нахмурился, будто почувствовал в этих словах нечто большее, но Люсия вдруг закашлялась. Я наклонилась к дочери, а врач попросил медсестру принести кислород.

В этот момент за прозрачной дверью появилась Беатрис.

Она была бледной, но держалась прямо. Рядом стоял незнакомый седой мужчина с кожаной папкой. Увидев меня, Беатрис остановилась так резко, что её каблук скользнул по мокрому полу.

—Мариана, — произнесла она почти беззвучно.

Алехандро обернулся.

—Вы знаете эту женщину?

Беатрис открыла рот, но ответа не нашла.

Седой мужчина шагнул вперёд.

—Доктор Монтес, нам нужно поговорить с вами наедине.

—Сейчас я занят пациенткой, — холодно сказал Алехандро.

—Это касается вашего прошлого.

На лице Алехандро мелькнуло раздражение. Я увидела, как его рука коснулась шрама у виска.

—У меня нет времени на семейные тайны.

—Есть, — сказала я. — Потому что ваша мать пять лет назад сообщила мне, что вы умерли.

В палате стало так тихо, что я услышала капли из системы.

Алехандро посмотрел на Беатрис.

—Мама?

Она отвернулась.

Седой мужчина медленно положил папку на стул.

—Доктор, перед тем как вы подпишете эту карту, вы должны узнать, кем на самом деле была женщина, которую ваша мать заставила исчезнуть из вашей жизни.

Его рука потянулась к застёжке папки…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы расстегнули папку, и первым наружу выпал снимок, выцветший по краям. На нём были мы с Алехандро у уличной закусочной на проспекте Алькальде. Я смеялась, он держал меня за плечи, а над нами качалась лампочка, залитая дождём.

Алехандро взял фотографию.

—Где вы это нашли?

—У меня, — ответил седой мужчина. — Меня зовут Рауль Салас. Я бывший адвокат вашей семьи.

Беатрис резко подошла к нему.

—Рауль, ты не имеешь права.

—Я слишком долго молчал, Беатрис.

Люсия застонала. Я поправила холодный компресс у неё на лбу и почувствовала, как вся моя решимость превращается в дрожь.

—Не сейчас, — сказала я. — Моя дочь больна.

—Именно поэтому сейчас, — ответил Рауль. — Потому что, если мы опоздаем, Люсию снова могут у вас отнять.

Я подняла голову.

—Кто?

Беатрис усмехнулась, но губы у неё дрожали.

—Она пугает тебя, чтобы получить деньги. Мариана всегда была охотницей за богатством.

Я посмотрела на её чёрное платье и впервые увидела не вдову, а женщину, которая пять лет носила траур ради удобной лжи.

—Вы сказали, что машина сгорела, — произнесла я. — Вы сказали, что его тело опознали.

—Так и было.

—Тогда почему вы не показали мне свидетельство о смерти?

Беатрис замолчала.

Алехандро перевёл взгляд с матери на меня.

—Почему она говорит, что была моей женой?

У меня перехватило дыхание.

—Мы не успели пожениться. Я была беременна тобой… Люсией. Ты обещал вернуться из поездки и забрать нас.

—Я не помню.

Он сказал это спокойно, но в глазах у него появился страх.

Рауль вытащил из папки несколько листов.

—После аварии у Алехандро была тяжёлая травма головы. Он выжил, но потерял часть воспоминаний. Ваша мать перевезла его в закрытую клинику под другим именем.

—Ложь! — крикнула Беатрис.

—Тогда объясни, почему счета за лечение оплачивались с вашего личного счёта, — сказал Рауль. — И почему в день аварии вы отправили Мариане сообщение с чужого телефона?

Алехандро отступил к стене. Его лицо стало серым.

—Я был в клинике?

—Почти год, — ответил адвокат. — А потом ваша мать сказала вам, что Мариана погибла вместе с ребёнком.

Я закрыла глаза. Внутри меня поднялась такая боль, будто пять лет одиночества внезапно обрушились на грудь.

—Зачем? — спросила я.

Беатрис посмотрела на сына.

—Ты должен был забыть её. Она разрушала твоё будущее.

—Она носила моего ребёнка!

—Ты ничего не помнил!

—Но ты помнила!

В коридоре загорелась красная лампа. Медсестра забежала проверить Люсию и попросила всех отойти. Температура начала снижаться, но девочка сжала мою ладонь.

—Мама, это правда мой папа?

Я не смогла ответить.

Алехандро услышал её и медленно опустился на колени рядом с койкой.

—Я не знаю, маленькая, — прошептал он. — Но очень хочу узнать.

Рауль достал телефон.

—Есть ещё одна вещь. Запись разговора вашей матери с врачом клиники. Она доказывает, что память Алехандро не была случайной потерей.

Беатрис бросилась к нему и попыталась вырвать телефон.

—Ты не посмеешь!

Дверь палаты распахнулась, и в проёме появились двое полицейских.

—Никто не покидает отделение, — сказал один из них.

Алехандро посмотрел на мать.

—Что именно ты сделала со мной?

Рауль включил запись, но перед первым звуком на экране высветилось новое уведомление. Он прочитал его и побледнел.

—Мариана… вам нужно знать, кто подал заявление на опеку над Люсией сегодня вечером…

ЧАСТЬ 3

—Кто? — спросила я, и голос прозвучал так тихо, что сама его едва услышала.

Рауль повернул телефон экраном ко мне.

—Беатрис Монтес. Она утверждает, что вы скрывали ребёнка от законного отца и не способны его воспитывать.

Беатрис расправила плечи.

—Я защищаю своего сына и внучку.

—Вы пять лет прятали сына, — сказал Алехандро. — Не называйте это защитой.

Рауль наконец включил запись. Из телефона донёсся голос Беатрис, молодой и злой, но совершенно узнаваемый.

—Если он очнётся и вспомнит Мариану, всё рухнет. Врачам заплатили. Девушке скажем, что он погиб. Ребёнка она одна не поднимет, а значит, когда-нибудь сама придёт просить помощи.

В палате никто не дышал.

На записи мужской голос спросил:

—А если память вернётся?

—Не вернётся, если давать нужные лекарства. И уберите из его палаты все фотографии. Он должен поверить, что у него никого нет.

Люсия отвернулась к стене. Я почувствовала, как колени подкашиваются, и схватилась за край койки.

Алехандро не двигался. Только жилка на его шее билась всё быстрее.

—Ты слышишь себя? — спросил он.

Беатрис побледнела.

—Это вырвано из разговора.

—Там твой голос.

—Я спасала тебя от нищеты!

—Ты украла у меня пять лет жизни.

Он говорил без крика. От этого его слова звучали страшнее.

Рауль достал из папки второй документ.

—Вот заключение клиники. У пациента была травма, но врачи не назначали препаратов, способных стирать память. Их выписали позже, по распоряжению человека, не имевшего медицинского права вмешиваться.

—Кого? — спросил Алехандро.

—Вашего дяди Виктора. Он управлял семейным фондом и получил доступ к вашим счетам после объявления о смерти.

Алехандро медленно сел на стул. Он смотрел на фотографию уличной закусочной, будто пытался войти в собственное прошлое через маленькую лампочку над нашими головами.

—Я обещал тебе, что не оставлю, — сказал он мне.

—Ты оставил. Но не по своей воле.

—Мариана…

—Не проси меня сразу всё забыть.

—Я не прошу.

Люсия открыла глаза.

—Папа, у тебя такой же шрам, как на фотографии.

Алехандро посмотрел на неё, и в его лице что-то изменилось. Он осторожно коснулся её пальцев.

—Можно я побуду рядом?

Я кивнула.

Но в этот момент телефон Рауля зазвонил. Он отошёл к окну, выслушал несколько секунд и вернулся ещё бледнее.

—Это из нотариальной конторы.

—Что случилось? — спросил Алехандро.

—Сегодня утром Виктор подал документы на продажу вашего семейного дома и перевод всех активов. Он утверждает, что вы умерли пять лет назад, а нынешний человек в больнице — самозванец.

Беатрис впервые испугалась.

—Виктор не мог…

—Мог, — перебил Рауль. — И если сделка завершится до рассвета, ваша семья останется без всего.

Алехандро посмотрел на меня, потом на Люсию.

—Мне нужно ехать.

—Ты только что узнал, что у тебя есть дочь, — сказала я. — А уже снова уходишь?

Он сжал кулаки.

—Я возвращусь. На этот раз сам.

За дверью послышались быстрые шаги. Полицейский получил сообщение и нахмурился.

—Мариана, вам лучше знать: Виктор уже направляется сюда. И он привёз приказ забрать ребёнка…