После аварии муж отказался ждать моей операции, но при виде принесённых документов его улыбка исчезла

Мой муж отказался ждать, пока меня вывезут из операционной, и спокойно спросил врача, кому звонить, если я умру.

Я лежала за занавеской травматологического отделения, не чувствуя обеих рук. Их зафиксировали шинами, рёбра ломило при каждом вдохе, а над головой плавали белые лампы. Но голос Адриана я слышала отчётливо.

— Если она не переживёт операцию, сообщите мне, — сказал он хирургу. — А если переживёт, больше меня не беспокойте. У меня заседание совета.

— Ваша жена может навсегда потерять подвижность кистей, — жёстко ответил врач.

— Это неприятно, — произнёс Адриан. — Но дела не ждут.

Он ушёл.

Даже не спросил, слышу ли я его.

Слеза скатилась к виску и впиталась в бумажную подушку. Я плакала не потому, что он меня бросил. В тот момент я наконец перестала лгать себе.

Тормоза не отказали случайно.

Три недели назад, в половине восьмого вечера, я встретилась с Элеонорой Шоу в маленьком ресторане у набережной. На её пальто блестели капли дождя, а рядом с чашкой нетронутого чая лежал крошечный медный брелок в форме компаса. Такой же когда-то подарил мне отец.

— Лена, Адриан выводит деньги через подставные фирмы, — сказала Элеонора, наклонившись ко мне. — И выясняет, что произойдёт с твоими голосующими акциями, если ты умрёшь.

Я сразу попыталась его защитить.

— Он просто хочет сохранить компанию. После смерти отца на нём всё держится.

Элеонора горько усмехнулась.

— Твой муж хочет сохранить не компанию. Он хочет получить её целиком.

Она подвинула ко мне крошечный записывающий прибор.

— Доверяй ему как супругу, если можешь. Но когда рядом власть и деньги, всё проверяй.

Я спрятала прибор в чехол телефона, рядом с медным компасом, который носила там много лет.

В то утро, перед поездкой, запись включилась сама. Адриан стоял в гараже и разговаривал через гарнитуру.

— Когда тормоза откажут, траст перейдёт ко мне, — сказал он. — Она исчезнет раньше, чем аудиторы заметят переводы.

Я услышала это только после аварии, когда детектив Руис вошёл в палату. На его рукаве темнело пятно от дождя, а мой телефон лежал в прозрачном пакете среди личных вещей.

— Мой телефон, — прошептала я, едва шевеля губами. — Не отдавайте его Адриану.

Руис посмотрел на меня так, будто услышал не просьбу, а выстрел.

— Вы знаете, кто это сделал?

— Знаю, что нужно проверить.

Вечером Адриан вернулся с белыми лилиями. За ним вошла Ванесса Коул, юридический директор компании, от которой уже месяц пахло его рубашки.

— Тебе больше не нужно беспокоиться о делах, — ласково сказал он.

Ванесса положила на одеяло документы об опекунстве над моими финансами.

— Подпишите, и мистер Вейл сможет принимать решения, пока вы не восстановитесь.

Я посмотрела на бумаги, потом на их довольные лица и заставила себя кивнуть.

Адриан улыбнулся.

Он решил, что сломал меня.

В этот момент Руис вышел из больницы с телефоном, который должен был уничтожить их обоих. А я увидела, как Ванесса достаёт из папки ещё один лист и тянется положить его передо мной…

ЧАСТЬ 2

— Это согласие на продажу твоей доли, — сказала Ванесса, подсовывая мне лист. — Адриан временно распорядится акциями, чтобы защитить компанию.

Её ноготь стукнул по строке с моей подписью. Я почувствовала, как под повязкой на правой руке дрогнул палец.

— Она понимает? — спросил Адриан.

— После такой травмы люди часто путаются, — ответила Ванесса. — Подпись можно получить позже.

Я закрыла глаза, изображая слабость.

За дверью Руис разговаривал с Маркусом Ридом, федеральным аудитором, которого Элеонора вызвала ещё до аварии. Маркус заменил настоящий документ о передаче акций на контрольный экземпляр с незаметной отметкой. Как только Ванесса подаст его в реестр, операция зафиксируется под наблюдением следователей.

Но Адриан не знал, что его ловушка уже стала ловушкой для него.

Через два дня, в девять утра, он созвал экстренное собрание акционеров. Я сидела в инвалидном кресле у входа в больничное фойе. На коленях лежал плед, пахнущий хлоркой, а телефон держался в специальной подставке, потому что пальцы ещё почти не слушались.

Рядом стоял Маркус.

— Вы уверены, что хотите это смотреть? — спросил он.

— Я двенадцать лет смотрела, как он врёт мне в лицо. Одним видео больше не станет.

На экране появился зал заседаний. За спиной Адриана висел портрет моего отца. Ванесса стояла рядом, в том самом чёрном костюме, который я видела на ней в день похорон.

— К вечеру, — сказал Адриан, поднимая бокал, — всё, что создал твой отец, будет принадлежать мне.

Ванесса улыбнулась.

Я почувствовала не боль, а странную пустоту. Когда любовь умирает, тело почему-то замечает это раньше сердца.

— Ты отправил это жене? — тихо спросила Ванесса.

— Она ничего не сможет сделать. Её руки повреждены, счета заблокированы, а доверенность почти подписана.

— А Элеонора?

— Через час она перестанет быть председателем. Потом продадим энергетическое подразделение покупателю, которого я контролирую.

Маркус выключил звук.

— Покупатель существует только на бумаге, — сказал он. — Но деньги уже ушли.

— Куда?

— На счета, связанные с Ванессой.

Я посмотрела на него.

— А запись?

— Назначен официальный просмотр сегодня в два часа. Адриан вызван как свидетель.

В два часа нас перевезли в небольшую комнату при следственном управлении. На столе стоял старый магнитофон, рядом лежал мой телефон и папка с фотографиями автомобиля. Я слышала, как за стеной кто-то переставляет металлические стулья.

Адриан вошёл уверенно, с адвокатом и Ванессой. Он увидел меня и даже улыбнулся.

— Лена, тебе не стоит участвовать в этом фарсе.

— Тогда почему ты побледнел? — спросила я.

Он бросил взгляд на Руиса.

— Я приехал только ради её здоровья.

Маркус нажал кнопку воспроизведения.

Из динамика раздался голос Адриана: «Когда тормоза откажут, траст перейдёт ко мне…»

Улыбка исчезла с его лица.

Но запись ещё не закончилась. После короткой паузы в ней прозвучал другой голос, которого я никогда не слышала в гараже. И когда этот человек произнёс моё имя, Ванесса резко встала со стула…

ЧАСТЬ 3

— Выключите это! — крикнула Ванесса.

Маркус не двинулся.

Из динамика, сквозь шорох помех, прозвучал голос Элеоноры:

— Если с Леной что-нибудь случится, Адриан получит контроль над трастом только при одном условии: она должна быть признана недееспособной. Поэтому он торопится оформить опекунство.

Наступила тишина.

Я посмотрела на Адриана. Его лицо стало серым, а адвокат медленно убрал руку от папки.

Запись продолжилась. Адриан говорил в гараже, не подозревая, что телефон включён.

— Она доверяет мне настолько, что сама отдаст подпись. После аварии никто не станет разбираться.

— Ты сказал, что это была случайность, — прошептала Ванесса.

— Замолчи.

— Ты сказал, что только отключишь тормозной датчик!

Руис резко поднялся.

— Вот теперь всё стало намного понятнее.

Адриан повернулся ко мне.

— Лена, ты не понимаешь, о чём говоришь. Эта запись смонтирована.

— Ты сам только что назвал её поддельной, хотя ещё минуту назад утверждал, что приехал ради моего здоровья, — ответила я.

Маркус положил перед ним заключение экспертизы.

— Файл создан вашим телефоном в семь часов четырнадцать минут утра. Метаданные совпадают с резервной копией, которую предоставила госпожа Вейл. На автомобиле обнаружены следы вмешательства в тормозную систему.

Ванесса смотрела на Адриана, будто впервые видела его.

— Ты хотел оставить меня крайней?

— Я хотел, чтобы ты подала документы, — процедил он. — Всё остальное было твоей инициативой.

— Ты прислал ей видео с бокалом, — сказала Ванесса. — Ты хвастался.

— Я думал, она беспомощна!

Эти слова повисли в комнате тяжелее любого признания.

Руис надел на столе перчатки и забрал папку.

— Адриан Вейл, вы задержаны по подозрению в покушении, мошенничестве и незаконном выводе средств.

Адриан сделал шаг ко мне.

— Лена, скажи им, что ты не хотела этого. Мы можем всё исправить.

Я впервые за двенадцать лет не стала спасать его от последствий.

— Нет. Мы уже всё исправили.

Ванесса закрыла лицо ладонями. Элеонора, сидевшая у стены, заплакала беззвучно.

Казалось, тайна закончилась. Но Маркус вдруг достал из внутреннего кармана ещё один документ.

— Есть проблема, — сказал он.

Руис нахмурился.

— Какая?

— Перевод энергетического подразделения уже зарегистрирован. Покупатель успел получить доступ к архивам компании и к личному счёту Лены.

Я почувствовала холод в груди.

— Кто покупатель?

Маркус посмотрел не на Адриана, а на Элеонору.

— Фирма записана на человека, который умер семь лет назад.

Элеонора поднялась так резко, что стул опрокинулся.

— Это невозможно.

Маркус перевернул документ. На последней странице стояла подпись моего отца — тем же почерком, каким он подписывал мои детские открытки.

Но отец был мёртв.

И в тот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер, который я знала с детства. Человек на другом конце произнёс только одну фразу, и Адриан впервые перестал дышать…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Сестра назвала меня семейным позором на приёме у судьи, но после одной фразы он перестал улыбаться Отец приказал мне уйти из собственного дома, но после моего спокойного ответа его улыбка исчезла Я увидела свою украденную драгоценность на шее незнакомки, а когда назвала её мужу, он перестал улыбаться Родня мужа потребовала отдать им мою квартиру, но после одной моей фразы Сергей вдруг перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Моя дочь назвала холоднейшего начальника своим папой прямо в офисе, и его улыбка исчезла после её ответа ЧАСТЬ 4 — Мой муж поцеловал другую женщину на глазах у четырёхсот гостей — и замер, когда я подняла бокал