Я пришёл выяснить, почему женщины исчезают после ужина с моим отцом, но официантка побледнела, увидев фотографию

В тот вечер я увидел, как незнакомая женщина вырвала руку из пальцев отца и выбежала из ресторана, оставив на столе нетронутый десерт.

Это был ресторан «У камина» на другом конце города, куда Виктор ездил восемнадцать месяцев подряд. После смерти мамы он три года ни с кем не встречался, а потом внезапно решил «снова разговаривать с людьми». Я обрадовался. В шестьдесят восемь лет человеку особенно нужен кто-то рядом.

Но за полтора года рядом с ним побывали шесть женщин. Каждая приходила на первый ужин. Каждая исчезала после просьбы принести счёт. Ни одной отец больше не дозвонился.

Седьмая отменила встречу за час до начала.

Я перестал верить в совпадения.

Официантка Нина узнала фотографию отца сразу. Мы стояли у стойки в половине девятого вечера, а за её спиной звенели тарелки и пахло запечённым чесноком.

— Виктор Сергеевич? Конечно, знаю.

— Он часто здесь бывает?

Нина вытерла ладони о полотенце. На её левом запястье блестели маленькие серебряные часы.

— Очень часто.

— Что происходит после ужина?

Она посмотрела на кухонную дверь, будто боялась, что за ней кто-то подслушивает.

— Ваш отец ничего им не делает.

— Я не спрашивал, делает ли он им что-то.

— Вы спросили, почему они не возвращаются. Ответ в другом.

Она провела меня к угловому столику. Там стоял тяжёлый керамический подсвечник с трещиной у основания.

— Он всегда сидит здесь. На одном и том же стуле.

— И всегда приводит незнакомых женщин?

— Не совсем незнакомых.

Нина достала из-под стола конверт. Он был приклеен полоской прозрачной ленты, а на лицевой стороне моё имя вывели чёрными чернилами: «Артёму. После седьмого ужина».

Я почувствовал, как под рубашкой холодеет спина.

— Сколько он здесь лежит?

— Ваш отец оставляет новый перед каждой встречей.

— Почему не отдаёт мне сам?

— Наверное, боялся, что вы не поверите.

Я коснулся конверта, но сзади раздался голос:

— Пожалуйста, не открывайте его.

Я обернулся.

У входа стоял отец. На нём был тёмный пиджак, а в руке он сжимал старую латунную зажигалку, которую мама подарила ему ещё до моего рождения. Рядом с ним застыла женщина лет шестидесяти, бледная, с глубоким шрамом возле правой брови.

— Папа, что здесь происходит?

— Уходи, Артём.

— После шести женщин, которые исчезли из твоей жизни? Нет.

Женщина посмотрела на меня так, словно увидела не сына Виктора, а человека, которого ждала тридцать семь лет.

— Он уже нашёл фотографию? — прошептала она.

Отец резко поднял голову.

— Нина, отведи его в зал.

— Слишком поздно, Виктор, — сказала женщина.

Она шагнула к столу и протянула руку к конверту. Её пальцы остановились над моим именем, а отец вдруг сунул ладонь во внутренний карман пиджака…

ЧАСТЬ 2

…и достал не оружие, а связку старых ключей. Один из них был покрыт копотью.

— Ты обещал, что не приведёшь его сюда, — сказала женщина.

— Я обещал, что не скажу ему раньше времени.

— А это не одно и то же?

Я схватил конверт прежде, чем отец успел его убрать.

— Можете спорить потом. Сейчас я хочу знать, почему на нём моё имя.

Отец сел на привычный стул. Дерево жалобно скрипнуло под ним.

— Твоя мать погибла не так, как тебе рассказывали.

В ресторане будто выключили звук. Даже посуда за кухонной дверью перестала звенеть.

— Мама умерла от остановки сердца после пожара, — сказал я. — В больнице это подтвердили.

— Пожар начался из-за неё, — тихо произнесла женщина.

Я повернулся к ней.

— Кто вы?

— Софья Мельникова.

Имя ничего мне не сказало. Но её шрам вдруг совпал с лицом на фотографии, висевшей на стене. Я шагнул к снимку. На нём был ресторан в день открытия, 1987 год. Молодые родители стояли у окна, а рядом улыбалась Софья. Кто-то глубоко исцарапал именно её лицо.

— Вас вырезали из фотографии.

— Не меня. Память о том, что я видела.

Отец сжал ключи так сильно, что металл впился в кожу.

— Софья была последним человеком, который говорил с твоей матерью перед пожаром.

— Тогда почему она молчала тридцать семь лет?

Софья отвела взгляд.

— Потому что я была трусихой.

Нина принесла три стакана воды. На её пальце дрожал тонкий медный перстень.

— Остальные женщины тоже были трусихами? — спросил я.

— Они были теми, кто подписал бумаги, — ответил отец. — Каждая думала, что ужин ничего не изменит. Потом я показывал им копию одного листа и спрашивал, готовы ли они сказать правду.

— Какого листа?

Отец посмотрел на конверт.

— Того, который твоя мать пыталась найти в ночь смерти.

Я разорвал бумагу. Внутри лежала карточка с семью именами, датами и одной фразой: «Все были здесь. Никто не позвонил».

Под ней оказался обугленный уголок бухгалтерской книги.

— Что это значит?

Софья прикрыла глаза.

— В тот вечер Виктор пришёл не к женщинам. Он искал человека, который заказал пожар.

— И нашёл?

Отец поднял на меня взгляд.

— Сегодня она сама пришла.

В дальнем конце зала звякнула дверь. Женщина у входа сняла перчатку. На её пальце блеснуло широкое золотое кольцо с трещиной на эмали.

Софья увидела кольцо и отступила.

— Нет, — выдохнула она. — Она не могла вернуться.

Отец встал так резко, что стул ударился о стену.

— Артём, не подходи к ней.

Но незнакомка уже направлялась к нашему столику. Она улыбалась мне, а в другой руке держала папку с гербом нотариальной конторы…

ЧАСТЬ 3

…и положила папку передо мной.

— Меня зовут Лидия Орлова, — сказала она. — Ваша мать просила меня сохранить это для вас.

Отец бросился к папке, но Нина перегородила ему дорогу. На её лице впервые не было привычной усталости.

— Хватит, Виктор. Он должен узнать всё.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Понимаю лучше, чем ты думаешь.

Лидия раскрыла папку. Внутри лежала нотариально заверенная копия страницы из книги учёта ресторана. Напротив даты пожара стояли две подписи: Лидии Орловой и Елены, моей матери. Рядом красными чернилами было написано: «Деньги получены. Свидетельство изменено».

Я почувствовал, будто пол подо мной провалился.

— Мама подделала свидетельство?

— Нет, — сказала Лидия. — Это сделала я.

Отец ударил ладонью по столу.

— Она лжёт.

— Тогда спроси у Софьи, кто держал её в подсобке, пока ты выносил Елену через задний двор.

Софья заплакала. Слеза скользнула по шраму у брови.

— Елена не начинала пожар. Она увидела, как Лидия и владелец ресторана прячут деньги в стене. Они собирались обвинить её, потому что она хотела рассказать всё мужу.

— Почему мама никому не сказала?

— Потому что тебя заперли в машине у реки, — прошептала Софья. — Ей сказали, что если она заговорит, ты исчезнешь.

Я посмотрел на отца.

Он не оправдывался.

Именно это испугало меня сильнее всего.

— Ты знал?

Отец положил на стол обугленный ключ.

— Я узнал через два дня. Елена уже не могла говорить. Я думал, что спасу тебя, если промолчу.

— А потом тридцать семь лет искал тех, кто участвовал?

— Я искал Лидию. Остальным оставлял шанс сказать правду самим.

Лидия достала второй документ. Это было её завещательное распоряжение: ресторан и деньги, спрятанные в стене, переходили не ей, а фонду помощи детям пожарных.

— Я вернулась не ради прощения, — сказала она. — Я узнала, что Виктор нашёл последнюю страницу. Если она попадёт в архив, меня лишат всего. Поэтому я хотела забрать её сегодня.

В этот момент зазвонил телефон Нины. Она ответила, побледнела и передала аппарат мне.

— Артём? — раздался незнакомый мужской голос. — Если вы прочитали папку, приезжайте в старый дом у реки. Ваш отец там оставил кое-что, чего не должна видеть Лидия.

— Кто вы?

В трубке щёлкнул замок.

— Человек, который был рядом с вашей матерью в последние минуты. И я знаю, почему Виктор всё это время лгал даже вам…