Я пришёл починить соседке свет, но после её странной просьбы моя рука дрогнула на выключателе

— Когда закончишь, выключи свет, — тихо сказала Мара.

Я чуть не сорвался с последней ступеньки стремянки.

Не потому, что не расслышал. Я расслышал каждое слово. Просто Мара стояла в дверях спальни и смотрела не на потолочный светильник, а прямо на меня. Одной рукой она держалась за косяк, другой медленно подтянула край бордовой футболки, открыв узкую полоску кожи над шортами.

— Прости… что? — выдохнул я.

Её улыбка стала шире.

— Ты всё слышал, Даниил.

Именно этого я и боялся.

Мара Эллис жила в соседнем доме уже семь месяцев. Ей было двадцать четыре, она работала в ветеринарной клинике и умела смеяться так, что даже понедельник казался не самым страшным днём недели. Я был техником по обслуживанию в колледже, владельцем слишком дорогого набора инструментов и человеком с практически нулевым опытом в отношениях.

Мы обменивались посылками, сахаром и разговорами через забор. Иногда Мара возвращала мне отвёртку, но задерживалась у калитки на десять минут. Иногда мы встречались взглядами через подъездную дорожку, а потом оба начинали обсуждать мусорные баки.

Я нравился ей. Наверное.

Но однажды я пригласил её на ужин, и она мягко сказала, что не хочет портить наше соседство. После этого я решил: лучше быть хорошим соседом, чем глупым мужчиной, который каждый вечер ждёт у окна.

В среду около восьми она постучала ко мне.

— Свет в спальне мигает и жужжит, — сказала Мара. — Иногда включается сам.

— Возможно, у него характер.

— Тогда ты единственный, кто способен с ним договориться.

Через двадцать минут я стоял под светильником. Автомат в щитке был отключён, старый патрон лежал на полу рядом с моей сумкой, а медная отвёртка поблёскивала на краю комода. Я заменил соединение, закрепил провод и вернул питание.

Лампочка вспыхнула так ярко, что я зажмурился.

— Ты собираешься спать или допрашивать преступников? — спросил я.

— Мне нравится, когда всё видно, — ответила Мара.

Я снова проверил выключатель и начал спускаться. Тогда она приподняла футболку и произнесла ту самую фразу.

— Выключи свет.

— Мара, если это приглашение, то ты выбрала самый опасный способ его оформить.

Она не засмеялась. Её взгляд скользнул к светильнику.

— Я не про то, что ты подумал.

В комнате внезапно стало слишком жарко.

— Тогда про что?

Мара подошла к кровати, подняла подушку и достала из-под неё маленький латунный ключ на красной ленте.

— После того как выключишь, посмотри на стену напротив кровати.

— Зачем?

— Потому что при свете ты его не увидишь.

Я медленно повернулся к выключателю. Палец коснулся пластиковой клавиши. За моей спиной Мара прошептала:

— И, Даниил… если услышишь щелчок, не трогай ничего, пока я не скажу…

ЧАСТЬ 2

Я замер, не убирая пальца от выключателя.
— Какой ещё щелчок?
— Тот, который слышу каждую ночь.

Мара стояла у кровати, сжимая латунный ключ. Красная лента на нём была выцветшей и испачканной белой краской. Я вдруг заметил, что на стене напротив кровати обои приклеены неровно: прямоугольник размером с книгу выступал на несколько миллиметров.

— Ты раньше видела это?
— Только в темноте. Когда свет гаснет, там появляется крошечная зелёная точка.
— Почему не вызвала мастера?
— Потому что прошлый мастер приходил сюда без разрешения.

Я опустил руку.

— Кто?

Мара отвела взгляд.
— Управляющий домом. Виктор Ланской. Он сказал, что проверяет проводку. Через два дня после этого я нашла в ящике стола вещь, которой там не было.
— Какую?
— Фотографию моей спальни.

У меня похолодели ладони.

Я выключил свет. Комната погрузилась в густую темноту, и почти сразу из стены донёсся сухой щелчок. Мара резко схватила меня за запястье.

— Не двигайся.

Через пару секунд на обоях появилась слабая зелёная точка. Она светилась возле края выступающего прямоугольника.

Я включил фонарик на телефоне, но Мара перехватила его руку.
— Не направляй прямо туда. Если он следит, он поймёт.
— Если кто-то следит, мы уже достаточно долго с ним разговариваем.

Я достал из сумки тонкий нож для зачистки проводов. Осторожно поддел край обоев. Под ними оказался металлический лючок, окрашенный в цвет стены. Красная лента на ключе совпадала с маленькой царапиной вокруг замка.

— Ты знала, что здесь есть замок?
— Поэтому и позвала тебя.
— Ты могла сказать правду сразу.
— Могла. Но если бы ты отказался, я осталась бы одна.

Её голос дрогнул, и злость во мне сменилась тревогой.

Ключ вошёл в замок, но не повернулся.

— Он заклинил, — сказал я.
— Или его закрыли изнутри.

Мы посмотрели друг на друга.

В этот момент в коридоре за стеной скрипнула половица. Потом раздался звук металлического ведра, хотя у Мары не было никакого ведра. Ручка входной двери медленно опустилась.

— Ты ждёшь кого-то? — прошептал я.
— Нет.

Дверь открылась на несколько сантиметров.

Мара толкнула меня за шкаф и выключила телефон. В щель проникла полоска света из коридора. На пороге появилась мужская тень.

— Мара? — позвал Виктор Ланской. — Я знаю, что ты дома.

Он вошёл, держа в руке папку. Мара прижала палец к губам, но я уже заметил: на папке был тот же красный цвет, что и на ленте ключа.

Виктор сделал шаг к стене.

— Ты всё-таки позвала соседа, — сказал он.
— А ты всё-таки пришёл без приглашения.

Он усмехнулся.
— Утром эту комнату опечатают. И если там найдётся то, что я думаю, виноватой будешь ты.

Мара вышла из-за кровати.
— Тогда открой лючок при свидетеле.

Лицо Виктора изменилось. Он поднял папку и вытащил из неё лист.

— С удовольствием. Но сначала подпиши признание…

ЧАСТЬ 3

— Какое признание? — спросил я и вышел из-за шкафа.

Виктор дёрнулся. Папка выскользнула из его пальцев, и лист упал на ковёр. На нём уже стояла подпись Мары, хотя сама она явно видела этот документ впервые.

— Это подделка, — сказала она.
— Не торопись, — ответил Виктор. — В нём написано, что ты сама установила незаконное оборудование и передала мне доступ к комнате.
— Я ничего не устанавливала.

Я поднял лист. Бумага пахла свежей краской и дешёвым табаком. Внизу стояла дата двухнедельной давности, а рядом — подпись управляющей компании.

— Виктор, — сказал я, — ты только что сказал «оборудование». Мы ещё не открывали стену.

Он побледнел.

Из коридора донёсся голос:
— Потому что он видел схему раньше.

В дверях стояла госпожа Белова, пожилая соседка из квартиры напротив. В руках она держала жестяную коробку с лекарствами.

— Я видела, как он сверлил стену в спальне Мары, — сказала она. — В понедельник ночью. И не один раз.

— Вы ошибаетесь, — процедил Виктор.
— Нет. Я запомнила его ботинки. На подошве была жёлтая строительная пыль. Такая же осталась на моём коврике.

Мара шагнула к нему.
— Зачем ты поставил это?

Виктор сжал челюсть.
— Чтобы знать, кто входит в комнаты после отбоя.
— Врёшь, — сказала госпожа Белова. — Ты продавал записи хозяину дома.

Виктор резко повернулся к ней.
— Вы ничего не понимаете!
— Я понимаю достаточно. Мой внук видел переводы на твоём компьютере.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Я снова вставил ключ в замок. На этот раз он повернулся. Лючок распахнулся, и внутри обнаружились тонкий объектив, карта памяти и маленький передатчик, спрятанные за проводами светильника.

Мара закрыла рот ладонью.

— Он наблюдал за всеми квартирами, — прошептала она.

— Только за теми, чьи жильцы задолжали, — быстро сказал Виктор. — Хозяин использовал записи, чтобы выгонять людей. Я лишь выполнял работу.
— А фотография моей спальни? — спросила Мара.
— Ты нашла её раньше срока.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

— Поэтому ты пришёл с поддельным признанием? Хотел обвинить её, когда она обнаружит камеру?
— Мне нужно было забрать карту.
— И заставить её молчать.

Виктор бросился к стене. Я перехватил его за плечо, а Мара отступила к телефону. Он вырвался, но госпожа Белова ударила его коробкой по руке. Карта памяти выпала на ковёр.

Мара подняла её первой.

На экране телефона появился входящий звонок. Номер был незнакомым. Она ответила.

— Мара Эллис? — спросил мужской голос. — Я знаю, что вы нашли в стене. Если хотите увидеть, кто подписал разрешение на эти камеры, приезжайте в архив до полуночи. И возьмите с собой Даниила…

Вам также могут понравиться эти истории:

Я стоял в последнем ряду, когда мои дочери назвали отца, которого не было рядом, и улыбка ректора исчезла ЧАСТЬ 4 — Я устроился за столиком, когда моя новая телохранительница забрала мой бокал — и мой брат вдруг перестал улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я вернулся домой после службы, а жена исчезла вместе с мебелью и оставила мне записку — но у двери она побледнела ЧАСТЬ 4 — За несколько часов до объявления о помолвке я встретил четырёх одинаковых мальчиков, и лицо моей матери внезапно побледнело Я вернулась домой с новостью о наследстве, но муж встретил меня любовницей и бумагами — а потом резко побледнел ЧАСТЬ 4 — Я получила монету за собственный дом, пока муж праздновал моё унижение, но его улыбка исчезла, когда открылись двери зала