ЧАСТЬ 4 — Я нашла билет мужа в один конец после рождения дочери, но его реакция на мой единственный вопрос заставила меня отступить

ЧАСТЬ 4

Я сорвалась с места раньше, чем Колтон успел меня остановить.

— Рен в машине у соседнего дома, — крикнула я. — Если с ней что-то случится, ты больше никогда меня не увидишь.

— Лорен, стой!

Но я уже бежала по мокрому тротуару. Холодный воздух резал горло, сердце било так сильно, что каждый удар отдавался в шве под рёбрами.

У дома Прии горела только лампа над крыльцом.

Машины не было.

Я остановилась.

Колтон догнал меня через несколько секунд. Том бежал следом, а Джейд держала в руке телефон.

— Где ребёнок? — спросил Колтон.

Я не ответила. Внутри дома хлопнула дверь.

Прия вышла на крыльцо с Рен на руках. Дочь была укутана в жёлтое одеяло, её маленькая ладонь цеплялась за край ткани.

— Я вывела её через задний двор, — сказала Прия. — Человек в машине ждал у гаража.

— Кто? — спросила я.

Прия посмотрела на Колтона.

— Не тот, кого ты думаешь.

Из-за дома появился мужчина в серой рубашке. Он держал руки поднятыми.

Том направил на него оружие.

— Не двигайся.

— Я не враг, — сказал мужчина. — Меня зовут Эдди Роуэн. Я работал на Малькольма шесть лет.

Колтон шагнул вперёд.

— Где остальные?

— Уехали, когда увидели, что девочку вывели. Но я пришёл не за ней.

Он достал из кармана сложенный лист и протянул его мне.

Я развернула бумагу. Это была копия приказа, подписанного Малькольмом. В нём говорилось, что Колтона нужно убить после передачи всех складов, а Лорен и ребёнка использовать как рычаг давления.

Внизу стояла дата — за два дня до рождения Рен.

— Почему ты отдаёшь это мне? — спросила я.

Эдди посмотрел на Прии.

— Потому что Малькольм приказал убить и её. Она лечила его сына, а потом отказалась подделать медицинскую справку.

Прия сжала губы.

— Я не знала, что он поставил на меня охрану.

— Я знал, — сказал Колтон. — Поэтому просил тебя принять Лорен.

Я повернулась к нему.

— Ты использовал мою подругу как часть своего плана?

— Я просил её помочь. Она согласилась, потому что понимала опасность.

— А я не понимала?

Он не стал оправдываться.

— Нет. Я решил за тебя.

Эта честность ударила сильнее любой лжи.

Рен тихо заплакала. Я взяла её у Прии и прижала к себе. Дочь была тёплой, живой, совершенно не знающей, что взрослые мужчины превратили её имя в оружие.

Джейд подошла к Колтону.

— Самолёт через десять дней. Нужно отменять маршрут.

— Нет, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Я открыла папку и подняла договор.

— Мы не летим по твоему плану. Ни в Лиссабон, ни куда-либо ещё. Ты передаёшь мне законные компании и закрываешь всё, что связано с перевозкой оружия.

Колтон смотрел на меня так, будто я потребовала у него не бумаги, а сердце.

— Если я закрою склады, начнётся война.

— Она уже началась. Просто до этой ночи ты заставлял меня думать, что это семейный ужин.

Том медленно опустил оружие.

— Она права.

Колтон резко повернулся к брату.

— Ты тоже?

— Я подписал копии договоров, — сказал Том. — У меня их хранилище. Они вступят в силу, если ты попытаешься забрать ребёнка или вернуть себе компании.

Колтон замер.

— Ты предал меня.

— Нет. Я впервые выбрал семью, которую ты всё время называл своей, но не слышал.

До рассвета мы переехали в безопасный дом, принадлежавший одной из компаний. Прия обработала мой шов и заставила выпить воды. Я сидела на краю кровати, а Рен спала у меня на руках.

Колтон стоял в коридоре.

— Можно войти?

— Скажи, зачем.

— Я хочу увидеть дочь.

— Тогда без охраны, без приказов и без лжи.

Он снял пистолет с пояса и положил его на пол снаружи. Потом вошёл один.

Колтон подошёл к кроватке, которую привезли из старого дома. На её борту висел плюшевый кролик. Я забрала его перед отъездом, хотя думала, что оставила.

— Я нашёл его в машине, — сказал он.

— Ты нашёл много вещей. Кроме слов, которые должен был сказать.

Он коснулся пальцем края одеяла.

— Я не был с Джейд.

— Я знаю.

— Но я сделал всё, чтобы ты так подумала.

— Да.

— Я хотел сохранить вас.

— Ты хотел сохранить контроль.

Колтон сел на стул и долго смотрел на свои ладони.

— Когда умер мой отец, я поклялся, что никто никогда не доберётся до моей семьи. Я превратил эту клятву в клетку. Для всех.

— Для меня особенно.

— Я понимаю.

— Нет. Понимать — это передать мне компанию и ждать, пока я сама решу, останусь ли рядом.

Он кивнул.

Через два часа Колтон подписал документы Тома. Законные предприятия перешли под моё управление. Складские маршруты заморозили, счета заморозили, а Джейд передала копии приказа Малькольма тем людям, которые могли остановить его без спектакля и публичной войны.

Эдди стал свидетелем. Он попросил только одного: чтобы Прия помогла его сыну, которому требовалась операция.

Она согласилась, но заставила Колтона оплатить лечение не из тайных денег, а из официального фонда помощи портовым рабочим.

— Пусть хоть одна вещь, которую ты сделал, не пахнет страхом, — сказала она.

Колтон не возразил.

Через день он уехал в другой город, чтобы закрыть последние склады. Не исчез. Не сбежал. Каждый вечер звонил и спрашивал только о Рен.

Я не обещала ему прощения.

Но однажды утром он прислал не цветы и не длинное письмо. Он прислал копию нового устава компании, где моё имя стояло единственным владельцем, а рядом — короткая записка: «Решение за тобой».

Я сохранила документ.

Не ради него.

Ради себя и дочери.

Через десять дней билет в Лиссабон всё ещё лежал в ящике стола. Я достала его, разорвала пополам и отдала Джейд вместе с металлическим жетоном из шарфа.

— Что ты сделаешь? — спросила она.

— Верну его тому, кто больше не может спрятаться за маршрутом.

Вечером Колтон приехал один. Без охраны, без машины с затемнёнными стёклами. Он остановился у детской кроватки и не прикоснулся к Рен, пока я не кивнула.

Дочь проснулась и сжала его палец.

Колтон закрыл глаза.

Я увидела, как легко любовь может соседствовать со страхом и как дорого стоит человек, который пытается заменить разговор приказом.

— Я не знаю, станем ли мы снова семьёй, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он. — Ты не обязана решать сегодня.

В этот момент Рен выпустила его палец и потянулась к медному якорю на столе. Я взяла брелок, вложила его в ладонь Колтона и сказала:

— Тогда начни с того, чтобы больше никогда не прятать от нас море.