После похорон отчима мы вскрыли пять писем, и когда Сьюзен прочитала своё, адвокат перестал улыбаться

В тот вечер, когда адвокат произнёс имя Сьюзен, она впервые за много лет подняла глаза на нас — и в них не было ни капли скорби.

Мы сидели в маленьком кабинете мистера Харриса, за окном моросил ноябрьский дождь, а на столе между нами стояла запертая деревянная коробка. На крышке темнело пятно от чашки, будто Томас и здесь успел оставить после себя бытовую мелочь.

— Он просил открыть письма только в присутствии всех пятерых, — сказал адвокат.

— Почему? — спросил Майкл.

— Потому что в каждом письме есть часть одной истории.

Сьюзен стояла у окна. Чёрное пальто висело на ней слишком свободно, а пальцы сжимали старый медный ключ на тонкой цепочке. Я заметила его сразу. В детстве Томас носил такой ключ на брелоке и говорил, что он открывает не дверь, а «возможность вернуться домой». После его смерти ключ оказался у Сьюзен.

Я не видела её почти двенадцать лет.

В последний раз она стояла на крыльце нашего дома, бледная, с рюкзаком на одном плече.

— Ты не знаешь его так, как я, — сказала она тогда.

— Тогда объясни, — попросила я.

— Не сейчас.

Она ушла, а Томас всю ночь сидел на кухне и держал в руках нетронутую кружку чая. Утром он сказал только:

— Если она когда-нибудь вернётся, не спрашивай, почему так долго.

Теперь она вернулась. Но Томаса уже не было.

Мистер Харрис вынул пять конвертов. На каждом стояло имя. Мой почерк я узнала бы среди сотен, но имя на моём было написано рукой Томаса — неровно, с длинным хвостиком у последней буквы.

— Он написал их за месяц до смерти, — сказал адвокат. — И отдельно попросил меня ничего не объяснять.

— Конечно, — горько усмехнулась Мара. — Даже после смерти он решил оставить нам загадку.

— Томас не любил загадки, — тихо сказала Сьюзен. — Он любил, когда люди сначала доверяют, а потом уже узнают правду.

Её слова ударили сильнее, чем должны были.

Я вскрыла свой конверт. Внутри лежали четыре листа и маленькая фотография. На снимке мы стояли у старого дома: я с кривой косой, близнецы в одинаковых свитерах, Ноа с разбитой губой, Сьюзен на краю кадра. Томас держал нас всех за плечи.

На обратной стороне было написано: «В тот день я впервые понял, что тайна может спасти ребёнка. Но однажды она обязательно попросит цену».

Я перевернула первый лист.

«Моя дорогая Эмили. Если ты читаешь это, значит, я больше не могу сказать всё сам. Сьюзен ушла, потому что узнала обо мне то, чего остальным из вас я никогда не рассказывал».

— Что там? — спросил Ноа.

Я подняла взгляд. Сьюзен стояла неподвижно, но медный ключ на её груди дрожал.

— Я ещё не знаю.

Мистер Харрис протянул руку к её конверту.

— Сьюзен, ваш отец оставил особое распоряжение. Ваше письмо нужно открыть последним.

— Нет, — ответила она.

— Он настоял.

— Томас настоял на слишком многом.

Она сделала шаг к столу, положила ладонь на крышку коробки и посмотрела на нас так, словно перед ней были не братья и сестра, а свидетели старого преступления.

— Если вы хотите знать, кем он был на самом деле, откройте сначала моё.

Мистер Харрис побледнел.

— Это невозможно.

— Тогда почему вы так испугались?

В кабинете зазвенела тишина. Адвокат медленно вынул из внутреннего кармана ещё одну тонкую папку, которой прежде не было на столе. Он положил её рядом с пятью письмами и провёл пальцами по застёжке.

— Томас запретил мне показывать это до тех пор, пока вы все не соберётесь, — прошептал он.

Сьюзен наклонилась вперёд.

— Открывайте…

ЧАСТЬ 2

— Открывайте…

Мистер Харрис расстегнул папку, но в этот момент Сьюзен резко перехватила его руку.

— Сначала скажите, сколько вы знали.

— Я знал только то, что доверил мне Томас.

— Значит, вы знали.

Вечерний свет из окна лежал на столе длинной жёлтой полосой. В ней блестела металлическая застёжка папки. Я слышала собственное дыхание и чувствовала, как под ногтями впивается край фотографии.

— Сьюзен, — сказал Майкл, — мы не пришли сюда драться.

— Вы пришли оплакивать человека, которого не знали.

— Мы знали его двадцать лет, — ответила Мара.

— Нет. Вы знали Томаса, который собирал вам обеды и чинил велосипеды. Я знала другого.

— Какого? — спросила я.

Она посмотрела на меня, и в её лице впервые появилась усталость.

— Того, кто однажды солгал мне в глаза.

Мистер Харрис осторожно высвободил руку.

— Я должен показать вам документы.

Он достал из папки копию свидетельства о рождении, несколько страниц из архива службы опеки и старую газетную вырезку. Но не разложил их, только прикрыл ладонью.

— Не делайте из этого спектакль, — сказала Сьюзен.

— Это не спектакль. Это защита.

— Он называл это защитой и передо мной.

Я вспомнила, как Томас всегда запирал верхний ящик кухонного шкафа. Там лежали наши паспорта, свидетельства и запасные ключи. Когда я была маленькой, он говорил: «Документы должны спать там, где их никто не найдёт». Тогда это казалось смешным.

Теперь мне стало холодно.

— Что случилось в тот день, когда ты ушла? — спросила я.

Сьюзен провела большим пальцем по медному ключу.

— Я нашла в его кабинете старое дело. На обложке было моё имя, но дата стояла за год до того, как он официально стал моим приёмным отцом.

— Может быть, это была обычная проверка, — сказал Ноа.

— Там было письмо от мужчины, которого я никогда не видела.

— От кого? — спросил Майкл.

— От моего биологического отца.

Никто не заговорил.

За стеной зазвонил телефон секретаря. Один раз. Второй. Потом замолчал.

— Он был жив? — прошептала я.

— Да.

— Томас знал?

— Знал.

— И не сказал тебе?

— Я прочитала письмо. Там было написано: «Я не отдам её человеку, который украл её у меня».

Мара закрыла рот рукой.

— Почему ты не спросила Томаса?

Сьюзен усмехнулась, но глаза у неё заблестели.

— Спросила. Он сказал, что не знает этого человека.

— Он солгал, — произнесла я.

— Именно.

Мистер Харрис наконец разложил документы. На первой странице стояла печать округа. На второй — фотография молодого мужчины с тяжёлым взглядом. На третьей было заявление о пересмотре опеки.

— Его звали Виктор Рид, — сказал адвокат. — Он действительно был биологическим отцом Сьюзен.

— Где он сейчас? — спросил Ноа.

Адвокат посмотрел на часы.

— В городе.

Сьюзен резко повернулась к нему.

— Вы обещали, что он не узнает.

— Томас обещал. Не я.

— Что значит «в городе»?

Мистер Харрис достал из папки последний лист. Это был свежий документ, датированный сегодняшним утром. Под ним стояла подпись, которую я не успела рассмотреть.

— Виктор Рид подал заявление на признание наследственных прав, — сказал адвокат.

Сьюзен отступила, зацепив стул. Дерево скрипнуло по полу.

— Он пришёл за деньгами?

— Возможно, — ответил Харрис. — Но есть ещё кое-что.

— Что?

Он перевернул лист и показал нам оборотную сторону. Там была напечатана короткая фраза: «Если Томас умер, девочка больше не защищена».

В ту же секунду в коридоре раздались тяжёлые шаги. Кто-то остановился у двери кабинета.

На ручку легла ладонь.

И Сьюзен прошептала:

— Он всё-таки нашёл меня…

ЧАСТЬ 3

— Он всё-таки нашёл меня…

Дверь открылась медленно.

На пороге стоял мужчина лет шестидесяти с тростью и мокрыми от дождя плечами. Его лицо было худым, а под левым глазом тянулся белый шрам.

— Сьюзен, — сказал он.

Она вжалась спиной в стену.

— Не называйте меня так, будто имеете право.

Виктор перевёл взгляд на нас.

— Значит, это остальные.

— Выйдите, — потребовал Майкл.

— Я пришёл не за дракой.

— Тогда уходите, — сказала Мара.

Виктор посмотрел на адвоката.

— Томас оставил ей письмо?

— Вам здесь нечего делать, — ответил Харрис.

— Вы все ещё верите ему?

Сьюзен шагнула вперёд.

— Я хочу услышать правду не от вас и не от адвоката. Откройте письмо.

Мистер Харрис достал её конверт. Бумага была пожелтевшей по краям, а на клапане виднелся тот же медный воск, которым Томас когда-то запечатывал наши школьные грамоты.

Сьюзен сама сорвала печать.

Из конверта выпали три листа и маленький накопитель с записью. Адвокат вставил его в компьютер. В кабинете зашипели динамики.

Сначала прозвучал голос Томаса — слабый, но узнаваемый.

— Если вы слышите это вместе, значит, я уже умер. Эмили, Майкл, Мара, Ноа… простите, что заставил вас ждать. Сьюзен, тебе я должен больше всего.

Сьюзен закрыла глаза.

— Я не украл тебя у Виктора. Я спас тебя от него.

Виктор резко ударил тростью по полу.

— Лжец.

Запись продолжалась.

— Когда Сьюзен было пять лет, Виктор пришёл в больницу пьяным. Он пытался забрать её после того, как мать умерла от передозировки. В его кармане нашли нож, а в комнате — следы побоев. Но дело могли закрыть из-за ошибки полиции. Я тогда работал ночным сторожем в больнице и видел, как он искал ребёнка.

Сьюзен открыла глаза.

— Томас был там?

Харрис кивнул.

Голос на записи дрогнул:

— Я подделал один документ, чтобы временно задержать передачу девочки. Потом добился, чтобы её отправили в безопасную семью. Когда твоя мать умерла, я стал этой семьёй. Я говорил себе, что расскажу всё, когда ты вырастешь. Но каждый год ты становилась счастливее, и я боялся, что правда разрушит тебя.

Виктор прошипел:

— Он украл мою дочь.

— Он спас её жизнь, — сказала я.

— Вы ничего не знаете.

На записи Томас произнёс последнее:

— Виктор освободился три года назад. Он искал Сьюзен через суд и через людей, которым нельзя доверять. Я заплатил за защиту, но деньги закончились. Поэтому оставил вам доказательства. Если он появится, не отдавайте ему ни Сьюзен, ни документы.

Запись оборвалась.

Сьюзен стояла неподвижно, прижимая ладонь к медному ключу.

— Почему ты не сказал мне? — спросила она уже не Виктора, а мёртвого Томаса.

Никто не ответил.

Виктор усмехнулся.

— Теперь вы понимаете? Он всю жизнь управлял вами страхом.

Мистер Харрис поднял папку.

— Здесь есть протоколы больницы, показания медсестры, фотографии и признание Томаса. Виктор, вы не получите ничего.

— У меня есть право на дочь.

— Возможно. Но не после угроз, которые вы отправляли ей последние три месяца.

Сьюзен резко повернулась.

— Какие угрозы?

Адвокат достал распечатки электронных писем. В каждой строке повторялась одна фраза: «Если он умрёт, я заберу то, что моё».

Сьюзен побледнела.

— Томас видел это?

— Да. И просил меня ждать до сегодняшнего дня.

Виктор отступил к двери.

— Это подделка.

— Тогда объясните, почему ваши отпечатки нашли на почтовом ящике Сьюзен, — сказал Харрис.

Виктор замолчал.

В этот момент телефон адвоката зазвонил. Он выслушал несколько секунд, затем медленно убрал трубку от уха.

— Что случилось? — спросил Ноа.

Харрис посмотрел на меня.

— Полиция нашла в машине Виктора папку с адресами всех пятерых детей Томаса.

Сьюзен сжала ключ так сильно, что металл прорезал кожу.

— Значит, он следил не только за мной.

Адвокат открыл последнюю страницу отчёта и побледнел.

— И это ещё не всё. В папке лежал список, где напротив каждого имени указана сумма…