ЧАСТЬ 4 — Я приехал к плачущему щенку у серой машины, но хозяйка увидела его и резко побледнела

ЧАСТЬ 4

— Он собирался увезти меня? — спросила Елена.

Мы стояли в коридоре старой станции. За решёткой Нина держала Блеска на руках, прижимаясь щекой к его голове. Виктор сидел на перевёрнутом ящике и смотрел на связку ключей.

— Не тебя, — сказал он.

Елена резко повернулась.

— Тогда кого?

Он поднял глаза.

— Всех нас.

Я не стал отвечать. В таких словах часто прячется последняя попытка вызвать жалость. Но Виктор уже понял, что привычные объяснения не работают, и заговорил быстрее.

— Дом должны были забрать за долги. Я взял деньги из счёта твоего отца, чтобы закрыть кредит. Потом хотел вернуть. Но сделка сорвалась.

— Ты украл деньги, — сказала Елена.

— Я спасал семью.

— Ты запер мою дочь.

— Потому что она собиралась разрушить всё!

Нина подняла голову.

— Нет, папа. Я собиралась сказать маме правду.

Виктор отвернулся.

Именно этого он боялся больше всего — не тюрьмы, не долга, не потери дома. Он боялся, что Елена услышит правду из уст дочери и перестанет защищать его.

Я позвонил дежурному и сообщил адрес станции. Не для длинной цепочки разбирательств, а чтобы Нину немедленно осмотрели и зафиксировали её состояние. Девушка три месяца провела в запертой комнате, и никакая семейная ссора не могла это отменить.

Через двадцать минут приехала медицинская бригада. Нина не хотела отпускать Блеска.

— Он останется со мной? — спросила она.

Елена присела перед дочерью.

— Если врачи разрешат.

— А если нет?

— Тогда я буду сидеть рядом с тобой, пока не разрешат.

Нина долго смотрела ей в глаза.

— Ты правда мне веришь?

Елена провела пальцами по её остриженным волосам.

— Я верю не потому, что ты моя дочь. Я верю, потому что наконец увидела, что происходило у меня перед лицом.

Нина заплакала и уткнулась ей в плечо. Блеск попытался забраться им на руки сразу обеим, запутался лапами в ремне и смешно заворчал. Даже я не удержался от короткой улыбки.

Но Виктор всё ещё сидел у стены.

Когда медики вывели Нину, он окликнул Елену:

— Ты думаешь, это я один виноват?

Она остановилась.

— А кто ещё?

— Твой брат знал о долге. Он подписал бумаги. Он сказал, что если я не найду деньги, дом всё равно заберут.

Елена побледнела.

Я достал из папки последнюю страницу. На ней действительно стояла подпись её брата Сергея. Но рядом была пометка нотариуса: документ отозван за неделю до исчезновения Нины.

— Виктор, — сказал я, — ты уже знал, что дом не заберут.

Он уставился на лист.

— Откуда у тебя это?

— Сергей прислал копию Георгию сегодня утром. Он боялся прийти к Елене сам.

Виктор опустил руки. Всё его оправдание держалось на долге, которого больше не существовало.

На парковке Елена впервые за долгое время сама села за руль. Я посадил Нину рядом, Блеска — ей на колени. Щенок сразу положил голову на её обгоревший красный брелок.

Перед тем как закрыть дверь, Елена подошла ко мне.

— Почему он ждал именно эту машину?

Я посмотрел на щенка.

— Нина сказала, что в тот вечер спрятала его под колесом. Она думала, что ты увидишь Блеска и поймёшь: с ней что-то случилось.

Елена закрыла глаза.

— Он всё это время пытался мне сказать.

— Иногда животное помнит то, что человек заставляет себя забыть.

Она кивнула, но не улыбнулась. Ей ещё предстояло поговорить с братом, восстановить документы, вернуть деньги и решить, что делать с Виктором. Прощение не появилось в тот вечер. И не обязано было появиться.

Через час, уже у больницы, Нина попросила меня подойти к машине.

— Даниил, — сказала она, — вы ведь не оставите папу одного?

Я не ожидал этого вопроса.

— Почему тебя это волнует?

Она посмотрела на Виктора, которого вели к служебной машине для оформления показаний.

— Потому что он сделал ужасное. Но я всё равно помню, как он учил Блеска приносить мяч.

Елена взяла дочь за руку.

— Ты не обязана решать, кем он для тебя будет.

Нина сжала её пальцы.

— А если я хочу, чтобы он однажды сам рассказал, зачем всё это сделал?

— Тогда он расскажет. Но не здесь и не сегодня.

Виктор услышал её. Он обернулся, будто хотел что-то сказать, но Нина уже отвернулась к щенку.

Блеск сидел на капоте серой машины. Его маленькие лапы стояли точно там, где семьдесят девять дней назад они удерживали его под колесом. Елена достала медный свисток и впервые не спрятала его в карман.

Она поднесла свисток к губам, но не дунула.

Нина улыбнулась сквозь слёзы.

— Он всё равно услышит.

Блеск поднял голову, и красный обгоревший змей качнулся под стеклом, будто снова нашёл ветер.