ЧАСТЬ 4 — Я увидела жениха в костюме моего несостоявшегося мужа, но когда он заметил меня у алтаря, его мать побледнела

ЧАСТЬ 4

…Я услышала эти слова и поняла, что весь зал тоже их услышал.

Адриан медленно опустил телефон.

— Ноа жив, — сказала я.

Оуэн кивнул.

— Его нашли у обгоревшей машины. Он был без сознания, но не погиб. Врачи перевели его в больницу под чужой фамилией, потому что документов при нём не было.

Колин схватилась за спинку стула.

— Вы сказали, что он умер.

— Я сказал, что его тело не опознано, — ответил Оуэн. — Это вы попросили меня не задавать вопросов.

Эвелин смотрела на Адриана так, словно видела не жениха, а незнакомца, случайно забредшего на её свадьбу.

— Ты знал, что Ноа мог быть жив?

— Нет.

— Но ты использовал его смерть.

Адриан провёл ладонью по лицу.

— Я думал, что он погиб.

— И это сделало твой поступок лучше?

Он не ответил.

Я подошла к столу, где лежала копия страхового заявления.

— Расскажи всё.

Колин дёрнулась.

— Мередит, не надо.

— Надо. Я три месяца носила траур по человеку, который выбирал ткань для костюма на чужую свадьбу.

Адриан опустился на стул. На белой скатерти осталась тёмная вмятина от его кольца.

— У меня были долги, — сказал он. — Я вложил деньги в мастерскую, всё рухнуло. Банки забрали счета. Я боялся, что ты узнаешь.

— Поэтому подделал мою подпись?

— Я хотел получить страховую выплату и вернуть долги.

— А Эвелин?

Он посмотрел на неё.

— Её наследство должно было решить всё.

Эвелин тихо рассмеялась. В её голосе не было веселья.

— Ты даже не узнал, что мой отец оставил условие.

Адриан поднял голову.

— Какое условие?

— Деньги не получает супруг, который скрыл долги, подделал документы или обманом заключил брак. Перед свадьбой я должна была передать нотариусу справку о финансовой честности будущего мужа.

Нора раскрыла папку.

— Справка уже подписана и отправлена в банк. Брак не состоялся, доступ к наследству закрыт.

Адриан вскочил.

— Вы всё это подстроили?

Эвелин покачала головой.

— Я проверяла тебя, потому что ты слишком быстро говорил о деньгах. Но я не знала о Мередит и о Ноа. Когда банк нашёл её подпись, я поняла, что рядом со мной человек, способный на худшее.

Он повернулся ко мне.

— Мередит, я любил тебя.

Эта фраза ударила сильнее, чем крик.

Я вспомнила, как он стоял у витрины с тортами, как смеялся над моими пышными букетами, как обещал не оставлять меня одну в старости.

— Возможно, — сказала я. — Но любовь не превращает чужую смерть в расчётную таблицу.

Двери зала открылись, и вошёл Джулиан. Он был бледным, в рабочей куртке, испачканной маслом.

— Адриан, езжай в больницу, — сказал он. — Ноа пришёл в сознание и назвал твоё имя.

Адриан отшатнулся.

— Он помнит?

— Помнит, как ты оставил его у машины.

Колин закрыла лицо руками.

Я посмотрела на неё.

— Ты знала?

Она долго молчала, потом сняла с запястья бутоньерку. Белый пион рассыпался, и на мрамор упала тонкая медная проволока.

— Я знала, что Адриан приехал к месту аварии раньше спасателей, — сказала она. — Он забрал документы Ноа и сказал, что иначе сядет за долги. Я поверила, что спасаю сына.

— А меня?

— Я не думала о тебе.

Это признание оказалось страшнее оправданий.

Адриан направился к выходу, но Эвелин перегородила ему путь.

— Ты не поедешь один.

— Отойди.

— Нет. Я хочу, чтобы ты встретился с человеком, чью жизнь присвоил.

В больницу мы поехали втроём: Эвелин, Оуэн и я. Колин осталась в пустом банкетном зале рядом с несостоявшейся свадебной аркой. Джулиан отвёз её позже, чтобы она подписала заявление и призналась во всём нотариусу.

В палате пахло лекарствами и мокрой шерстью. Ноа был худым, с перевязанной головой и неподвижной левой рукой.

Он увидел Адриана и прошептал:

— Ты всё-таки пришёл.

Адриан остановился у кровати.

— Я думал, ты умер.

— Ты хотел, чтобы я умер.

— Нет.

— Тогда почему снял с меня документы?

Адриан опустил голову.

Ноа перевёл взгляд на меня.

— Это она?

— Мередит, — ответила я.

— Он говорил о тебе. До аварии. Сказал, что ты слишком много знаешь о его долгах.

У меня перехватило дыхание.

Адриан шагнул к кровати.

— Ноа, я всё исправлю.

— Ты уже исправил, — хрипло сказал Ноа. — Ты похоронил меня, чтобы жениться на другой.

Оуэн положил на тумбочку папку.

— Здесь документы для страховой компании, банка и нотариуса. Никаких тайных сделок больше не будет.

Адриан посмотрел на папку, потом на меня.

— Чего ты хочешь?

Я достала из кармана деревянный жетон флориста. На обратной стороне была выгравирована дата нашей несостоявшейся свадьбы. Я носила его три месяца, потому что не могла заставить себя снять.

— Я хочу, чтобы ты подписал признание без условий. Что ты жив, что подделал мою подпись и что Колин помогала тебе скрываться. И чтобы все деньги, которые ты украл из моей мастерской, вернулись до последней копейки.

— У меня их нет.

— Тогда продашь машину и долю в мастерской.

Он сжал губы.

Эвелин добавила:

— А затем выплатишь Ноа лечение. Не из наследства. Из своих денег.

— Ты не можешь требовать этого.

— Могу. Я отказалась от свадьбы, но не от права назвать мошенничество мошенничеством.

Адриан посмотрел на Ноа.

— Ты дашь показания?

— Я расскажу правду, — ответил тот. — Даже если ты мой брат.

Адриан взял ручку. Она дрожала в его пальцах, когда он подписывал первый лист. Затем второй. На третьем месте для моей подписи он остановился.

— Ты уверена?

Я пододвинула документ к нему.

— В этот раз моя подпись будет настоящей. Я поставлю её только там, где решу сама.

Он подписал бумаги.

Через неделю страховая компания аннулировала выплату, банк заморозил счета Адриана, а нотариус официально отменил все приготовления к свадьбе. Эвелин вернула мне деньги за работу и дополнительно оплатила лечение Ноа, но я настояла, чтобы расходы потом взыскали с Адриана по его расписке.

Колин пришла ко мне в мастерскую через десять дней. Она стояла у стола, где сохли пионы, и держала в руках ту самую бутоньерку. Лаванда из неё уже осыпалась.

— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я не заслужила его.

— Тогда зачем пришла?

— Подписать перевод. Я продала квартиру. Эти деньги пойдут Ноа и тебе.

Я посмотрела на бумагу.

— Ты останешься где?

— У Джулиана. Если он позволит.

Я кивнула.

— Он позволит. Но жить рядом с ним придётся честно.

Колин заплакала, но я не подошла обнять её. Не потому, что хотела наказать. Просто некоторые расстояния нельзя закрыть одним жестом.

Адриан получил условный срок и запрет распоряжаться чужими счетами, но главным наказанием для него стало другое: Эвелин передала документы о его обмане всем деловым партнёрам семьи. Деньги исчезли, свадьба исчезла, а имя, которым он собирался открыть себе новую жизнь, осталось связано с каждой подделанной строкой.

Я больше не носила деревянный жетон на шее. Но однажды Ноа попросил меня принести ему цветы в палату.

— Только не свадебные, — сказал он.

— Я и не собиралась.

Я принесла три белых пиона и поставила их в стакан рядом с его кроватью. Он долго смотрел на них, а потом спросил:

— Ты всё ещё любишь моего брата?

Я поправила медную проволоку на стебле.

— Я любила человека, которого он изображал.

Ноа кивнул.

За окном больницы санитарка катила тележку с чистыми простынями, а на тумбочке рядом с его рукой лежал лист, подписанный Адрианом. Внизу, под признанием, чернила ещё не успели высохнуть.

Ноа коснулся бумаги и тихо сказал:

— Пусть теперь живёт под своим именем.