ЧАСТЬ 4

Внизу письма стояла подпись Артура Крейна.

Я перечитала её дважды.

Потом подняла глаза на Лоусона.

— Он жив?

— Жив, — ответил адвокат. — И сегодня утром звонил мне от имени вашего отца.

— Почему вы не сказали?

Лоусон сжал край стола.

— Потому что ваш отец запретил мне говорить до тех пор, пока красный костюм не окажется на Эрике. Он считал, что только Эрик сможет заставить Крейна поверить: тайна всё ещё принадлежит ему.

Эрик резко развернулся.

— Значит, я был приманкой?

— Нет, — сказала я. — Мы оба были.

В этот момент в гостиной погас свет. Миссис Брукс вскрикнула. Из коридора донёсся глухой удар, затем запах горелого электрического кабеля.

Генри захлопнул дверь кабинета.

— Он вернулся.

— Кто? — спросил Эрик.

Лоусон посмотрел на конверт.

— Крейн. Или человек, которого он послал.

Я сунула письмо в карман, а копию свидетельства прижала к груди. В голове всё смешалось: имя Марты, красный костюм, отец, который всю жизнь называл меня дочерью, и человек, подписавший приказ о пожаре, где погибла моя настоящая мать.

Снаружи хлопнула дверца автомобиля.

Генри погасил свечу.

— На речной склад ехать нельзя, — прошептал он.

— Если я не поеду, Крейн доберётся до Эрика, — ответила я.

— Он уже добрался, — сказал Лоусон.

Он указал на красный пиджак. На внутреннем шве, рядом с разрезом, виднелась крошечная металлическая пластинка. На ней были выгравированы буквы и цифры.

— Это не украшение. Это номер ячейки на старом вокзале.

Эрик провёл пальцами по пластинке.

— Отец спрятал там что-то ещё.

— И Крейн знает об этом, — добавил Лоусон. — Но не знает, что ключ уже у нас.

Мы выехали через задний двор на машине Генри. Дождь усилился, колёса скользили по мокрому асфальту. На вокзале часы показывали без десяти одиннадцать. Пустые платформы гудели от ветра, а лампы под потолком мигали, будто кто-то подавал сигнал.

Я нашла ячейку по номеру на пластинке. Латунный ключ повернулся с трудом.

Внутри лежала папка, перевязанная зелёной лентой, и старый телефонный справочник. На первой странице отец написал: «Сара, если ты читаешь это, значит, я не успел сказать главное сам».

Эрик остановил меня.

— Не открывай здесь.

— Почему?

— Потому что он хочет, чтобы мы открыли.

Позади нас раздались шаги.

Крейн вышел из тени между колоннами. Ему было около семидесяти, но держался он прямо. На нём было дорогое пальто, а в руке он крутил серебряную трость с набалдашником в форме птицы.

— Отдайте папку, — сказал он.

— Вы убили Марту? — спросила я.

— Нет. Я приказал закрыть склад. Пожар устроил другой человек.

— Кто?

Крейн посмотрел на Эрика.

— Ваш отец.

Эрик шагнул вперёд.

— Ложь.

— Он подписал приказ, чтобы уничтожить документы. Но не знал, что Марта осталась внутри. После этого он забрал ребёнка и всю жизнь платил за свою трусость.

У меня задрожали колени.

— Вы пришли не за папкой. Вы хотите, чтобы я поверила, будто отец был убийцей.

— Он был соучастником, — спокойно ответил Крейн. — А я был единственным, кто мог рассказать правду.

Лоусон вышел из-за колонны.

— Артур, ты всегда путал правду с выгодной тебе версией.

Крейн усмехнулся.

— А ты всё ещё исполняешь чужие распоряжения.

— Уже нет.

Лоусон поднял папку. Внутри оказались не только документы отца, но и нотариально заверенное признание Крейна, которое он подписал двадцать лет назад, когда пытался получить контроль над компанией. Тогда он думал, что признание хранится в сейфе отца, а ключ к нему умер вместе с ним.

Крейн увидел свою подпись и отступил.

— Где вы это взяли?

— Марта отправила копию Лоусону перед пожаром, — ответила я. — Отец спрятал оригинал, а копию оставил у человека, которому доверял больше всех.

Миссис Брукс вышла из-за лестницы. Она приехала следом за нами и держала в руках маленькую сумку.

— Я была той женщиной, которая видела Марту в ту ночь, — сказала она. — Мне было страшно говорить. Но ваш отец каждую неделю приходил ко мне и просил однажды рассказать всё Саре.

Крейн повернулся к ней.

— Тебя никто не спрашивал.

— А теперь спросили, — ответила она.

Именно его раздражение всё разрушило. Он бросился к папке, но Эрик перехватил его руку. Трость упала на рельсы и с металлическим звоном покатилась под платформу.

— Не трогайте мою сестру, — сказал Эрик.

Крейн посмотрел на него с ненавистью.

— Она даже не твоя сестра.

Эрик не отпустил его.

— Это решил не документ.

Через десять минут Крейна забрали сотрудники службы безопасности вокзала. Лоусон передал им признание и объяснил, что документы должны попасть к следователям. Я не пошла за ними. Мне нужно было сначала услышать отцовское письмо до конца.

Мы вернулись в дом под утро. Кабинет всё ещё пах гарью. На столе лежала фотография мальчика в красном костюме.

Я открыла справочник. Между страницами нашла вторую записку.

«Ты не обязана оправдывать мои ошибки. Но если сможешь, не позволяй им украсть у тебя и мою любовь».

Я долго смотрела на эти слова.

Потом спросила Эрика:

— Ты знал, что отец не был моим настоящим отцом?

— Нет. Но я знал, что он боялся потерять тебя.

— А ты? Ты боялся?

Он сел напротив и снял красный пиджак. Подкладка была разрезана, шов расползался, а металлическая пластинка лежала у меня на ладони.

— Я боялся, что если расскажу тебе о потайной двери, ты решишь, будто отец любил меня больше.

Я сжала пластинку.

— Он оставил мне чужое имя.

— А мне оставил способ вернуть тебе твоё.

В папке мы нашли документы Марты, письма отца и доказательство того, что он официально оформил меня своей дочерью, чтобы Крейн не смог забрать меня после пожара. Он сделал страшные вещи и всю жизнь скрывал правду, но не ради денег. Он пытался удержать рядом ребёнка, которому обещал жизнь.

Это не отменяло его вины.

Но и не отменяло любви.

Позже мы отвезли документы на берег реки, к маленькой мемориальной плите, которую отец установил без имени. Миссис Брукс принесла туда фотографию Марты. Эрик стоял рядом со мной, всё ещё в красной рубашке, потому что пиджак больше нельзя было надеть: шов разрезали окончательно.

Я прикрепила к плите новую табличку.

«Марта Вейл. Мать, которую не успели назвать».

Эрик посмотрел на неё.

— Хочешь оставить фамилию отца?

Я провела пальцами по холодному металлу.

— Да. И добавить фамилию Марты.

— Сара Вейл Лоусон?

— Сара Вейл Беннет. Я не буду выбирать одного человека вместо другого.

Лоусон стоял поодаль и держал отцовскую записную книжку. Он подошёл и протянул её мне.

На последней странице отец записал дату, имя Марты и одну короткую фразу: «Она должна узнать это от нас, а не от врагов».

Я закрыла книжку.

— Он не успел.