ЧАСТЬ 4

…Одна я не поехала.
В семь утра Тереса села рядом со мной в пикап Эусебио. Спящий Матео лежал у меня на коленях. Энсино остался в загоне со свежей водой и люцерной. Перед отъездом я погладила его по лбу.
— Скоро вернусь.
Эусебио молча вёз нас в Сан-Хосе-Итурбиде. Регистрационную книгу он спрятал под рубашкой, а я держала конверт Лоренсо в платке рядом с сыном.
Дом свёкра и свекрови показался мне меньше, чем прежде. Рафаэль, отец Хулиана, открыл дверь.
— Не ожидал, что ты привезёшь свидетелей.
— А я не ожидала, что ты вызовешь меня говорить о муже.
— Тише. Моя жена больна.
Из столовой донёсся сухой смех Эльвиры.
— Вечно ты всё преувеличиваешь. Входи.
На столе лежали три папки и карманные часы Хулиана. Я узнала вмятину на крышке: муж оставил их возле колыбели в ночь, когда в последний раз ушёл чинить станок.
— Почему часы у вас?
— Хулиан оставил, — сказал Рафаэль.
— Он никогда с ними не расставался.
Эльвира отвела взгляд.
— Ты хотела знать, кто подписал бумаги за него, — произнёс Рафаэль. — Я. Взял заём для мастерской, когда Хулиан уже ослаб от инфекции. Он не хотел тебя тревожить.
— Что было залогом?
— Дом и мастерская.
— Почему же вы выгнали нас, если долг был твоим?
Эльвира вскочила.
— Мы не могли вас содержать! Компания Рохелио предложила купить мастерскую и погасить долг.
— Сколько вам заплатили?
Рафаэль промолчал. Эусебио раскрыл книгу.
— Половину он получил до того, как выгнал Мариану. Остальное должен был получить, когда она покинет Энсино. На расписке его отпечаток. Дата — вчерашняя.
— Вчера? Пока мне угрожали на ферме?
— Я не хотел, чтобы тебя обидели, — прошептал Рафаэль. — Рохелио обещал всё уладить.
— Смерть Хулиана? Пустую колыбель? Месяцы, когда я шила, пока пальцы не переставали сгибаться?
— Хулиан умер не по твоей вине.
— Но вы заставили меня чувствовать себя виноватой.
Эльвира прижала часы к груди.
— Рохелио грозился потребовать весь долг сразу. Мы могли лишиться всего.
— Вы уже лишились, — сказала Тереса.
Дверь распахнулась. Вошёл Рохелио с двумя мужчинами.
— Какая трогательная встреча. Мариана, Энсино продана.
— Нет. Подлинный документ защищает право Матео жить там и запрещает продажу, пока канал снабжает соседей водой.
— Младенец не может владеть фермой.
— Документ может защищать его интересы, — ответил Эусебио.
Рохелио положил передо мной лист.
— Откажись от претензий. Получишь деньги, а с мастерской снимут долг.
Суммы хватило бы на жильё на долгие годы и новую швейную машину. Но я вспомнила, как Энсино пил зелёную воду, привязанный к столбу.
— Что будет с конём?
— Увезу.
— А с Тересой и соседями?
— Канал закроют, там построят загоны.
— Тогда я не подпишу.
— Подумай о Матео, — попросил Рафаэль.
— Я только о нём и думаю.
Рохелио ударил ладонью по столу.
— Хулиан был мне должен! Без меня мастерская закрылась бы ещё при его жизни!
Эусебио поднял голову.
— Заём выдали из денег самого Хулиана. Ты подделал разрешение, чтобы ими распоряжаться.
Один из спутников Рохелио опустил глаза.
— Разрешение подготовил я. По его приказу.
— Заплачу, чтобы ты забыл эти слова, — прошипел Рохелио.
— Не нужны мне твои деньги.
Мужчина достал конверт. В нём были подтверждения выплат Рафаэлю и копия подменённого листа. Он заговорил не из храбрости, а потому, что понял: Рохелио сделает его виновным.
— Я не знал, что Хулиан оставил письмо, — пробормотал Рафаэль.
— Какое письмо?
Эльвира взглянула на часы.
— Мы нашли его под крышкой после похорон.
Рафаэль вынул сложенный лист. Я сразу узнала наклонный почерк мужа: «Папа, если со мной что-то случится, не продавай мастерскую и не отпускай Мариану без заработанных мною денег. Лоренсо знает, как защитить Матео. Доверься ему, даже если не доверяешь Рохелио».
Я дважды перечитала письмо.
— Вы знали.
Рафаэль заплакал.
— Я испугался. Думал, если ты уедешь, мы сохраним дом.
— Я тоже боялась. А ты пожертвовал мной ради стен.
— Нам нечего сказать, — прошептала Эльвира.
— Есть что сделать. Верните деньги Рохелио и передайте мастерскую Матео. Я научусь ею управлять. А сначала подпишите правду.
Рафаэль дрожащей рукой подписал заявление о займе, выплатах и нашем изгнании. Эльвира подписала следом. Рохелио попытался выхватить лист, но Эусебио преградил ему дорогу.
— Прикоснёшься — все соседи узнают, что ты пытался уничтожить доказательство.
Рохелио отступил. Он хотел завладеть водой и землёй, но потерял власть над людьми, которые прежде повиновались ему из страха.
К полудню мы вернулись на ферму. Соседи уже пришли с вёдрами, инструментами и копиями записи. Никто не праздновал: все понимали, какой ценой нам далась правда.
Во второй половине дня появился Лоренсо — невысокий седобородый мужчина с потёртым чемоданом.
— Прости, что так долго не возвращался, — сказал он.
— Где ты был?
— Бежал от дома, где умерла Вероника. Думал, если закрою ферму, воспоминания перестанут мучить. А оставил Энсино и вас без защиты.
Конь подошёл и прижался лбом к его груди.
— Я думал, потерял обоих, — прошептал Лоренсо.
— Веронику и ребёнка?
— Да.
— После смерти Хулиана мне тоже казалось, что я потеряла всё.
Лоренсо протянул мне папку.
— Ферма записана на Матео. До его совершеннолетия ею распоряжаешься ты. Есть одно условие: путь к каналу должен оставаться открытым для тех, кому нужна вода.
Я посмотрела на сухие борозды, очищенный колодец и Энсино.
— Согласна.
Лоренсо слабо улыбнулся.
— Вероника назвала коня Энсино, потому что верила: дерево крепче, когда его корни находят другие корни.
Вечером я повесила копию документа в металлическом ящике у загона — на виду, под защитой от сырости, доступную каждому.
Матео проснулся от тихого стука копыта. Я поднесла его к ограде. Энсино осторожно потянулся мордой к маленьким пальцам, и сын рассмеялся.
Впервые мне показалось, что конь больше никого не ждёт.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

ЧАСТЬ 4

Вам также могут понравиться эти истории: