Я приехал к беременной жене после шести дней с любовницей, но увиденное на больничной койке заставило меня побледнеть

Когда я вошёл в палату, где моя жена должна была лежать на седьмом месяце беременности, там стояли только пустая койка и крошечная вязаная шапочка.

Я остановился у двери, всё ещё держа в руке телефон. На экране светилось последнее сообщение от Елены: «Не оставляй меня одну». Я приехал к ней прямо из частной клиники, где провёл шесть суток, убеждая себя, что поступаю правильно. Елена якобы была в опасности. Моя жена Мелин якобы находилась под наблюдением лучших врачей.

Но пустая палата пахла антисептиком и холодным кофе. На металлическом столике лежала синяя шапочка размером с мою ладонь. Рядом — белый конверт, прижатый кувшином с водой.

— Где Мелин? — спросил я.

Медсестра у окна сжала пальцы на папке.

— Госпожа Вэнс сегодня утром выписалась.

— Выписалась? Она была в тяжёлом состоянии. Беременна на седьмом месяце!

— Врачи разрешили ей уехать.

— Куда?

Женщина отвела взгляд.

— Она просила передать вам письмо.

Я сорвал печать. Бумага дрожала у меня между пальцами.

«Деймон.

Наш сын родился во вторник в три семнадцать утра. Он весил чуть больше килограмма. У него был твой нос.

Он не сделал ни одного вдоха.

Я ждала тебя сто сорок четыре часа, чтобы ты пришёл с ним познакомиться.

Теперь тебе не нужно тревожиться о нас».

Я перечитал последнюю строку трижды. Потом поднял глаза.

— Что значит «не сделал вдоха»?

Медсестра тяжело вдохнула.

— Мне очень жаль. У вашей жены произошло отслоение плаценты после травмы. Врачи боролись за ребёнка, но спасти его не удалось.

— Какой травмы?

— Об этом лучше спросить лечащего врача.

— Где моя жена?

— Она оставила адрес только для своего адвоката.

Слово «адвокат» ударило сильнее, чем известие о смерти сына. Я сел на стул и прижал шапочку к груди. Нитки царапнули подбородок. Она была слишком маленькой. Невозможно маленькой.

Шесть дней назад Мелин сидела напротив меня в нашей столовой на Верхнем Ист-Сайде. На ней было кремовое платье, а ладонь лежала на животе.

— Он опять толкается, — сказала она.

Я не оторвался от телефона.

— Это хорошо.

— Хочешь почувствовать?

— Через минуту.

Минуты не было. Мне позвонила Елена.

— Деймон, я в больнице, — прошептала она. — У меня кровь. Я боюсь.

Я вскочил так резко, что стул ударился о стену.

— Я еду.

Мелин побледнела.

— А я?

— У тебя есть врачи.

— Мне нужен ты.

— Это срочно.

— А я для тебя не срочно?

Я всё равно ушёл. Шесть суток провёл возле Елены, а звонки из больницы сбрасывал. Бернар, мой управляющий директор, уверял, что с Мелин всё под контролем.

Теперь в журнале вызовов я увидел двадцать пять пропущенных звонков. Двадцать пять возможностей услышать её голос.

Медсестра достала второй конверт.

— Она сказала, что вы должны знать, почему получила травму.

На бумаге было всего несколько слов: «Спроси, кто вошёл в дом после твоего ухода».

Я поднял голову.

— Кто входил в наш дом?

Медсестра протянула мне папку, но в этот момент за дверью раздались быстрые шаги, а ручка палаты начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась, и в палату вошёл Бернар Хейл — в безупречном костюме, с мокрым от снега воротником и выражением скорби, которое выглядело слишком хорошо отрепетированным.

В руке он держал мой кожаный портфель.

— Деймон, — сказал он, — я искал тебя по всему городу.

Я встал. Крошечная шапочка осталась зажатой в моей ладони.

— Ты знал, что Мелин выписали?

— Конечно.

— Где она?

— Она не хочет тебя видеть.

— Это она тебе сказала?

Бернар поставил портфель на подоконник. Металлическая застёжка тихо щёлкнула.

— Тебе сейчас нельзя давить на неё. Она пережила ужасную трагедию.

— Я спросил, где моя жена.

— Ей безопаснее вдали от тебя.

Эти слова заставили меня забыть о боли на несколько секунд.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты шесть дней не отвечал на звонки. Мелин звонила тебе двадцать пять раз. Ты оставил её одну в больнице, пока ухаживал за другой женщиной.

— Не смей читать мне лекции.

— Я не читаю лекцию. Я пытаюсь не дать тебе разрушить остатки её жизни.

Я подошёл к нему. От его пальто пахло дорогим табаком и мокрой шерстью.

— Кто был в доме в ту ночь?

Бернар моргнул. Всего на миг. Но я заметил.

— Охрана проверила помещение.

— Я спросил не об этом.

— Возможно, Мелин упала сама.

Внутри меня что-то сжалось. В письме она написала «после травмы», а теперь Бернар произнёс слово «упала», хотя я его не называл.

— Ты видел медицинское заключение?

— Я управляю твоими делами. Мне приходится видеть многое.

— Тогда почему в твоём портфеле мои документы?

Он положил ладонь на застёжку.

— Совет директоров собирается через час. После случившегося тебе лучше подписать временную передачу полномочий.

— После смерти моего сына?

— Именно поэтому. Компания не может ждать, пока ты развалишься.

— Ты хочешь, чтобы я подписал что-то сейчас?

— Это обычная мера защиты.

Я рассмеялся, но звук вышел сухим и чужим.

В дверь постучали. Вошла доктор Харпер, женщина лет пятидесяти с серебристой прядью у виска.

— Господин Вэнс, мне нужно поговорить с вами без господина Хейла.

Бернар не двинулся.

— Я представляю интересы семьи.

— Вы не родственник, — ответила доктор.

— Я муж Мелин.

— Тогда вам следует услышать правду, — сказала она, глядя на меня. — Травма произошла не в палате и не из-за обычного падения.

Я почувствовал, как шапочка размокает от пота в моей руке.

— Что вы видели в карте?

Доктор открыла папку, которую медсестра передала мне.

— В карте указано, что пациентка сообщила о человеке, который вошёл в дом после вашего ухода. Она отказалась назвать его имя, пока не поговорит с вами.

— Почему она не сказала сразу?

— Потому что человек пригрозил, что, если она обратится за помощью, ваша компания потеряет всё. И что вы узнаете о её прошлом не то, что она хотела вам рассказать.

Бернар резко поднял голову.

— Это бред беременной женщины.

Доктор закрыла папку.

— Странно. Я ещё не сказала, какую именно угрозу она описала.

В палате повисла тяжёлая пауза.

Бернар схватил портфель.

— Деймон, нам нужно ехать. Немедленно.

Я заметил, что на его манжете зацепился тонкий золотой волоконный след. Такой же материал использовался на покрывале в нашей спальне.

— Откуда это у тебя?

Он быстро спрятал руку.

— Ты сейчас не в себе.

— А ты слишком много знаешь.

Доктор посмотрела на меня.

— Если хотите найти Мелин, не подписывайте ни одного документа и не возвращайтесь домой один.

Бернар шагнул к двери.

— Если ты пойдёшь против меня, Деймон, узнаешь, сколько людей уже ждут твоего падения.

Он ушёл, оставив после себя запах табака.

Я открыл папку. Между медицинскими листами лежала фотография с камеры у входа в наш дом. На ней был человек в капюшоне, но лицо скрывала тень.

На обороте Мелин написала: «Он пришёл не один. Второй человек всё ещё рядом с тобой»…

ЧАСТЬ 3

Я смотрел на фотографию, пока буквы не начали расплываться. Второй человек всё ещё рядом со мной. Бернар стоял в коридоре, разговаривая по телефону, и его силуэт отражался в стекле двери.

— Доктор, кто сделал этот снимок? — спросил я.

— Сотрудник ночной смены охраны. Он передал его Мелин утром после нападения.

— Почему не вызвали полицию?

Доктор Харпер посмотрела на меня прямо.

— Потому что ваша жена боялась не только за себя. Она сказала, что нападавший угрожал ребёнку ещё до родов.

— Но ребёнок уже умер.

Голос сорвался. Доктор опустила глаза.

— Да.

Медсестра вдруг положила ладонь на край стола.

— Я должна вам кое-что сказать. В ту ночь я была дежурной, когда госпожу Вэнс привезли. Она не была без сознания.

— Что она сказала?

— Спросила, ответили ли вы на звонок. Когда я сказала, что нет, она попросила не сообщать вам о травме через помощника. Потом назвала имя.

— Какое?

Медсестра посмотрела на Бернара за стеклом.

— Хейл.

Я вышел в коридор. Бернар стоял у автомата с кофе и улыбался кому-то по телефону.

— Ты был в нашем доме, — сказал я.

Он медленно повернулся.

— Я каждый день бывал в твоём доме.

— В ту ночь.

— Нет.

— Мелин назвала тебя.

Его лицо дёрнулось.

— Она была в шоке.

— Тогда объясни, почему ты требовал передать полномочия именно сегодня.

— Потому что твоя компания тонет.

— Нет. Ты топишь её.

Из кармана я достал распечатку, которую нашёл в папке. На ней были платежи за последние восемь месяцев: десятки миллионов долларов уходили на фирмы, связанные с отцом Елены Кортланд.

Бернар побледнел.

— Это служебные инвестиции.

— Почему подпись на переводах моя?

— Ты сам их утверждал.

— Я не подписывал ни одного.

— У тебя есть электронный ключ.

Я вспомнил, как Бернар однажды попросил его «для срочной сделки». В тот момент я даже не поднял глаз от телефона.

— Ты выводил деньги из моей компании, — сказал я.

— Я спасал её.

— И заставил Мелин молчать?

— Она нашла счета! — выпалил он. — Нашла всё и собиралась рассказать тебе в тот вечер.

Коридор будто сузился.

— Что ты сделал?

Бернар шагнул ко мне.

— Я хотел только поговорить. Она схватила телефон, закричала. Я попытался забрать его. Она отступила, споткнулась о край ковра и ударилась о стеклянный стол.

— Ты сказал, что это было падение.

— Потому что так и было!

— А угрозы?

Он сжал челюсть.

— Если бы она всё рассказала, ты бы вызвал следователей, а компания рухнула. Я сказал, что уничтожу документы и оставлю тебя ни с чем. Я был в панике.

Из палаты донёсся тихий звук. Доктор стояла у двери, а рядом с ней — мужчина в рабочей форме охранника.

— Он врёт не во всём, — сказал охранник. — Я видел, как господин Хейл вышел из дома. Но был ещё один человек.

Я повернулся к нему.

— Кто?

Охранник достал из кармана сложенный лист.

— Тот, кто открыл ему ворота. Госпожа Вэнс велела показать это только вам.

На листе стояла подпись Елены Кортланд.

Под ней — расписание её визита в дом за двадцать минут до Бернара.

Доктор взяла меня за локоть.

— Деймон, ваша жена уехала не одна. Она оставила клинику, потому что узнала: Елена направляется к ней.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

— Господин Вэнс? — спросил женский голос. — Я Елена. Если вы хотите увидеть Мелин живой, приезжайте на старый причал до полуночи. И привезите оригинал счета, который Бернар спрятал в сейфе…