ЧАСТЬ 4

И впервые за весь этот кошмар ему пришлось сделать выбор, который нельзя было оплатить чужими деньгами.

Председатель совета директоров ждал ответа.

Ваннесса стояла у стола, прижимая ладонь к запястью Оуэна. Документы лежали между нами: разрешение на лечение, бухгалтерская книга, завещание Маргарет и записка с неровными буквами моей матери.

— Подпишите передачу контроля, — сказала я.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я отдал всё?

— Я хочу, чтобы деньги фонда больше никогда не зависели от настроения одного человека.

— Даже если этим человеком был я?

— Особенно если им был ты.

Он взял ручку.

Ванесса дёрнулась.

— Адриан, не делайте этого. Вы не понимаете, что она устроила. Маргарет хотела уничтожить вас.

— Нет, — сказал он. — Она хотела остановить тебя.

— Я спасала вашу империю.

— Ты спасала своё место рядом с ней.

Председатель забрал у неё папку.

— Ванесса Рид, с этого момента вы отстранены от всех полномочий. Ваш доступ закрыт.

Она рассмеялась, но смех вышел сухим и ломким.

— Вы думаете, что без меня он справится? Он даже не знает, сколько компаний принадлежит ему.

— Именно поэтому управление забирает независимая комиссия, — ответил председатель.

Ванесса повернулась ко мне.

— Вы всё равно проиграли. Ваша мать умерла. А он будет всю жизнь смотреть на вас и видеть женщину, которая разрушила его имя.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль. Но теперь она не была похожа на прежнюю. Это была не рана, которая просит чужого разрешения зажить. Это был след того, что произошло.

— Он будет смотреть на документы, — сказала я. — Не на меня.

Оуэн вывел Ванессу из кабинета. Она пыталась спорить, угрожала связями, обещала, что всё вернёт. Но никто больше не слушал её так, как слушал раньше.

Адриан подписал первый лист.

Потом второй.

На третьем его рука остановилась.

— Здесь указано, что я должен лично признать задержку лечения в отчёте фонда.

— Да.

— Это уничтожит мою репутацию.

— Она уже уничтожена. Просто до сегодняшнего дня ты не видел осколков.

Он поставил подпись.

Когда мы вышли из медицинского центра, у входа стояли журналисты. Я не знала, кто их вызвал. Возможно, совет. Возможно, кто-то из сотрудников. Возможно, сама Маргарет заранее рассчитала, что правда не должна снова спрятаться в закрытой комнате.

— Господин Кейн, вы признаёте, что разрешение на лечение было отменено вашим личным ключом?

Адриан остановился.

Я ожидала, что он отступит, передаст слово пресс-секретарю или назовёт Ванессу единственной виновной.

Он не сделал ничего из этого.

— Да, — сказал он. — Я подписал доступ, затем позволил другому человеку отменить его и не проверил последствия. Моя тёща умерла, потому что система, которой я хвастался, оказалась важнее человека.

Вопросы посыпались со всех сторон.

— Вы знали о переводах из фонда?

— Нет. Но незнание не делает меня невиновным в том, что я не проверял.

— Ваша жена подаёт на развод?

Адриан посмотрел на меня.

— Да.

— Вы будете оспаривать условия?

— Нет.

Он ответил так спокойно, что я сама повернула голову.

— Клэр получит всё, что предусмотрено законом и соглашением. А медицинская сеть будет передана независимому управлению, как просила её мать.

В машине он сидел напротив меня. Между нами лежала жестяная коробка.

— Я думал, что ты осталась из-за денег, — сказал он.

— Я осталась из-за мамы.

— Я мог дать ей лучший уход.

— Ты мог дать ей обычное человеческое внимание. Иногда это было бы важнее.

Он опустил взгляд.

— Почему ты не сказала мне о коробке раньше?

— Потому что мама просила не защищать тебя от правды.

Адриан провёл пальцем по крышке.

— Что в ней ещё?

Я открыла коробку. Под рецептами лежал сложенный лист и небольшой ключ от вокзального шкафчика.

— Мама оставила инструкции для фонда. Она хотела, чтобы я сама решила, принимать ли наследство.

— Какое наследство?

— Не деньги. Право выбрать совет, который будет управлять программой помощи пациентам. Она откладывала небольшие суммы после каждой смены и создала независимый фонд. В завещании сказано, что он получит часть средств, если я соглашусь стать его попечителем.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты согласишься?

— Да.

— Ты умеешь этим заниматься?

— Я пять лет жила рядом с людьми, которые уверяли меня, что я ни на что не способна. Думаю, я научилась читать мелкий шрифт.

Он почти улыбнулся, но улыбка не удержалась.

— Я хочу помочь.

— Помочь — это не перевести деньги и снова назвать себя спасителем.

— Тогда что мне сделать?

Я достала из коробки лист матери.

— Прочитать его до конца.

На листе было всего несколько строк. Маргарет писала, что не ненавидит Адриана. Она считала его человеком, который привык измерять заботу суммами и распоряжениями. Но она боялась, что однажды рядом с ним не останется никого, кто осмелится сказать «нет».

Внизу стояла просьба: «Если он захочет исправить то, что сделал, пусть начнёт не с Клэр. Пусть вернёт деньги тем, кого не знает».

Адриан перечитал строки дважды.

— Я переведу всё в фонд.

— Не всё.

— Почему?

— Потому что ты снова говоришь о переводе денег. Начни с комиссии, которая будет проверять каждый платёж. И подпиши документ, который запрещает тебе единолично распоряжаться средствами пациентов.

Он кивнул.

— Хорошо.

Это не было прощением.

И не стало им после одной подписи.

Через два дня я забрала из особняка оставшийся медицинский архив матери. Миссис Уолш ждала меня у служебного входа. В руках она держала мой медный жетон.

— Адриан нашёл его на полу, — сказала она. — Просил передать.

— Он сам не мог?

— Мог. Но решил, что это должны сделать вы.

Я взяла жетон и провела большим пальцем по стёртому изображению трамвая.

— Он уезжает?

— Нет. Он остаётся на собрании фонда. Сегодня должен публично подписать новые правила.

— Тогда пусть подпишет.

— А вы?

Я посмотрела на старый жетон.

— Я поеду на вокзал. Мама оставила там ещё один ящик.

В шкафчике 314 лежали письма, фотографии и маленький конверт, адресованный мне. Внутри была квитанция на две поездки в Милуоки и записка:

«Я хотела показать тебе озеро зимой, пока ты ещё веришь, что дорогие места делают людей счастливее. Если не успею, поезжай сама. Но сначала посмотри, кто сидит рядом».

Я долго держала записку в руках.

Потом позвонила Адриану.

— Я нашла мамины письма.

— Что там?

— Её голос. Настоящий.

— Ты хочешь, чтобы я приехал?

Я посмотрела на два билета, пожелтевших от времени.

— Нет. Я хочу, чтобы ты остался на собрании и подписал документ без меня.

Он помолчал.

— А потом?

— Потом мы встретимся у нотариуса. Там будут бумаги о разводе.

— Клэр…