ЧАСТЬ 4

…— Она потеряет право на собственное имя, — закончила Эвелин.

Я сунул ключ в карман и поднял Фиону на руки.

— Мы едем домой.

Ричард перегородил проход.

— Домой нельзя. Оуэн уже там.

— Там моя жена.

— Именно поэтому он рассчитывает, что ты бросишься туда вслепую.

Дочь обвила руками мою шею. Её медный свисток больно упирался мне в кожу.

— Папа, мама плакала?

— Я заберу её, — сказал я. — Обещаю.

На этот раз слово не было утешением. Оно стало приказом самому себе.

Эвелин быстро объяснила, где спрятан нотариальный архив Ричарда. Настоящее завещание не лежало в банке и не хранилось у адвоката. Восемь лет назад Ричард оставил его в сейфе старой мастерской, но ключ от сейфа передал не Венди и не дочери.

Он передал его человеку, которого Оуэн никогда не считал важным.

Этим человеком была Эвелин.

— Почему ты молчала столько лет? — спросил я.

Она не стала оправдываться.

— Потому что у меня был сын. Оуэн знал, где он работает. Я убеждала себя, что молчание сохранит ему жизнь.

— А теперь?

Эвелин посмотрела на Фиону.

— Теперь я увидела, что молчание уже забрало у одного ребёнка слишком много.

Мы оставили мастерскую через задний двор. За кирпичной стеной стоял старый фургон, внутри которого пахло резиной и сушёными яблоками. Ричард сел за руль, Венди устроилась рядом, а я держал Фиону на коленях.

Мой телефон снова зазвонил.

Оуэн.

Я ответил.

— Марк, — произнёс он спокойным голосом, — не делай глупостей. Ты не понимаешь, во что вмешался.

— Я понимаю достаточно.

— Твоя жена сейчас подписывает заявление о твоей недееспособности. Через час ты не сможешь распоряжаться ни компанией, ни семейными счетами.

— А если она откажется?

— Она не откажется. Потому что я покажу ей фотографии Фионы возле той мастерской.

Я сжал телефон.

— Ты следил за ребёнком?

— Я следил за тем, что принадлежит мне.

— Джесси не принадлежит тебе.

— Скоро ты убедишься, что у неё вообще ничего не останется.

Он отключился.

Фиона подняла голову.

— Он плохой?

Я посмотрел на её испуганное лицо.

— Он сделал плохие вещи. Но ты не виновата ни в одной из них.

Мы приехали не к дому, а в небольшую приходскую клинику в Стэмфорде. Там Джесси работала волонтёром по четвергам и знала боковой вход. Я позвонил ей с чужого телефона.

— Марк, — прошептала она, — Оуэн запер меня в кабинете. Нотариус ушёл, но он оставил охранника в коридоре.

— Ты можешь выйти через аптечный склад?

— Дверь заклинило.

Ричард вытащил из кармана тонкий металлический инструмент.

— Я знаю этот замок.

— Ты не должен был знать столько замков, — сказала Венди.

— Поэтому Оуэн и боялся меня.

Через три минуты Джесси выбежала из служебного коридора. Она была бледной, без пальто, с разорванной цепочкой на шее. Увидев Ричарда, она остановилась.

Никто не произносил его имени.

Фиона соскользнула с моих рук и бросилась к матери.

Джесси прижала её к себе.

— Я думала, ты умер, — сказала она, глядя на Ричарда.

— Я хотел, чтобы ты так думала.

— Восемь лет я приходила на твою могилу.

— Это была не моя могила.

— Но горе было настоящим.

Ричард не стал спорить.

— Да.

Эта короткая уступка ударила сильнее любого оправдания.

Венди отвернулась. Я увидел, как её пальцы сжали край плаща.

Джесси повернулась ко мне.

— Почему ты не сказал, что остался?

— Я узнал сегодня утром. Фиона рассказала мне.

Джесси вздрогнула.

— Что именно?

Фиона спряталась у неё под рукой.

— Бабушка возила меня в мастерскую. Там был дедушка. Она сказала, что если я расскажу, ты пострадаешь.

Лицо Венди смялось.

— Я думала, Оуэн наблюдает за домом. Он однажды сказал, что если Ричард появится, Джесси исчезнет. Я испугалась и попросила Фиону молчать.

Джесси посмотрела на мать.

— Ты заставила мою дочь носить твой страх.

— Я знаю.

— Нет. Ты только сейчас это поняла.

Ричард положил ладонь на стол.

— Нам нужно добраться до сейфа.

Старый архив находился под бывшей мастерской, за металлической панелью. Когда мы вернулись туда, дождь уже превратился в тяжёлые струи, барабанившие по крыше. Эвелин вставила ключ в маленький замок. Внутри лежала папка, завернутая в вощёную ткань, и конверт, на котором почерком Ричарда было написано: «Джесси. Открыть, если я не успею вернуться».

Джесси взяла его обеими руками.

— Ты всё это время знал, что можешь вернуться?

— Я надеялся.

Она вскрыла конверт.

Внутри было письмо на двух страницах. Ричард признавал, что именно он создал опасную схему перевозок, что Оуэн сначала был его партнёром, а потом начал подделывать счета и вымогать деньги у клиентов. Ричард хотел передать его властям, но испугался за семью и попытался спрятать документы.

Он не был невинным человеком.

Он просто не успел стать достаточно смелым.

В завещании Ричард оставлял Джесси полный контроль над фондом и долей в компании, но ставил условие: она должна была получить все документы лично и не передавать их человеку, который участвовал в управлении компанией после пожара.

Оуэн нарушил именно это условие.

Но был ещё один лист.

На нём стояла подпись не Оуэна, а моего собственного финансового директора — Льюиса Гранта. Он признавал, что именно по его просьбе я отправил Оуэну копии семейных документов. Льюис хотел получить процент от сделки в Чикаго и намеренно скрыл от меня конфликт интересов.

Я почувствовал, как рушится вся конструкция, которую считал своей жизнью.

Оуэн не просто пытался забрать фонд Джесси. Он использовал мою сделку, мои счета и мою доверчивость, чтобы получить доступ к её наследству.

В этот момент снаружи послышался звук автомобиля.

Ричард погасил свет.

Оуэн вошёл в мастерскую один.

Он держал в руке папку и улыбался, будто пришёл на обычные переговоры.

— Марк, ты всегда был умнее, чем выглядел, — сказал он. — Но сегодня выбрал не ту сторону.

Джесси вышла из тени.

— Ты подделал мою подпись.

— Я спасал компанию твоего отца.

— Ты сжёг склад.

— Твой отец собирался уничтожить всех нас.

Ричард шагнул вперёд.

— Ты поджёг не склад. Ты запер там Эвелин.

Оуэн бросил на него взгляд.

— Она выжила. Значит, я не ошибся.

Эвелин достала из кармана копию завещания.

— Я передала документы в архив ещё утром.

Улыбка Оуэна исчезла.

— Ты не могла.

— Могла. И сделала это до того, как позвонила Марку.

Оуэн резко двинулся к ней, но Ричард оказался между ними. Не было драки, только несколько тяжёлых секунд, в которых каждый понимал: прошлое наконец догнало всех.

Джесси подняла письмо.

— Здесь твоя подпись под распоряжением о поджоге.

— Это подделка.

— Тогда почему ты только что признал, что был на складе?

Оуэн открыл рот, но слова уже не помогали ему. За стеной послышались шаги. Эвелин заранее вызвала людей из страховой комиссии и нотариальной палаты, которым отправила копии документов. Они не пришли с громкими обещаниями. Они пришли забрать бумаги, которые теперь нельзя было уничтожить.

Оуэн понял, что теряет не только фонд.

Его собственные партнёры получили копии признания Ричарда и бухгалтерских записей. Сделка в Чикаго была прекращена. Совет директоров снял Оуэна с должности ещё до того, как он успел вернуться в офис. Льюис Грант признался в махинациях и согласился возместить часть ущерба, потому что иначе потерял бы всё имущество.

Оуэн не просил прощения. Он требовал, чтобы Джесси подписала отказ от наследства.

Она подошла к нему так близко, что между ними осталась лишь папка.

— Ты восемь лет строил жизнь на том, что моя семья боится говорить.

— Я дал тебе всё.

— Нет. Ты оставил мне только то, что не успел украсть.

Она разорвала подготовленное им заявление пополам.

Потом ещё раз.

Фиона стояла рядом со мной и держала свой медный свисток. Венди опустилась перед ней на колени.

— Прости меня, — сказала она. — Я заставила тебя хранить тайну, которая была слишком тяжёлой даже для взрослого.

Фиона долго смотрела на неё.

— Больше не проси меня молчать.

Венди кивнула и заплакала.