На похоронах дочери зять объявил, что отдаст внучек в приют ради невесты — но после моего вопроса его улыбка исчезла

На похоронах моей дочери зять объявил, что отдаст трёх внучек в приют, и даже священник поднял на него глаза.

Роуз похоронили меньше часа назад. Земля над её могилой ещё блестела от сырости, белые лилии пахли так резко, что у меня сводило горло. Я стоял рядом с девочками: двенадцатилетней Люси, девятилетней Рэйчел и шестилетней Эйприл. Люси держала рамку с фотографией матери, Рэйчел смотрела на холм неподвижно, а Эйприл вцепилась в мой чёрный пиджак.

Артур поправил манжету дорогой рубашки и произнёс:

— В понедельник я свяжусь со службой опеки. Я не собираюсь жертвовать остатком жизни ради детей, чья мать умерла.

Кто-то за моей спиной тихо ахнул.

— Что ты сказал? — спросил я.

Артур вздохнул, будто именно я портил церемонию.

— Чарльз, Роуз ушла. Я имею право начать всё сначала.

— А девочки?

Он взглянул на них мельком.

— Моя невеста не хочет воспитывать троих детей, которые меня не уважают. Ты их дед. Забирай, если они тебе так нужны.

У ворот кладбища стоял белый микроавтобус. Внутри ждала молодая женщина в огромных тёмных очках. Когда Артур направился к ней, она улыбнулась. Он не поцеловал дочерей, не спросил, есть ли у них лекарства и одежда. Просто сел рядом с ней, и машина тронулась.

На его запястье блеснули часы с зелёным циферблатом. Я запомнил этот блеск, потому что он был единственным живым движением на его лице.

— Дедушка, — прошептала Эйприл, — мама сказала, чтобы мы не отдавали сумку.

Я посмотрел вниз. Под её пальто Люси прятала маленькую фиолетовую сумку из плотной ткани, ту самую, которую Роуз когда-то сшила из занавески для кукольного театра. Девочка держала её так, будто внутри лежало сердце.

— Какую сумку? — спросил я.

Люси впервые посмотрела прямо на меня.

— Ту, которую папа искал всю ночь.

У меня похолодели ладони.

В девять вечера, уже в моём доме, Эйприл уснула на диване, обняв плюшевого кита. Рэйчел сидела на краю ковра и считала удары старых настенных часов. Люси поставила фиолетовую сумку на кухонный стол.

— Мы хотели рассказать маме, — сказала она. — Но она не успела.

— Рассказать что?

Люси достала тетрадь в коричневой обложке. Между страницами лежал маленький цифровой диктофон и конверт с надписью: «Чарльзу. Только если Артур скажет, что мы ему не нужны».

Я не успел дотронуться до бумаги. За окном остановилась машина. Свет фар полоснул по кухонным занавескам.

Рэйчел сжала край стола.

— Он приехал.

На крыльце раздались тяжёлые шаги. Потом три коротких удара в дверь.

Люси придвинула ко мне конверт.

— Откройте, пока он не вошёл…

ЧАСТЬ 2

Я схватил конверт, а Рэйчел быстро погасила свет. За дверью Артур постучал ещё раз.

— Чарльз, я знаю, что вы дома. Мне нужны вещи девочек.

Его голос звучал спокойно, почти вежливо. Именно это напугало меня сильнее крика. Я спрятал конверт под скатерть, а Люси прижала фиолетовую сумку к груди.

— Они спят, — ответил я.

— Тогда разбудите. Завтра утром я оформляю передачу в службу опеки, а пока не хочу, чтобы вы вывозили их вещи.

— Ты уже решил отдать собственных дочерей?

— Я решил не разрушать свою жизнь окончательно.

Я открыл дверь не шире ладони. Артур стоял на ступеньке в том же идеально сидящем костюме, хотя на кладбище шёл дождь. На воротнике его пиджака белела крупинка лилии, прилипшая, должно быть, ещё у могилы.

— Где Моника? — спросил я.

Он едва заметно напрягся. Так звали женщину из микроавтобуса.

— Её не касается наша семейная ситуация.

— Она уже выбрала тебе новую жизнь?

— Не ваше дело.

— А то, что Роуз умерла после того, как несколько недель боялась оставаться с тобой, — тоже не моё дело?

Улыбка исчезла с его лица.

— Осторожнее, Чарльз.

Он ушёл, но перед этим задержал взгляд на кухонном окне. Будто проверял, где именно мы спрятали то, что ему было нужно.

Когда машина скрылась за углом, Люси включила диктофон. Из динамика сначала донёсся треск, потом голос Роуз.

— Если ты снова заберёшь деньги со счёта фонда, я расскажу всё Чарльзу.

Второй голос принадлежал Артуру.

— Ты ничего не расскажешь. Ты даже детям не можешь объяснить, почему у нас отключили отопление.

— Деньги предназначены для лечения Рэйчел.

— Деньги нужны мне, Роуз. До свадьбы осталось три недели.

Я почувствовал, как под столом дрогнуло моё колено.

Запись оборвалась, затем началась другая. Роуз говорила тише:

— Моника знает о счетах. Она сказала, что после моей смерти всё станет проще.

Артур резко ответил:

— Не произноси её имя при детях.

— Почему? Потому что она уже носит моё ожерелье?

Послышался звон стекла. Потом голос Роуз, сорвавшийся на крик:

— Ты не имеешь права трогать меня!

Люси выключила устройство.

— Мама спрятала диктофон в ящике с нитками, — сказала она. — Потом папа нашёл ящик. Но мы успели забрать его.

— Почему вы не сказали мне раньше?

Рэйчел подняла глаза.

— Папа сказал, что если мы заговорим, он отправит нас туда, где дети спят по десять человек в комнате.

Я притянул её к себе, но внутри меня уже поднималось не только горе. Роуз не просто умерла. Она чего-то боялась.

В тетради были даты, суммы и короткие записи. За восемь месяцев Артур перевёл с благотворительного счёта, созданного для лечения Рэйчел, почти сорок тысяч долларов. Последняя запись была сделана за день до смерти Роуз: «Если со мной что-нибудь случится, искать Мириам. Она видела, кто заменил флакон».

— Какой флакон? — спросил я.

Люси раскрыла рот, но не успела ответить.

В дверь снова постучали. На этот раз не Артур.

На пороге стояла невысокая женщина в мокром медицинском халате. Она держала папку, перевязанную жёлтой лентой.

— Я Мириам, — сказала она. — И мне нужно поговорить с вами до того, как Артур заберёт девочек утром…

ЧАСТЬ 3

Мириам вошла, не снимая мокрых туфель. От её халата пахло антисептиком и мокрым асфальтом. Она поставила папку на стол и несколько секунд смотрела на Люси.

— Ваша мама просила меня молчать, пока вы не окажетесь у дедушки, — сказала она.

— О чём? — спросил я.

Мириам развернула папку. Внутри лежал журнал домашних посещений Роуз. На последней странице стояла подпись Артура.

— Роуз не умерла внезапно, — продолжила Мириам. — У неё был приступ после того, как она приняла лекарство из нового флакона. Артур сказал, что сам купил его в аптеке.

— Но в больнице сказали, что это остановка сердца, — прошептал я.

— Потому что флакон исчез до приезда врачей.

Я почувствовал, как в груди провалилось дно.

— Вы видели, как он его забрал?

— Видела. И видела, как он заменил настоящий флакон пустым. Я спросила, зачем. Он сказал, что Роуз всё равно умирает и не должен выглядеть виноватым.

Люси закрыла лицо ладонями. Рэйчел задрожала, а Эйприл, проснувшаяся на диване, тихо позвала мать.

— Почему вы молчали? — спросил я.

Мириам опустила взгляд.

— Он пригрозил, что обвинит меня в краже лекарств. А потом Роуз успела передать мне копию завещания и попросила сохранить её до похорон.

Она достала из папки лист с печатью нотариальной конторы. В нём Роуз назначала меня временным опекуном девочек и оставляла им дом, страховой счёт и долю в семейной мастерской. Артуру не полагалось ничего, кроме личных вещей.

— Он знал? — спросил я.

— Знал, что завещание существует. Поэтому после смерти Роуз он искал её тетрадь и сумку.

В этот момент с улицы донёсся визг тормозов. Артур ворвался в дом, не дожидаясь разрешения. За ним стояла Моника; в руке она держала свадебную папку с золотым тиснением.

— Вы не имеете права удерживать моих детей, — бросил Артур.

— А ты не имеешь права приближаться к ним, — ответил я.

Моника заметила папку Мириам и побледнела.

— Ты сказал, что это только медицинская ошибка, — прошептала она.

Артур резко повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты сказал, что она сама перепутала лекарства. Ты сказал, что у тебя есть деньги на новую квартиру и что дом уже почти продан.

Артур схватил её за локоть.

— Мы обсуждали это наедине.

— Нет, — сказала Моника, вырвав руку. — Ты обещал, что девочек отправят к родственникам, а мы заберём деньги. Я не соглашалась на убийство.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как в старых часах перескочила стрелка.

Артур посмотрел на тетрадь, потом на флакон, который Мириам достала из внутреннего кармана.

— Роуз сама просила меня изменить дозировку, — сказал он.

— В тетради есть её почерк, — ответил я. — Она написала: «Артур заменил флакон. Если он придёт к Чарльзу, значит, меня уже нет».

Мириам протянула мне оригинал журнала. Внизу стояла подпись Артура, а рядом — дата за день до смерти.

Моника отступила к стене.

— Я отменяю свадьбу, — сказала она.

Артур бросился к папке, но Люси встала между ним и столом.

— Мама сказала, что вы придёте, — произнесла она. — Поэтому она оставила ещё один конверт.

Телефон Мириам зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.

— Чарльз, страховая компания только что сообщила: Артур уже подал заявление на выплату по полису Роуз. И указал себя единственным получателем…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — У могилы дочери зять отказался от трёх внучек, но после моих слов его улыбка внезапно исчезла Муж публично встал на сторону женщины, из-за которой меня вычеркнули из семьи, но после моей подписи его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я потерял зрение после аварии, но одна фраза в парке заставила мою жену побледнеть ЧАСТЬ 4 — Я вернулся после четырёх лет и увидел жену среди осколков, но после моих слов мать перестала улыбаться ЧАСТЬ 4 — Я умирала на операционном столе после пяти лет молчания, а человек у моей головы вдруг прошептал моё имя и побледнел Муж велел мне не выходить к гостям на празднике сына, но после моего появления его мать перестала улыбаться