Я согласилась провести ночь в его особняке, но утром увидела, как его помощник побледнел у моей постели

В 23:47 я легла в постель Леонардо Блэквуда, а через минуту услышала, как кто-то запер дверь снаружи.

За окном ливень превращал сад в чёрное море, а старый медный светильник над кроватью дрожал от каждого удара грома. Я лежала поверх покрывала, не снимая серого жакета, и смотрела на ручку двери.

Она не двигалась.

— Вы сами попросили остаться, — раздался голос Леонардо из кресла у окна.

Я повернула голову. Он сидел в темноте, высокий, неподвижный, в расстёгнутой чёрной рубашке. Его лицо освещала только молния за стеклом.

— Я попросила остаться до утра, — ответила я. — Но не просила запирать меня.

— Дверь запирается сама. Здесь старый замок.

— Тогда почему ключ у вас в руке?

Его пальцы сжались на маленьком латунном ключе в форме листа. Я знала этот ключ. Такой же лежал в кармане моего пальто, завёрнутый в платок матери.

Леонардо заметил мой взгляд.

— Откуда он у вас?

— Этот вопрос я собиралась задать вам.

Гром прокатился над крышей. В комнате пахло мокрым камнем, воском и горьким чаем, который стоял на прикроватном столике нетронутым. Я приехала в особняк Блэквудов не ради романтики и не ради денег. Мне нужно было понять, почему моя сестра Клара шесть лет назад вошла в эти ворота и больше ни разу не позвонила домой.

Все говорили одно и то же: женщины, проводившие ночь с Леонардо, уезжали на рассвете напуганными и молчаливыми. Никто не знал, что происходило за стенами. Я знала только, что последняя записка Клары состояла из пяти слов: «Я нашла того, кто знает».

А на обороте был нарисован лист.

— Вы пришли сюда из-за Клары, — сказал Леонардо.

Я резко села.

— Вы произнесли её имя слишком уверенно.

— Потому что знал её.

— Знали? Где она?

Он встал. Половицы тихо хрустнули под его шагами.

— Если бы я мог ответить одним словом, вы бы уже получили его.

— Не играйте со мной.

— Я и не играю.

Он подошёл к камину, где на мраморной полке стояла фотография женщины в белом платье. Я заметила на её шее кулон в виде листа. Такой кулон носила Клара в день исчезновения.

У меня перехватило дыхание.

— Это она?

Леонардо не ответил. Его взгляд остановился на фотографии, и в нём мелькнуло нечто настолько болезненное, что я на мгновение забыла о собственной ярости.

В коридоре раздались шаги.

Кто-то остановился у двери.

Леонардо быстро повернулся и сунул ключ в карман.

— Что бы ни случилось, не открывайте архив без меня.

— А если я уже решила?

— Тогда утром вы будете мертвы для всех, кто живёт в этом доме.

Дверная ручка опустилась. Леонардо встал между мной и входом, а я почувствовала, как холод пробежал от пальцев к плечам.

Снаружи Маркус произнёс:

— Господин Блэквуд, у нас проблема. Приехал человек, которого вы поклялись никогда сюда не впускать.

Леонардо медленно поднял руку к замку и сказал мне:

— Линн, если он увидит вас, делайте вид, что вы меня боитесь…

ЧАСТЬ 2

— Линн, если он увидит вас, делайте вид, что вы меня боитесь…

Я не успела спросить, кого именно он боится больше — меня или человека за дверью. Замок щёлкнул, и в спальню вошёл Маркус. В руке он держал серебряный поднос, но чашки на нём звенели так сильно, будто дрожали вместе с ним.

Следом появился мужчина лет шестидесяти. Его мокрое пальто оставляло на паркете тёмные капли, а на правой щеке тянулся свежий шрам.

— Значит, слухи правдивы, — произнёс он, оглядывая кровать. — Ты снова прячешь женщину.

Леонардо встал передо мной.

— Уходи, Виктор.

— Это ты мне говоришь? В доме, который принадлежит семье?

Маркус поставил поднос на столик. Фарфоровая чашка качнулась и разбилась о край.

Я заметила, как Леонардо сжал кулак.

— Этот дом не принадлежит тебе, — сказал он.

— Пока нет.

Виктор посмотрел на меня. В его улыбке не было ни любопытства, ни ревности. Только расчёт.

— Как зовут новую жертву?

— Линн Харпер, — ответила я.

Маркус резко поднял глаза.

Виктор тоже изменился в лице, но всего на долю секунды.

— Харпер? — переспросил он.

— Вам знакома моя фамилия?

— В этом городе много Харперов.

— Но не много сестёр, одна из которых исчезла после визита к Блэквудам.

Дождь ударил в окна так резко, что я вздрогнула. Леонардо бросил на меня короткий взгляд, словно хотел остановить, но было поздно.

Виктор расхохотался.

— Вот теперь понятно. Ты привёл её сюда, чтобы снова разыграть старую трагедию?

— Я её не приводил, — ответил Леонардо.

— Тогда почему она лежит в твоей спальне?

— Потому что я попросила остаться, — сказала я.

— Конечно. Все они сами просят.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я поднялась с кровати и подошла к камину. Рядом с фотографией стояла тяжёлая шкатулка из тёмного дерева, покрытая пылью. На крышке был вырезан тот же лист.

Мой ключ нагрелся в кармане.

— Где вы нашли кулон Клары? — спросила я.

Виктор перестал улыбаться.

Леонардо шагнул ко мне.

— Не трогайте шкатулку.

— Почему?

— Потому что внутри лежит причина, по которой Клара исчезла.

— И вы шесть лет молчали?

— Я пытался сохранить ей жизнь.

— Вы даже не знаете, жива ли она!

— Знаю.

Слово повисло между нами.

Маркус отвернулся к окну. Его рука легла на подоконник, где среди капель лежал маленький обломок зелёного стекла.

— Леонардо, — тихо сказал он, — нам нужно поговорить наедине.

— Нет. Она должна это услышать.

Виктор резко взял со стола металлическую кочергу и ударил ею по замку шкатулки. Дерево треснуло. Я отступила, а Леонардо схватил его за запястье.

— Ещё один удар — и ты пожалеешь.

— Ты всё равно проиграл, племянник.

Из коридора донёсся женский кашель.

Короткий. Слабый. До боли знакомый.

Я перестала дышать.

— Клара? — прошептала я.

За дверью кто-то тяжело опёрся на стену. Потом раздался голос, который шесть лет существовал в моей памяти только как детский смех:

— Линн, не верь ему. Ни одному из них…

Ручка двери снова повернулась, и на пороге появилась женщина с бледным лицом, в мокром пальто и с кулоном-листом на шее…

ЧАСТЬ 3

Ручка двери снова повернулась, и на пороге появилась женщина с бледным лицом, в мокром пальто и с кулоном-листом на шее.

Я узнала Клару не по лицу. Шесть лет изменили его: щёки осунулись, под глазами легли тени, волосы стали короче. Но она держала левую руку у сердца, как делала в детстве, когда пыталась не расплакаться.

— Клара…

Я бросилась к ней. Она обняла меня так крепко, что металлическая застёжка её пальто впилась мне в плечо.

— Я хотела позвонить, — прошептала она. — Каждый день хотела.

— Почему не позвонила?

Она посмотрела на Леонардо.

— Потому что он единственный не дал им добраться до тебя.

Виктор отступил к камину.

— Не слушай её. Она больна и не понимает, что говорит.

— Я понимаю всё, — ответила Клара. — Особенно то, что ты сделал с нашим отцом.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как остывающий металл потрескивает в камине.

Леонардо подошёл к шкатулке и достал из кармана ключ-лист. Он вставил его в скрытую замочную скважину сбоку. Крышка поднялась.

Внутри лежали письма, банковские расписки и тонкая папка, перевязанная выцветшей бордовой лентой.

— Мой отец, Эдгар Блэквуд, много лет шантажировал женщин, которые работали в его компаниях, — сказал Леонардо. — Он заставлял их подписывать займы, а потом забирал их дома и документы. Клара нашла бухгалтерию и попыталась передать её журналистам.

— Но Виктор забрал папку, — продолжила Клара. — Он был управляющим фонда. Он сказал, что если я заговорю, Линн исчезнет следующей.

Я повернулась к Виктору.

— Вы угрожали мне?

— Я спасал компанию от скандала.

— Вы подделали подпись моего отца, — сказала Клара.

Она вытащила из папки лист и положила его на стол. Внизу стояла подпись моего отца — неровная, с длинной чертой под фамилией. Я помнила её. Но рядом лежала банковская карточка с образцом настоящей подписи.

Подделка была очевидной.

Маркус достал из внутреннего кармана ещё один документ.

— А это перевод денег, — сказал он. — Со счёта фонда Виктора на счёт компании, зарегистрированной на имя его сына.

Виктор побледнел.

— Ты не посмеешь.

— Я уже посмел, — ответил Маркус. — И передал копии совету попечителей сегодня утром.

Леонардо посмотрел на меня.

— Я не запирал женщин в этом доме. Я прятал их. Каждая уходила до рассвета, потому что Виктор искал их по всему городу. Слухи помогали: люди думали, что они стыдятся меня, а не спасаются от него.

Я вспомнила все истории, которые слышала. Все женщины уезжали молча. Все боялись смотреть назад.

— Почему Клара оставалась здесь шесть лет? — спросила я.

— Она не оставалась, — ответил Леонардо. — Она была в клинике на побережье после аварии, которую устроили люди Виктора. Сегодня утром врачи разрешили ей приехать.

Клара сжала мою ладонь.

— Леонардо оплатил лечение, но не просил меня возвращаться. Я сама решила, что больше не буду прятаться.

Виктор вдруг схватил папку.

— Вы думаете, эти бумаги что-то изменят? Совет уже подписал передачу контрольного пакета. Через два часа компания станет моей.

Леонардо резко повернулся к Маркусу.

— Ты проверил дату?

Маркус замер.

В этот момент на столе зазвонил телефон. На экране высветилось имя, от которого Клара побелела.

Она прошептала:

— Это не Виктор. Это Эдгар…

А Леонардо, глядя на входящий звонок, сказал:

— Мой отец умер четыре года назад. Значит, звонит человек, который всё это время выдавал себя за него…