Я узнала, кому принадлежит их «дом мечты», но после одного звонка мой отец внезапно побледнел

Отец написал мне, что наконец уезжает от моего «драматизма», а через полчаса его голос сорвался от страха.

«Мы переезжаем во Флориду, — значилось в сообщении. — Наконец-то подальше от твоих проблем».

Следом мама прислала шесть фотографий их нового жилья в Сарасоте. На последней она стояла на балконе с широкую улыбкой, в жемчужных серьгах, которые я подарила ей на шестидесятилетие. Между передними зубами виднелась знакомая маленькая щель.

Я увеличила снимок.

Голубая плитка на кухне. Белые перила. Латунный торшер возле раздвижной двери.

У меня свело живот.

Я знала этот балкон.

Четыре года назад я купила эту квартиру после почти десяти лет работы по выходным. В день сделки я позвонила отцу из пустой гостиной и хотела впервые услышать от него: «Я горжусь тобой».

Он перебил меня уже на третьем слове.

— Матео срочно нужен новый грузовик, — сказал он тогда.

Я больше не упоминала о квартире.

Родители арендовали её через управляющую компанию «Голубая цапля». Там знали меня только как Елену Родригес. После развода я сохранила эту фамилию, а родители носили фамилию Гарсия. Для сотрудников компании мы были чужими людьми.

Я позвонила Дениз, управляющей.

— Это Елена Родригес. Мне нужно расторгнуть договор Гарсий.

В трубке зашуршали бумаги.

— Елена, они подписали договор на год. Просто отменить его нельзя.

— Тогда предложите им расторжение по соглашению. Верните всю сумму, без штрафов. Я не могу быть их хозяйкой.

— А если они откажутся?

Я посмотрела на мамину улыбку на экране.

— Тогда пусть живут до конца срока. Я выполню договор.

Через тридцать минут телефон зазвонил снова.

— Ты решила унизить нас? — заорал отец вместо приветствия.

Я сжала край стола так сильно, что ногти побелели.

— Ты сам прислал мне фотографии, чтобы показать, как счастлив без меня.

— Не переворачивай всё!

— Я не переворачиваю. Вы можете остаться в квартире. Дениз предложила вам выбор.

На несколько секунд он замолчал. Я слышала его тяжёлое дыхание и глухой стук, будто он ходил по комнате.

— Елена, только не говори матери об этом разговоре.

Я выпрямилась.

— О чём именно?

Он ответил не сразу.

— Она думает, что деньги от продажи дома всё ещё лежат на счёте.

Холод прошёл от шеи к ладоням.

— Какие деньги, папа?

В трубке щёлкнуло что-то металлическое. Потом он сказал тише:

— Деньги, которые я отдал Матео…

ЧАСТЬ 2

— Деньги, которые я отдал Матео…

Отец оборвал звонок, а я ещё долго сидела, прижав телефон к уху. На столе остывал кофе, за окном проезжали машины, но всё вокруг стало каким-то ненастоящим.

На следующее утро отец создал семейный чат.

«ЕЛЕНА ПЫТАЕТСЯ ВЫГНАТЬ НАС ИЗ ДОМА НА ПЕНСИИ».

К полудню родственники, не звонившие мне даже в день рождения, прислали десятки сообщений. Двоюродная сестра написала: «Мать дала тебе жизнь». Тётя прислала изображение сложенных ладоней.

Никто не спросил, что произошло.

Я стояла на кухне, держа кружку, которая успела остыть.

Тётя позвонила первой.

— Это же твои родители, милая. Неужели нельзя что-нибудь придумать?

— У них действующий договор. Я предложила вернуть им все деньги, если они захотят уехать.

— Твой отец говорит, что ты всё отменила.

— Он знает, что это неправда.

Я могла написать ответ в общий чат. Могла отправить договор и фотографии. Но вместо этого набрала номер матери.

— Роза, папа сказал, что отдал Матео деньги от продажи дома. Ты знала?

Мама долго молчала.

— Какие деньги?

В её голосе что-то изменилось. Я представила её маленькую синюю тетрадь, где она годами записывала цены на продукты, платежи и дни рождения.

Они продали дом в Джорджии за сто двадцать тысяч долларов. После погашения кредита и расходов осталось девяносто шесть тысяч. Мама считала, что внесла первый взнос за квартиру, а остальные деньги лежат в сбережениях на лечение и старость.

Через час она перезвонила.

Я услышала шелест бумаг и открывающийся ящик.

— Елена… на счёте осталось двенадцать тысяч.

У меня пересохло во рту.

— Мама, проверь перевод.

— Восемьдесят четыре тысячи ушли Матео. Три месяца назад.

Мама всю жизнь работала в прачечной больницы. Даже после смены она складывала полотенца идеальными квадратами, будто порядок мог защитить семью от беды.

— Ты знала? — спросила она.

— Я узнала вчера от папы.

— Почему не позвонила сразу?

— Я хотела, чтобы ты сама увидела выписку.

Она повесила трубку. Через десять минут позвонил отец. На заднем плане плакала мама.

— Ты настроила её против меня!

— Я не прикасалась к вашему счёту.

— У Матео был контракт! Он всё вернёт!

К разговору подключился брат.

— У тебя несколько квартир, Елена. Почему родители не могут пожить бесплатно, пока я не встану на ноги?

— Аренда покрывает ипотеку, налоги и взносы за квартиру.

— Ты всегда любила деньги больше семьи.

В трубке что-то упало. Затем я услышала мамин дрожащий голос:

— Даниэль, скажи ей.

Отец резко замолчал.

— Что он должен сказать? — спросила я.

— У Матео нет никакого контракта уже два месяца, — прошептала мама.

А потом добавила:

— И твой отец знал об этом…

ЧАСТЬ 3

— И твой отец знал об этом…

В тот же вечер я поехала к родителям. В Сарасоте уже темнело, а влажный ветер трепал пальмы у входа в жилой комплекс. В коридоре пахло краской и жареным чесноком.

Мама открыла мне в халате. Её жемчужные серьги лежали на комоде, будто она больше не хотела к ним прикасаться.

— Где папа? — спросила я.

— На балконе.

Он стоял у перил и смотрел на бассейн. В руке у него был измятый конверт.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — сказал он.

— Тогда объясни, куда исчезли восемьдесят четыре тысячи.

Матео вышел из спальни. На нём была новая рубашка, но воротник уже намок от пота.

— Это вложение, — бросил он.

— Во что?

Он отвёл глаза.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла женщина лет шестидесяти с кожаной папкой под мышкой.

— Елена Родригес? Я Глория Вега, бухгалтер фирмы Матео.

Матео побледнел.

— Я тебя не приглашал.

— Поэтому я пришла к ней.

Глория положила папку на стол. На верхнем листе стояла дата двухмесячной давности.

— Матео показал вашему отцу договор на поставку еды для сети домов престарелых. За этот договор он получил восемьдесят четыре тысячи. Но документ был предварительным предложением, а не подписанным контрактом.

Я посмотрела на брата.

— Ты сказал отцу, что уже получил заказ?

— Я собирался его получить.

— Заказ отменили, — продолжила Глория. — Компания направила уведомление. Я лично передала его Матео и вашему отцу.

Мама закрыла рот ладонью.

— Даниэль, ты видел это письмо?

Отец опустил взгляд.

— Видел.

— И всё равно отдал ему наши деньги? — Мама говорила почти без голоса.

— Он должен был купить оборудование. Без денег он бы всё потерял.

— А я? — спросила она. — Я что должна была потерять?

Отец шагнул к ней.

— Я спасал нашего сына.

— Нет, — сказала мама. — Ты спасал свою мечту о нём.

Глория достала ещё один лист.

— Есть другая проблема. Когда Матео подавал заявку на кредит, он приложил копию налоговой декларации Елены.

У меня похолодели пальцы.

— Что?

— В заявке вы указаны как поручитель.

— Я ничего не подписывала.

Матео резко повернулся к отцу.

— Ты сказал, что она согласна!

Отец сжал край стола.

— Я сказал, что поговорю с ней.

— Но в заявке уже стоит её подпись, — произнесла Глория. — И банк назначил встречу на завтра утром.

Я смотрела на поддельную подпись, похожую на мою только издалека.

Тогда телефон отца зазвонил. Он взглянул на экран, и лицо его стало серым.

— Кто звонит? — спросила мама.

Он не ответил.

Я взяла телефон первой. На экране высветился номер банка.

— Ответь, папа.

Он нажал кнопку, поднёс аппарат к уху и услышал первые слова сотрудника:

— Господин Гарсия, мы нашли ещё один документ, подписанный от имени Елены…