Моя сестра появилась у дома, где муж и дочь лежали без сознания, но после одной фразы офицер перестал писать

В 3:17 ночи я услышала в телефоне шёпот дочери, а через двадцать семь минут нашла её и мужа без сознания на полу гостиной.

— Мама, пожалуйста, приезжай домой. Прямо сейчас, — сказала Хлоя.

Я сидела в машине у светофора и видела, как красные цифры на часах меняются с 3:17 на 3:18. Голос дочери был настолько тихим, что я едва различала слова. На заднем плане что-то гудело, будто работал кухонный вытяжной шкаф.

— Хлоя, что случилось?

— Я не знаю. Папа не просыпается. Мне плохо…

Связь оборвалась.

Я развернулась через двойную сплошную, не думая о камерах, штрафах и чужих сигналах. У меня дрожали пальцы, а на сиденье рядом лежала детская заколка в форме медной птицы — Хлоя утром забыла её в машине. Я сжала её так сильно, что острый край впился в ладонь.

Когда я подъехала, у дома уже стояла машина скорой помощи. Входная дверь была распахнута, а на ступенях лежала разбитая чашка с нарисованным лимоном.

— Где моя дочь? — закричала я.

Молодой врач перехватил меня у порога.

— Вы мать Хлои?

— Да. Где она?

— В гостиной. Не заходите дальше, пока мы не проверим помещение.

Я всё равно увидела её. Хлоя лежала на ковре возле дивана, бледная, с закрытыми глазами. Марк был рядом, одной рукой он будто пытался дотянуться до телефона. На журнальном столике стоял стакан с мутной водой.

— Что произошло? — спросила я.

— Пока не знаем, — ответил врач. — Возможно, воздействие какого-то вещества. Мы забираем их обоих.

Я бросилась к дочери, но фельдшер мягко отстранил меня.

— Она дышит. Это главное.

Главное. Я повторила это про себя, однако сердце всё равно билось так, будто хотело вырваться наружу.

Через несколько минут во двор приехали полицейские. Один из них, высокий мужчина с мокрыми от дождя рукавами, записывал мои слова в блокнот.

— Кто ещё мог войти в дом?

— Никто. Я была на работе. Хлоя должна была быть в продлёнке.

— Должна была?

— Её отменили неожиданно. Уведомление пришло меньше часа назад. Хлоя написала Марку, что поедет ранним автобусом.

— Вы кому-то сообщили об отмене?

Я открыла рот, но не успела ответить.

В дверях появилась моя сестра Лидия.

Она держала руки перед собой, словно пришла на обычный семейный ужин. На её пальце блестело тяжёлое золотое кольцо, которое она никогда не снимала.

— Я увидела машины, — сказала Лидия.

Офицер поднял взгляд.

— Кто вам позвонил?

— Никто. Я просто проезжала рядом.

— Вы живёте в другом районе, — сказала я.

Лидия посмотрела на меня, но не спросила, живы ли Марк и Хлоя. Вместо этого она резко повернула голову к носилкам.

И прошептала:

— Я не знала, что Хлоя придёт домой.

Офицер перестал писать.

— Что вы сказали? — спросила я.

Лидия моргнула.

— Я имела в виду… не знала, что она уже вернулась из школы.

Но Хлоя не должна была возвращаться.

Офицер встал между сестрой и коридором.

— Лидия, вы были сегодня в этом доме?

— Нет.

В этот момент из кухни донёсся голос другого полицейского:

— Здесь найдена записка. И, похоже, она адресована кому-то конкретному.

Лидия увидела прозрачный пакет в его руке и побледнела. Внутри лежал сложенный лист. Я узнала почерк сразу: такими буквами сестра подписывала мне открытки на каждый день рождения.

На верхней строке было написано: «Принеси папку».

— Какую папку? — спросила я.

— Я не знаю, — ответила Лидия.

Но её рука дёрнулась к сумке.

В этот миг Хлоя пошевелилась на носилках. Я схватила её за пальцы. Она открыла глаза, увидела Лидию и вся сжалась.

— Нет, — выдохнула дочь.

— Хлоя, я здесь, — сказала я.

Она посмотрела на меня, потом на сестру.

— Мама… она была здесь.

Лидия сделала шаг вперёд.

— Милая, тебе кажется…

— Папа сказал ей уйти, — прошептала Хлоя. — Они ругались из-за денег.

В комнате стало так тихо, что я услышала каплю воды, падающую с рукава полицейского на пол.

А потом Хлоя добавила:

— Тётя сказала, что у папы есть что-то, что может её погубить…

Офицер повернулся к Лидии.

— Отойдите от сумки. Медленно.

Из спальни донёсся другой голос:

— Здесь пустой футляр для документов. И ещё кое-что.

Я увидела, как полицейский держит в руке маленькую латунную защёлку от папки, а Лидия смотрит на неё так, будто узнала приговор. Офицер потянулся к молнии её большой дорожной сумки…

ЧАСТЬ 2

…и Лидия вцепилась в ремень обеими руками.

— Не трогайте её, — сказала она.

Офицер остановился.

— Тогда поставьте сумку на стол и отойдите.

— У вас нет оснований.

— У нас есть записка, запись камеры и свидетель, который видел вас в доме. Оснований достаточно, чтобы проверить, что вы принесли.

Лидия перевела взгляд на меня.

— Анна, скажи им, что я твоя сестра.

— Именно поэтому я и хочу знать правду, — ответила я.

Она поставила сумку на кухонный стол. Металлическая застёжка щёлкнула, и у меня внутри всё сжалось. Из неё достали пустую коробку из-под лекарств, пару резиновых перчаток, рулон пищевой плёнки и мокрое полотенце.

— Зачем вам это? — спросил офицер.

— Я испугалась. Я не знала, что делать.

— Вы приехали до того, как кто-либо сообщил о случившемся.

Лидия сжала губы.

В 4:02 Хлою увезли в больницу. Я хотела ехать с ней, но врач сказал, что Марк тоже нуждается в наблюдении, а полицейским необходимо осмотреть дом. Я стояла под навесом, держала в ладони медную заколку дочери и смотрела, как красный свет скорой помощи отражается в мокром асфальте.

— Вы должны вспомнить всё, — сказал офицер. — Даже мелочи.

— Марк вчера хотел мне что-то показать. Он говорил о моей семье.

— О Лидии?

— Я спросила, не заняла ли она снова деньги. Он ответил, что дело серьёзнее.

— Где он хранил документы?

Я закрыла глаза. Передо мной возник вечерний стол, недоеденная паста и Марк, который всё время касался кармана рубашки.

— Он сказал, что спрятал папку там, где я никогда не стану искать.

— То есть?

— Не знаю.

Полицейские обыскали кабинет, спальню и кладовую. За коробками с рождественскими украшениями нашли разорванный ремешок от коричневой папки. Внутри ничего не было.

Лидия сидела в гостиной под наблюдением женщины-офицера. Она уже не плакала. Только крутила кольцо на пальце, пока кожа под ним не покраснела.

— Ты должна была позвонить мне, — сказала она.

— Ты пришла сюда сама.

— Я увидела, что ты не отвечаешь.

— Ты сказала, что проезжала рядом.

— Я ошиблась.

— Ты ошиблась ещё и насчёт того, что Хлоя будет в продлёнке?

Её взгляд скользнул к лестнице.

— Анна, я не хотела причинить им вред.

— Тогда объясни, зачем принесла полотенце и перчатки.

— Я хотела забрать одну вещь.

— Какую?

Лидия молчала.

В 4:41 мне позвонили из больницы. Хлоя пришла в себя и попросила, чтобы я была рядом. Я уже собиралась уходить, когда из кабинета вышел полицейский с маленьким бумажным пакетом.

— Мы нашли следы порошка на стакане и на ручке кухонного шкафа. Пока нельзя сказать, что это, но вещество явно не должно было там оказаться.

— Марк очнётся?

— Врач обещает, что шансы хорошие.

Я посмотрела на Лидию.

— А она?

— Пока остаётся здесь.

Лидия вскочила.

— Анна, выслушай меня. Марк сам втянул меня в это.

— Что значит «втянул»?

— Он нашёл документы. Но ты не понимаешь, что будет, если они попадут не в те руки.

— Чьи руки?

Она подошла ближе, и я почувствовала запах её духов — горький, с нотами апельсиновой корки. Когда-то этот запах означал для меня детство, поездки на море и сестринские секреты. Теперь от него стало тошно.

— Я не приходила убивать его, — сказала Лидия. — Я пришла забрать папку до того, как он всё разрушит.

— Что в ней?

Лидия подняла глаза.

— То, что твой муж собирался отдать человеку, который уже однажды похоронил целую семью.

Офицер резко повернулся.

— Какому человеку?

Лидия не ответила. В этот момент у полицейского зазвонил телефон. Он выслушал сообщение, посмотрел на меня и сказал:

— В больнице обнаружили ещё одного свидетеля. Девочка утверждает, что перед тем как потерять сознание, слышала голос не только вашей сестры.

— Чей? — спросила я.

Офицер посмотрел на Лидию.

— Мужского. И он, по словам Хлои, произнёс: «Если папка уже уехала, найдите Анну»…

ЧАСТЬ 3

…я почувствовала, как заколка в моей ладони впилась ещё глубже.

— Кто этот мужчина? — спросила я.

— Хлоя пока слишком слаба, чтобы описать его. Но она сказала, что он был в рабочей куртке и знал код от двери.

Лидия резко встала.

— Я никого не приводила.

— Тогда расскажите, кого приводили, — сказал офицер.

Мы сидели в маленькой комнате для опросов в больнице. За стеной пищал прибор, а на стекле двери дрожала полоска света от коридорной лампы. Через час врач разрешил мне войти к Хлое.

Дочь лежала под тонким одеялом. На её запястье была приклеена прозрачная трубка, а медная заколка, которую я положила рядом с подушкой, отражала белый свет.

— Мама, — прошептала она, — папа не хотел отдавать папку тёте.

— Что было потом?

— Тётя кричала. Она сказала, что если он расскажет, её посадят.

Я вздрогнула, но не перебила.

— Потом пришёл мужчина. Он открыл дверь ключом. Папа назвал его Сергеем.

Лидия, стоявшая у стекла под охраной, закрыла глаза.

— Ты видела его лицо?

— Частично. У него была царапина на подбородке. И он хромал.

Офицер записал каждое слово.

— Что он сделал?

Хлоя сглотнула.

— Поставил стаканы на стол. Сказал, что это просто успокоительное. Папа отказался. Тогда тётя сказала, что у неё нет выбора.

— А ты где была?

— На лестнице. Я приехала раньше, потому что автобус сломался. Я услышала папу и спряталась. Потом мужчина увидел меня.

Я взяла дочь за руку.

— Почему он тебя не тронул?

— Потому что папа сказал, что папка уже не в доме. Мужчина разозлился. Потом мне стало холодно и я упала.

В коридоре Лидия ударила ладонью по стеклу.

— Анна, я не знала, что он придёт!

Офицер вывел её в комнату.

— Вы знали Сергея?

— Это Сергей Воронцов. Он работал с Марком в благотворительном фонде.

— Почему Марк собирался разоблачить вас?

Лидия посмотрела на меня.

— Потому что я брала деньги.

— Сколько?

— Не я одна.

Она достала из кармана смятый чек и положила его на стол.

— Три года назад я подписала договор на поставку оборудования для фонда. Фирма принадлежала Сергею. Он завышал счета, а разницу переводил на мой счёт. Я думала, что смогу вернуть деньги. Потом начались долги, и сумма выросла.

— Марк узнал?

— Он нашёл счета. Но ты должна понять: Сергей угрожал моей дочери. Он сказал, что если я заговорю, Вера исчезнет.

Я смотрела на сестру и пыталась соединить в голове две её версии: женщину, которая приносила Хлое пирог на день рождения, и человека, стоявшего возле бессознательной девочки ради папки.

— Почему ты не пришла ко мне?

— Потому что боялась, что ты выберешь Марка.

— Я бы выбрала Хлою.

Лидия опустила голову.

И тут в палату вошёл Марк. Он был бледен, на руке стоял катетер, но он держался самостоятельно. Врачи разрешили ему увидеть дочь всего на несколько минут.

— Папа, — прошептала Хлоя.

Он сел рядом с ней.

— Прости меня.

— Ты знал, что тётя придёт?

Марк посмотрел на Лидию.

— Я знал, что она украла деньги. Но не знал, что Сергей заставит её идти до конца.

— Где папка? — спросила я.

Марк перевёл взгляд на меня.

— В безопасном месте. Я передал копии бухгалтеру утром, ещё до того, как Лидия пришла. Папка, которую она искала, была приманкой.

Лидия побледнела.

— Ты использовал меня?

— Я пытался остановить Сергея.

— Ты подставил мою дочь под угрозу!

— Нет, — сказала я. — Это сделала не папка.

В этот момент у Марка зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, и цвет исчез с его лица.

— Это бухгалтер, — сказал он. — Он пишет, что копии не дошли.

— Почему? — спросила я.

Марк поднял глаза.

— Потому что человек, которому я их отправил, только что вошёл в больницу…