ЧАСТЬ 4 — Я услышал, как невеста угрожала служанке моей усадьбы, но когда вошёл в комнату, её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я схватил пальто, но Миа вцепилась в мою руку.

— Не уходи, дядя Лоренцо.

Елена прижала её к себе.

— Он вернётся.

Я посмотрел на Вивьен. Она стояла у стеклянной стены теплицы, белая, растерянная, с телефоном в руке. На экране всё ещё горело имя Адриано.

— Ты поедешь со мной, — сказал я.

Она вздрогнула.

— Зачем?

— Потому что сделку заключали твоими словами и твоими подписями. И потому что я хочу, чтобы Адриано увидел, кого он оставил прикрывать свой след.

— Ты меня ненавидишь.

— Я пока не решил, что именно к тебе чувствую. Но я знаю, чего ты больше не сделаешь.

Я повернулся к Рокко.

— Елена и Миа остаются здесь. Охрана у входов. Никого не впускать.

— Даже если приедет Адриано?

— Особенно если приедет он.

Миа неожиданно потянула меня за рукав.

— Возьми пуговку.

Я посмотрел на латунную пуговицу, которую она всё ещё держала. Когда-то отец пришил её к моему детскому жилету после первой поездки на фабрику. Я забыл, что на обратной стороне были выгравированы две буквы — «Д» и «Л».

Миа протянула её мне.

— Она открывает?

— Нет, — сказал я. — Она напоминает, кого я должен защитить.

Мы выехали в без одной минуты двенадцать.

Нотариальная контора находилась на старой набережной, над закрытым рестораном. В окнах горел свет. Адриано торопился.

Рокко поднялся первым. Я вошёл следом за ним, а Вивьен остановилась у лестницы.

— Я не могу.

— Можешь.

— Он уничтожит меня.

— Он уже сделал это. Просто оставил тебе иллюзию, будто решение принимала ты.

В кабинете нотариуса пахло горячим воском и мокрой шерстью. Адриано стоял у стола в дорогом пальто. На его квадратных часах отражалась лампа.

Он улыбнулся.

— Племянник. Ты всё-таки приехал.

— Ты знал, что я приеду.

— Вивьен должна была привести тебя покладистым. Видимо, переоценила свою способность к убеждению.

Вивьен закрыла глаза.

— Замолчи, Адриано.

— Не изображай оскорблённую невинность. Ты получила деньги заранее.

Я положил металлический футляр на стол.

Адриано перестал улыбаться.

Нотариус посмотрел на него, потом на меня.

— Что это?

— Оригинал распоряжения моего отца. И признание Адриано в подделке документов.

— Это невозможно, — сказал дядя.

— Ты сам спрятал бумаги в тайнике, который не смог открыть. Отец знал, что ты вернёшься.

Адриано провёл пальцами по краю стола.

— Твой отец был больным и подозрительным.

— Поэтому он оставил подпись нотариуса, дату и печать архива?

Нотариус взял листы. Его брови медленно поднялись.

— Подлинность можно подтвердить.

— До полуночи осталось две минуты, — сказал я. — Отмените доверенность.

Адриано резко повернулся к Вивьен.

— Скажи ему, что ты видела, как Лоренцо подписывал бумаги.

Она молчала.

— Скажи! — крикнул он.

Вивьен вздрогнула. На столе дрогнула чернильница.

Я не подходил к ней. Не просил. Просто ждал.

— Он не подписывал, — сказала Вивьен.

Адриано застыл.

— Что?

— Лоренцо не подписывал ни одной бумаги. Это делал ты. Ты говорил, что если я не помогу, ты расскажешь ему о моих долгах и оставишь меня без денег.

— Ты сама пришла ко мне.

— Да. Пришла. Но я не знала, что ты собираешься отнять у него землю.

— Ты знала, что угрожала Елене!

— Знала.

Её голос сорвался.

— И я знала, что ты приходил ночью. Знала, что Миа видела тебя. Я убеждала себя, что всё закончится после свадьбы. Что ты заберёшь деньги и уйдёшь. Я была трусихой, но не убийцей.

Адриано ударил ладонью по столу.

— Ты думаешь, он простит тебя за признание?

— Нет, — ответила Вивьен. — Но я больше не буду лгать ради тебя.

Нотариус снял очки.

— Сделка прекращается. Доверенность будет отозвана немедленно.

Адриано шагнул ко мне.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Без южного участка твой бизнес рухнет. Тебе придётся просить помощи у тех, кого ты презирал.

— Южный участок не продаётся.

— Тогда я опубликую всё о твоём отце. О его долгах, о рабочих, погибших на фабрике, о том, как он заставлял людей молчать.

Я почувствовал, как внутри сжалась старая боль. Отец действительно скрывал аварии. Он заплатил семьям, но не назвал виновных. Я годами считал, что обязан сохранить его имя, потому что иначе разрушится всё, что он построил.

Адриано увидел сомнение и улыбнулся.

— Вот. Ты такой же, как он.

— Нет, — сказал я. — В этом ты ошибся.

Я достал из футляра последнюю папку.

— Я уже заказал независимое расследование аварий. Все документы будут переданы семьям рабочих. Южный участок станет фондом помощи, а не вашей добычей.

Вивьен подняла голову.

— Ты отдашь землю?

— Не отдам. Изменю её назначение.

Адриано рассмеялся, но смех быстро перешёл в кашель.

— Ты потеряешь миллионы.

— Зато ты потеряешь то, ради чего всё затеял. Возможность назвать себя продолжателем семьи.

Нотариус поставил подпись под отзывом доверенности. Ровно в полночь часы на стене отбили один удар.

Адриано посмотрел на квадратный циферблат своих часов и понял, что опоздал.

Но на этом всё не закончилось.

Когда мы вернулись в усадьбу, Елена ждала нас у входа. Миа спала у неё на руках, уткнувшись лицом в плечо. Рокко стоял рядом с конвертом.

— Что случилось? — спросил я.

— Его принёс курьер, — ответил Рокко. — Для Вивьен.

Вивьен остановилась.

— Я ничего не ждала.

На конверте стояло её имя. Бумага была плотной, с тиснением нотариальной конторы, где когда-то оформлялся брачный контракт.

Вивьен вскрыла его дрожащими пальцами. Прочитала первую строку и села на нижнюю ступень.

— Что там? — спросил я.

Она протянула лист мне.

Это было уведомление от кредиторов. Адриано заложил её квартиру, счета и все деньги, которые она получила за последние месяцы. Вивьен была не его партнёром с долей. Она была залогом.

— Он оставил меня ни с чем, — прошептала она.

— Нет, — сказал я. — Он оставил тебя с тем, что ты сама выбрала.

Елена резко подняла взгляд.

— Лоренцо, Миа нельзя здесь оставаться, если Вивьен ещё будет рядом.

— Вивьен уедет утром.

— А если она вернётся?

Вивьен встала. На её лице не осталось ни злости, ни привычной светской улыбки.

— Я не вернусь.

Она достала из сумочки маленькую латунную вещь и положила её на ладонь.

Это был второй ключ — тот самый, который она искала в тайнике.

— Я взяла его у Адриано, — сказала она. — Хотела спрятать, но не успела. Он думал, что без него вы не откроете футляр.

Я забрал ключ.

— Почему отдаёшь?

Вивьен посмотрела на спящую Мию.

— Потому что сегодня она смотрела на меня так, будто уже знала, кем я стала.

Елена крепче прижала дочь.

— Это не искупление.

— Я знаю.

— И не просьба простить.

— Нет.

Вивьен положила на стол свою банковскую карту.

— Здесь осталось немного. Я отдам всё Елене. На лечение её матери и на новую квартиру.

Елена отступила.

— Я не возьму ваши деньги.

— Это не мои деньги. Это те, за которые я продала вам страх. Верните их себе.

Я посмотрел на Елену. Она долго молчала, затем взяла карту двумя пальцами, словно боялась испачкаться чужой виной.

— Деньги не отменят того, что вы говорили о Мии.

— Не отменят.

— Тогда завтра вы подпишете письменное признание. И передадите его тем, кто будет расследовать Адриано.

Вивьен кивнула.

— Подпишу.

Я думал, что на этом почувствую облегчение. Но облегчения не было. Были усталость, злость и понимание, что собственный дом нельзя защитить одной фамилией и несколькими охранниками.

Миа проснулась у Елены на руках.

— Дядя Лоренцо?

— Я здесь.

— Она больше не будет закрывать двери?

Я посмотрел на Вивьен.

Она ответила раньше меня:

— Нет, Миа. Больше не буду.

Девочка изучала её лицо несколько секунд, потом протянула мне руку.

Я вложил в её ладонь латунную пуговицу. Миа сжала её и спрятала в карман красной юбки — туда же, где раньше лежал деревянный кубик.

Утром я передал документы о фабрике семьям погибших рабочих. Южный участок перешёл под управление фонда. Имя моего отца не исчезло из истории, но перестало быть щитом для чужой лжи.

Адриано уехал из города без денег, без доли и без права распоряжаться семейным наследством. Его признание стало началом долгого разбирательства, но я не позволил превратить это в спектакль мести. Он хотел вернуть себе имя Дука. В итоге именно он показал всем, почему его нельзя было к нему подпускать.

Вивьен уехала через два дня. Перед отъездом она оставила Елене подписанные бумаги и список всех счетов, через которые проходили деньги Адриано. Это не сделало её хорошим человеком. Но впервые за долгое время она совершила поступок, который не был продиктован страхом.

А Миа больше не ходила по дому на цыпочках.

Через неделю она снова пришла ко мне в кабинет, забралась на кресло и выложила передо мной три вещи: деревянный кубик, латунный ключ и маленькую пуговицу с инициалами.

— Теперь это не прячем, — сказала она.

Я посмотрел на ключ от тайника, где лежала вся правда о моей семье, и на пуговицу, которую держала её маленькая ладонь.

— Нет, Миа. Теперь пусть лежит на виду.

Она подумала и положила ключ поверх документов о фонде.

Потом улыбнулась и сказала:

— Тогда все будут знать, где искать.