Муж обнял любовницу на глазах у беременной жены, но, заметив людей за моей спиной, внезапно перестал улыбаться

В тот момент, когда Леандер Блэквуд прижал свою любовницу к груди перед сотней вспыхнувших камер, я стояла в десяти шагах от него, прикрывая ладонью живот на седьмом месяце беременности.

Он не просто обнял Сиенну Вейл. Он уткнулся лицом в её медные волосы, а она обвила руками его шею так естественно, будто я уже давно исчезла из его жизни.

В бальном зале музея Метрополитен звенели бокалы, под хрустальными люстрами скользили бриллианты, а оркестр играл что-то лёгкое и бессмысленное. На лацкане моего платья дрожал маленький серебряный кулон в форме ласточки — подарок матери, который я носила только во время беременности.

— Мюриэль, посмотри на его руку, — прошептала Хлоя, возникнув рядом со мной на балконе.

Ладонь Леандера лежала на пояснице Сиенны. Слишком близко. Слишком уверенно.

— Это всего лишь деловой вечер, — сказала я.

Ложь оставила на языке металлический привкус.

— Деловые партнёры так не смотрят друг на друга.

Я уже шесть месяцев возвращалась домой в пустую спальню. Шесть месяцев слышала про искусственный интеллект, совет директоров и спасение компании. Шесть месяцев находила на его рубашках запах цветочных духов, которые никогда не покупала.

И каждый раз позволяла ему объяснять.

— Я спущусь, — сказала я.

Хлоя схватила меня за запястье.

— Тебе не нужно устраивать сцену.

— Я не собираюсь устраивать сцену. Я просто не позволю им превратить меня в тень на собственном вечере.

Я спустилась по мраморной лестнице. Головы повернулись. Сначала гости смотрели на моё лицо, потом на живот, затем на Леандера и Сиенну. В этом зале люди умели распознавать скандал раньше, чем тот получал название.

Сиенна заметила меня первой.

Её зелёные глаза встретились с моими поверх плеча Леандера. В них не было ни смущения, ни страха. Только холодная оценка и почти торжествующая улыбка.

А потом Леандер притянул её ещё ближе.

Камера вспыхнула.

Ещё одна.

Я почувствовала, как сын толкнулся под рёбрами, словно тоже пытался понять, почему его отец держит другую женщину.

Я не закричала. Не дала этим людям зрелища, которое они потом пересматривали бы за ужином.

Я развернулась и ушла.

Через несколько минут Хлоя нашла меня в мраморной уборной. Я держалась за край раковины, а серебряная ласточка билась о ткань платья при каждом вдохе.

— Он увидел тебя? — спросила Хлоя.

— Нет.

— Все остальные увидели.

— Пусть.

— Поедем домой.

— Нет. В клинику.

Первый спазм настиг меня уже в служебном коридоре. Через час врачи остановили преждевременные схватки и запретили мне вставать. Леандер приехал под утро, но его пропустили только до приёмной.

— Передайте, что я хочу поговорить с женой, — потребовал он.

Я услышала его голос за дверью и закрыла глаза.

— Она не может нервничать, — ответила врач.

— Я её муж.

— Именно поэтому вам следует вести себя разумно.

Когда Хлоя принесла мне телефон, фотография уже была на первой полосе. Леандер и Сиенна в центре кадра. Я — сзади, уходящая, с ладонью на животе.

Под снимком стояло: «Треугольник Блэквуда».

В тот же час мой семейный водитель Савелий позвонил из коридора.

— Госпожа Мюриэль, к вам пришёл человек из службы безопасности вашей семьи.

Я не видела этих людей почти три года и просила не напоминать Леандеру о моём настоящем имени.

— Пусть войдёт.

Дверь открылась. На пороге стоял седой Аркадий Левин, хранитель дел моего отца. В руке он держал тонкую папку, перевязанную бордовой лентой.

— Ваш отец велел передать это только вам, — сказал он.

— Почему сейчас?

Аркадий посмотрел на моё лицо, затем на фотографию в телефоне.

— Потому что сегодня утром мы узнали, зачем Сиенна Вейл шесть месяцев была рядом с вашим мужем.

Он положил папку на край стола и потянулся к ленте…

ЧАСТЬ 2

Аркадий развязал бордовую ленту, но прежде чем открыть папку, посмотрел на Хлою.

— Мне нужно говорить при ней?

— Хлоя остаётся, — ответила я. — Она единственная, кому я доверяю.

В папке лежали не фотографии и не распечатки газет. Сверху виднелся лист с печатью семейного фонда, под ним — несколько страниц с банковскими отметками и копия договора, который я никогда раньше не видела.

Я потянулась к нему, но Аркадий накрыл документ ладонью.

— Сначала вы должны понять: Леандер женился на вас не случайно.

Мне стало холоднее, чем под больничным одеялом.

— Он женился на мне, потому что любил меня.

Аркадий усмехнулся без радости.

— Вы так думали, когда отказались от фамилии Вейр?

Хлоя резко подняла голову.

Леандер знал, что я родилась Мюриэль Вейр, дочерью миллиардера Адриана Вейра, владельца судоходных линий, банков и фонда, который финансировал половину научных центров страны. Но я никогда не рассказывала ему о семейном капитале. Для него я была женщиной, которая хотела жить без охраны, частных самолётов и людей, проверяющих каждого гостя.

Я считала, что он полюбил именно это.

— При чём тут Сиенна? — спросила я.

Аркадий открыл второй лист.

— Её настоящее имя — Селеста Марен. Пять лет назад она работала финансовым советником у Юлиана Кроу.

Имя ударило сильнее спазма.

Юлиан Кроу был бывшим партнёром Леандера и единственным человеком, который когда-то пытался разоблачить его сделки. После краха совместного предприятия Кроу потерял всё и исчез из страны. Леандер рассказывал, что тот был мошенником.

— Он хочет уничтожить моего мужа, — прошептала я.

— Он хотел разрушить его империю, — поправил Аркадий. — Но не успел. Перед исчезновением он поручил Селесте найти доказательства.

— И она нашла их в постели с Леандером?

— Не всё было притворством, — сказал Аркадий.

Хлоя поднялась с кресла.

— Вы хотите сказать, что эта женщина действительно спала с ним?

— Я хочу сказать, что Леандер сделал так, чтобы она поверила в его чувства. А потом сам начал использовать её.

В палату вошла врач и попросила всех говорить тише. На металлическом подносе звякнули инструменты, и этот звук внезапно показался мне громче любого крика.

Аркадий достал из папки копию старого соглашения.

— Семь лет назад ваш отец спас компанию Кроу от банкротства. В обмен на это получил контрольный пакет акций через закрытый семейный фонд. Позже управление передали Леандеру, потому что тот обещал сохранить рабочие места.

— Почему я ничего об этом не знала?

— Потому что отец хотел, чтобы вы выбрали мужа без давления денег. Но в соглашении был пункт: когда у вас родится первый ребёнок, контроль фонда переходит под ваше личное управление.

Я почувствовала, как живот напрягся.

— Леандер знал?

Аркадий молчал слишком долго.

В палату вошла Селеста. Не в красном шёлке, а в тёмном пальто, с мокрыми от дождя волосами. На её лице не осталось вчерашней улыбки.

Хлоя шагнула вперёд.

— Уходите.

— Я пришла не к вам, — ответила Селеста.

Я подняла руку.

— Говорите.

Она поставила на стол маленький кожаный футляр.

— Леандер собирался привезти вам документы сегодня вечером. Он хотел, чтобы вы подписали передачу доли фонда до родов.

— А вы должны были помочь ему?

— Я должна была украсть эти документы раньше.

— Но вместо этого стала его любовницей.

Селеста сжала губы.

— Он узнал, кто я, ещё месяц назад. После этого он начал шантажировать меня именем Юлиана. Сказал, что если я не помогу ему, он передаст властям сведения о старых сделках Кроу.

Аркадий резко повернулся к ней.

— Где оригинал соглашения?

Селеста посмотрела на меня.

— У человека, которого Леандер не успел купить.

В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был незнакомым. Я ответила.

— Мюриэль, — произнёс мужской голос. — Если вы хотите узнать, что произошло с Юлианом Кроу, приезжайте в старую типографию у реки. Одна. Иначе ваш сын родится без отца…

Связь оборвалась.

ЧАСТЬ 3

Я ещё держала телефон у уха, когда Хлоя вырвала его у меня.

— Это ловушка.

— Конечно, — сказала я. — Но он назвал Юлиана.

Аркадий уже набирал номер службы охраны, однако я остановила его.

— Никого не вызывайте.

— Вы не поедете туда одна.

— Я и не собираюсь.

Через сорок минут мы были в старой типографии на набережной. Ветер бился в разбитые окна, ржавые печатные станки покрывала пыль, а под потолком качалась единственная лампа. Я вошла первой, держа ладонь на животе.

У дальней стены стоял худой мужчина в тёмном пальто. Он держал трость, но опирался на неё не от слабости, а будто напоминал себе о прежней боли.

— Юлиан Кроу? — спросила я.

— Ваш отец называл меня предателем, — ответил он. — Леандер называл мошенником. А вы просто смотрите на меня так, словно пытаетесь решить, кто из нас лжёт.

Селеста закрыла за нами дверь.

— Он жив, — сказала она. — Я нашла его два месяца назад.

Я повернулась к ней.

— Ты знала, что он жив?

— Я знала. Но Леандер не знал.

Юлиан положил на стол толстую бухгалтерскую книгу. Её страницы были покрыты выцветшими чернилами, а на корешке сохранилось крошечное пятно сургуча.

— Когда Леандер получил управление компанией, он начал выводить деньги через три фонда. Один из них оформил на имя вашей будущей свекрови, второй — на подставного благотворителя, третий — на Сиенну Вейл.

— Селесту, — поправила она.

— Для него ты была Сиенной.

Юлиан раскрыл книгу.

— Вот платежи. Даты. Суммы. Подписи. И главный перевод — за девять дней до вашей свадьбы.

Я смотрела на цифры и понимала, почему Леандер так настойчиво хотел, чтобы я не пользовалась девичьей фамилией.

— Он купил сведения обо мне?

— Он купил сведения о вашем фонде, — сказал Юлиан. — Ваш отец спрятал пункт о передаче контроля в приложении к соглашению. Леандер узнал о нём от нотариуса и решил дождаться ребёнка.

Хлоя сжала моё плечо.

— А фотография на вечере?

Селеста опустила глаза.

— Он приказал сделать её. Хотел довести Мюриэль до истерики, чтобы врачи признали её неспособной принимать решения. Потом собирался привезти бумаги в клинику.

У меня перехватило дыхание.

— Он устроил всё это, пока я лежала с угрозой преждевременных родов?

— Он рассчитывал, что страх сделает вас слабее, — ответил Юлиан.

Дверь типографии распахнулась. На пороге стоял Леандер. За ним — двое его охранников.

— Как трогательно, — произнёс он. — Семейное собрание без приглашения.

Он увидел книгу и побледнел.

— Отдай это мне, Юлиан.

— Подойди и забери.

Леандер бросил взгляд на Селесту.

— Ты предала меня.

— Нет. Я перестала помогать тебе уничтожать её.

— Ты понятия не имеешь, что сделал её отец.

— Зато я знаю, что сделал ты, — ответила Селеста. — Ты подделал доверенность и перевёл деньги через мой счёт.

Леандер шагнул к столу.

— Мюриэль, ты не понимаешь всей картины. Вейры использовали меня, пока им было выгодно.

— А ты использовал меня, пока ждал, когда родится мой сын.

Он остановился.

Из боковой комнаты вышел нотариус Альберт Рейн, старик с папкой под мышкой.

— Не только ждал, — сказал он. — Он пытался изменить условие фонда. Но на поддельной доверенности стоит дата, когда Мюриэль уже находилась в больнице. В это время она физически не могла подписывать документы.

Леандер резко повернулся к нему.

— Вы обещали молчать.

— Я обещал хранить тайну клиента. Но вы больше не мой клиент после того, как попытались втянуть меня в подделку.

В помещении стало тесно от чужого дыхания.

Юлиан передал мне книгу.

— Вы имеете контрольный пакет, Мюриэль. С этого дня Леандер не может распоряжаться компанией без вашего согласия.

Я ещё не успела ответить, когда телефон Аркадия зазвонил.

Он выслушал несколько секунд и посмотрел на меня так, будто боялся произнести услышанное.

— В родильном отделении отключили систему наблюдения. Кто-то вошёл к вашему сыну под чужим именем…

Аркадий замолчал, а затем добавил:

— И этот человек оставил записку, адресованную лично вам…