ЧАСТЬ 4

…На верхней ступени стоял мой старший брат Адриано.

Он держал руку на перилах, будто пришёл не к перепуганным гостям, а посмотреть на поздний ужин.

На нём был безупречный костюм, в кармане блестела серебряная булавка в форме ключа. Я видел её с детства. Отец подарил её Адриано в день, когда объявил его наследником семейного дела.

Адриано медленно спустился по лестнице.

— Какой трогательный спектакль, — произнёс он. — Мать всегда любила устраивать представления после смерти.

Энцо отпустил Рицци и шагнул передо мной.

— Где Томмазо?

— В безопасном месте.

— Вы лжёте, — сказала Мария.

Адриано посмотрел на неё с холодным раздражением.

— Прачка, которая слишком много слышит. Как предсказуемо.

Луна спряталась за моим креслом. Её деревянная пуговица стукнула о металлическое колесо.

Я поднял глаза на брата.

— Ты был за всем этим.

— Не за всем. Рицци оказался слишком жадным и слишком шумным.

Рицци, всё ещё прижатый к колонне, процедил:

— Ты обещал, что бумаги исчезнут.

Адриано даже не повернулся к нему.

— А ты обещал, что Бианка исчезнет до церемонии. Каждый из нас ошибся в чём-то своём.

У меня перед глазами поплыл сад. Два года я думал, что засада была местью Ферретти. Я искал врагов снаружи, пока настоящий человек, знавший каждый мой маршрут, сидел за семейным столом.

— Ты отправил меня на тот склад, — сказал я.

— Я отправил тебя туда, где должен был лежать товар. Машина была подготовлена не мной.

— Но ты знал.

— Я знал, что после этого ты подпишешь всё, что я положу перед тобой.

Сальваторе шагнул вперёд.

— Он узнал о плане и попытался вывезти Лоренцо. Тогда люди Адриано открыли огонь.

Адриано усмехнулся.

— Ты всегда был преданным псом.

— А ты всегда путал преданность со страхом, — ответил Сальваторе.

Адриано поднял руку. Из боковой двери вышли двое мужчин. Один держал Томмазо. У парня была разбита губа, на запястьях краснели следы верёвки.

Бианка появилась следом.

Её белое платье было испачкано землёй, волосы растрепались, а на щеке темнела царапина. Она увидела меня и остановилась.

— Лоренцо…

Я хотел подъехать к ней, но Адриано приставил к горлу Томмазо короткий нож.

— Соглашение, — сказал он. — Сейчас.

Энцо достал из папки документы.

— Вы получили бы всё, если бы Бианка вышла за Лоренцо и он подписал брачный договор.

— Не всё, — поправил Адриано. — Только достаточно, чтобы выкупить долги и вернуть влияние семьи. Но потом этот инвалид стал слишком осторожным.

Слово ударило меня не своей жестокостью, а тем, как легко оно слетело с его губ.

Бианка шагнула вперёд.

— Я не собиралась подписывать договор.

— Ты собиралась. Пока не узнала, что копии уже у Сальваторе.

— Я узнала раньше, чем ты думал.

Она посмотрела на меня.

— В больнице я пришла к тебе не из жалости. Я хотела понять, можно ли тебе доверять. Твоя мать оставила мне письмо ещё до нападения.

Я молча смотрел на неё.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что в первый раз, когда я попыталась, Адриано показал мне фотографию Томмазо в подвале. А потом сказал, что следующей будет фотография Луны.

Мария крепче прижала дочь к себе.

Адриано резко дёрнул подбородком.

— Хватит разговоров. Бумаги.

Я посмотрел на папку на коленях.

— Ты хочешь мои активы?

— Я хочу то, что всегда принадлежало нашей семье.

— Нет. Ты хочешь, чтобы я сам признал тебя сильнее себя.

На лице Адриано мелькнуло раздражение.

Он подошёл ближе.

— Подпиши, Лоренцо. После этого Бианка уйдёт живой, а Томмазо — тоже.

Я перевёл взгляд на письмо матери.

Внизу, под её подписью, была приписка, которую я сначала не заметил: «Если Адриано потребует документы при свидетелях, отдай ему только пустые страницы. Настоящий реестр хранится там, где он никогда не станет искать — у человека, которого считает ничтожным».

Я посмотрел на Марию.

Она кивнула.

Мария годами стирала одежду моей семьи. Адриано никогда не смотрел ей в лицо.

— Энцо, — сказал я, — достань из папки лист с печатью.

— Лоренцо… — прошептала Бианка.

— Достань.

Энцо вынул документ и положил его на стол рядом с перевёрнутыми бокалами.

Адриано схватил перо.

— Наконец-то разумное решение.

Он поставил подпись на первой странице и передал лист мне.

Я не прикоснулся к нему.

— Ты подписал не соглашение о передаче имущества.

Он нахмурился.

— Что?

Энцо развернул документ.

— Это признание Адриано Витали в распоряжении чужими счетами и подтверждение выплаты за нападение на Лоренцо. Внизу указано, что он добровольно подписал его при свидетелях.

Адриано замер с пером в руке.

Рицци тихо выругался.

— Ты сказал, что это договор.

— Потому что ты бы не поставил подпись под признанием, — ответил я. — Но ты поставил её сам.

Адриано бросился к Энцо. Сальваторе перехватил его запястье. Томмазо воспользовался секундой и ударил державшего его мужчину плечом. Бианка подхватила брата, а Мария заслонила Луну собой.

Рицци попытался добежать до ворот, но поскользнулся на разлитом вине и рухнул прямо под ноги двум гостям. Никто не помог ему подняться.

Адриано всё ещё смотрел на подписанный лист.

— Это ничего не изменит, — прошипел он. — У тебя нет права управлять семьёй. Ты не можешь даже подняться с этого кресла.

Я подъехал к нему так близко, что наши колени почти соприкоснулись.

— А ты не можешь отличить пустую страницу от ловушки.

Бианка закрыла глаза. По её щеке скатилась грязная слеза.

— Лоренцо, я хотела сказать тебе всё до церемонии.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Я оставила письмо не для того, чтобы спасти себя. Я думала, что если ты возненавидишь меня, Адриано перестанет следить за тобой. Я не знала, что он заманит тебя сюда всё равно.

Я протянул руку.

Она осторожно вложила в неё свою ладонь.

Её пальцы были ледяными.

— А Луна? — спросил я.

Мария опустилась рядом с дочерью на колени.

— Бианка попросила меня привести её к вам. Луна должна была сказать те слова перед всеми, чтобы гости не разошлись и остались свидетелями. Мы знали, что после исчезновения невесты Адриано попробует увезти вас в кабинет.

Я посмотрел на маленькую девочку.

— Значит, ты спасла мою свадьбу?

Луна серьёзно кивнула.

— Я просто сказала правду.

В этот момент со стороны ворот донёсся шум подъехавших машин. На этот раз никто не побежал навстречу. Энцо поднял подписанный документ, книгу счетов и письма моей матери.

Адриано понял, что всё закончилось не потому, что его победили силой, а потому, что он сам оставил следы на каждом шаге.

Он потерял право распоряжаться семейными счетами, когда его подпись сопоставили с переводами. Рицци лишился своих союзников уже в тот же вечер: люди, пришедшие наблюдать за моим крахом, увидели, кто на самом деле стоял за нападением. Томмазо отправили к врачу, а Мария впервые за много лет отказалась возвращаться в прачечную и потребовала оплату за каждый месяц, когда её заставляли молчать.

Я подписал ей документы о владении маленьким домом у сада.

— Это слишком много, синьор, — сказала она.

— Это не подарок. Это долг.

Бианка не просила прощения снова.

Она просто осталась рядом, пока врачи осматривали Томмазо, пока гости уезжали, пока солнце опускалось за кипарисы. Потом принесла мне скамью для ног и поставила её под кресло.

— Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, — сказала она.

— Я тоже не знаю.

Она кивнула.

— Но я хочу заслужить возможность узнать.

Я посмотрел на неё и впервые не стал отвечать красивыми словами.

— Тогда начни с правды. Каждый день.

— Начну.

На следующее утро Адриано уехал из поместья с одним чемоданом. Он не попрощался. В его кармане больше не было серебряной булавки: я снял её с лацкана перед тем, как он ушёл, и положил рядом с письмами матери.

Не как трофей.

Как доказательство того, что наследство — это не право командовать теми, кто слабее.

Через несколько дней я снова приехал к часовне. На каменной ступени сидела Луна и рисовала углём на старой деревянной доске. Я подъехал ближе.

— Что рисуешь?

— Свадьбу.

На доске были кривой белый шатёр, триста маленьких кружков и человек в кресле. Рядом стояла девочка с огромной деревянной пуговицей-луной.

— А где Бианка? — спросил я.

Луна показала на высокий круг в центре рисунка.

— Вот она. Она держит вас за руку.

Я улыбнулся.

— А ты где?

— Здесь. Я слежу, чтобы никто больше не убежал.