Я оставила мужа после его десятидневного исчезновения, но когда он вошёл в пустой дом, его лицо резко изменилось

Когда Ивэн вошёл в дом и увидел пустую половину шкафа, он ещё не понимал, что потерял не только жену.

Он остановился в прихожей с дорожной сумкой в руке. На подошвах его ботинок блестели капли дождя, а от одежды пахло больничным коридором — резким мылом и дешёвым кофе.

— Клэр? — позвал он.

Я стояла за дверью кабинета, прижав ладонь к холодной деревянной панели.

Он прошёл в спальню. Через несколько секунд я услышала, как открылась дверца шкафа, заскрипела нижняя полка и тяжело упал мой синий дорожный чемодан, который я оставила возле двери.

— Что происходит? — спросил он уже громче.

Я вышла.

Ивэн выглядел уставшим, но не растерянным. На его лице была та самая спокойная улыбка, которой он обычно прикрывал опоздания, забытые обещания и разговоры, к которым не хотел возвращаться.

— Ты приехал раньше восьми, — сказала я.

— На двадцать минут. Я звонил тебе.

— Я видела.

Его взгляд скользнул по моей руке. Обручального кольца на пальце не было.

Он заметил это сразу.

— Клэр, ты сняла кольцо?

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на часы над кроватью. Стрелка секундомера двигалась безжалостно громко.

— Потому что десять дней думала, вдова я или жена.

Он вздохнул и бросил ключи на комод.

— Я же объяснил. У Пейдж была тяжёлая ситуация.

— Ты сказал, что находишься в Атланте.

— Я паниковал. Её мать могла умереть.

— А я могла сойти с ума.

Он провёл рукой по лицу.

— Я приехал домой, чтобы мы поговорили нормально.

— Нет. Ты приехал домой, потому что в больнице тебе больше нечего было делать.

Его челюсть напряглась.

— Это несправедливо.

— Несправедливо — готовить ужин десять вечеров подряд для человека, который даже не может написать правду.

В этот момент на его телефоне вспыхнул экран. Я увидела имя Пейдж и короткое сообщение: «Она уже уехала?»

Ивэн мгновенно перевернул телефон экраном вниз.

Внутри меня что-то болезненно сжалось, но слёз не было. Только усталость, такая глубокая, будто я прожила рядом с ним не десять лет, а сто.

— Ты сказала, что уезжаешь, — произнёс он.

— Я уже уехала. Просто ещё стою здесь.

— Куда?

— К Меган. На первое время.

Он шагнул ко мне.

— Клэр, нельзя принимать такие решения в состоянии истерики.

— Я не в истерике.

— Тогда зачем ты оставила ключ?

Я кивнула в сторону лестницы.

— Он на кухонном столе. Рядом лежит то, что ты должен увидеть.

Ивэн замер.

— Что именно?

Я впервые за десять дней почувствовала не страх, а странное спокойствие.

— То, что я нашла после твоего сообщения о «стабильном состоянии мамы Пейдж».

Он побледнел едва заметно.

— Клэр, не трогай мои вещи.

— Я не трогала твои вещи.

Он быстро спустился по лестнице. Я пошла следом, слыша, как деревянные ступени отзываются под его шагами.

На кухонном столе лежала толстая папка, перевязанная не лентой, а старым зелёным шнурком от коробки с документами. Рядом стояли два нетронутых бокала и ключ от дома.

Ивэн остановился перед папкой.

— Откуда это у тебя?

— Открой.

— Клэр.

— Открой.

Он протянул руку, коснулся шнурка и начал развязывать узел. В этот момент с улицы донёсся гудок машины, а на экране его телефона снова появилось имя Пейдж…

ЧАСТЬ 2

…Ивэн резко убрал руку от папки и схватил телефон.

— Пейдж, я перезвоню, — сказал он, не отводя от меня взгляда.

— Не нужно, — раздался голос с порога.

Я обернулась.

Пейдж стояла в открытой двери кухни. На ней было длинное бежевое пальто, а на запястье — пластиковый больничный браслет. Волосы были собраны наспех, и от этого её обычная безупречность исчезла.

Ивэн выпрямился.

— Что ты здесь делаешь?

— Забираю вещи мамы.

— Я сам привезу их завтра.

— Ты уже обещал это вчера.

Пейдж посмотрела на меня. В её глазах не было торжества, только тревога.

— Миссис Рид, мне нужно с вами поговорить.

Ивэн шагнул между нами.

— Сейчас не время.

— Именно сейчас.

Я указала на стул.

— Садитесь.

Пейдж села, положив ладони на колени. Больничный браслет тихо стукнул о столешницу.

— Он сказал, что вы давно живёте отдельно, — произнесла она.

У меня пересохло во рту.

— Что?

— Что вы собирались развестись. Что дом выставлен на продажу. Что вы знаете о нас и вам всё равно.

Ивэн резко повернулся к ней.

— Я никогда не говорил, что дом выставлен на продажу.

— Ты говорил, что после развода он достанется мне, — ответила Пейдж.

В кухне стало так тихо, что я услышала гудение холодильника.

— Ивэн, — сказала я, — ты обещал ей наш дом?

— Это не так.

— Тогда почему она так думает?

— Пейдж была в шоке. Её мать лежала в реанимации. Я говорил о будущем, чтобы она не боялась.

— О чьём будущем? — спросила Пейдж. — Ты сказал, что продашь этот дом, закроешь долги и мы начнём всё заново.

Он посмотрел на неё так, будто она предала его.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Я понимаю лучше, чем ты думаешь.

Она достала из сумки конверт с больничной печатью и положила его рядом с папкой.

Мои пальцы похолодели.

— Что там? — спросила я.

— Счета за лечение мамы. И выписка по счёту, с которого Ивэн оплатил операцию.

Ивэн побледнел.

— Я помог ей.

— Ты оплатил это нашими деньгами? — спросила я.

— Я собирался вернуть.

— Сколько?

Он промолчал.

Пейдж открыла конверт.

— Сорок восемь тысяч долларов.

У меня подкосились ноги. Я ухватилась за спинку стула. Эти деньги лежали на отдельном счёте, который мы открыли после смерти моего отца. Ивэн знал, что я берегу их на восстановление старого дома моей матери.

— Ты снял деньги без моего ведома, — сказала я.

— Я спасал человека.

— Нет. Ты покупал себе роль спасителя.

Его лицо исказилось.

— Ты всегда считала, что я ничего не делаю правильно.

— Потому что ты делал всё тайно.

Пейдж опустила глаза.

— Я не знала, что деньги ваши. Он сказал, что это его накопления.

Ивэн ударил ладонью по столу. Бокалы подпрыгнули, один покатился и разбился у раковины.

— Хватит! Вы обе ведёте себя так, будто я преступник.

Я посмотрела на папку.

— Открой её.

— Там ничего нет.

— Тогда тебе нечего бояться.

Он рванул шнурок. Бумаги выскользнули на стол. Первой сверху лежала распечатка из банка. Под ней — договор с риелтором и лист с моей подписью.

Я увидела подпись и сразу поняла: она была не моей.

Ивэн тоже увидел её.

Пейдж поднялась со стула.

— Ты говорил, что она подписала всё сама.

Ивэн схватил лист, но я успела прижать его ладонью.

— Объясни, почему моя подпись стоит на договоре, которого я никогда не видела.

Он открыл рот.

И в этот момент в дверь постучали. Три коротких удара. Потом женский голос произнёс:

— Клэр, я принесла оригинал документа, который он пытался спрятать…

ЧАСТЬ 3

Дверь открыла Меган, и за её спиной стояла невысокая женщина с тростью. Я узнала её не сразу — мать Пейдж выглядела гораздо старше, чем на фотографии из больничной палаты.

В руке она держала коричневую папку с тиснением нотариальной конторы.

Ивэн отступил.

— Вам нельзя вставать, миссис Миллер.

— А тебе нельзя было говорить за меня, — ответила она.

Пейдж бросилась к ней.

— Мама, зачем ты приехала?

— Потому что этот человек пришёл ко мне вчера и просил подписать ещё один документ.

Она положила папку на стол. Её пальцы дрожали, но голос оставался твёрдым.

Я раскрыла папку.

Внутри лежал договор займа. Согласно ему, Ивэн передавал Пейдж сорок восемь тысяч долларов как личную помощь, а в качестве обеспечения указывал наш дом. Ниже стояла подпись, похожая на мою.

— Я не подписывала это, — сказала я.

— Я знаю, — ответила миссис Миллер. — Поэтому отказалась заверять документ.

Пейдж посмотрела на Ивэна.

— Ты сказал, что Клэр всё одобрила.

— Я собирался всё объяснить.

— Когда? После продажи дома?

Он резко повернулся ко мне.

— Я не собирался продавать его за твоей спиной. Я хотел получить кредит.

— Под мою поддельную подпись.

— Это была черновая форма.

Меган взяла лист и указала на нижнюю строку.

— Здесь стоит дата завтрашнего дня и отметка о подаче в реестр.

Ивэн замолчал. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что дальше ложь уже не помещалась в кухне.

Миссис Миллер медленно села.

— Он сказал, что вы с ним давно чужие люди. Что вы удерживаете его в браке из-за дома и денег.

Я почувствовала, как к горлу подступает горечь.

— Он рассказывал вам обо мне?

— Каждый день. Говорил, что вы холодная, что не хотите детей, что смеётесь над его мечтами.

— Я потеряла ребёнка четыре года назад, — произнесла я. — После этого он сам сказал, что не готов снова пробовать. А теперь сделал из моей боли оправдание.

Пейдж закрыла лицо руками.

— Он говорил, что вы не хотели семью.

Ивэн побледнел.

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Ты причинял её, когда называл моё молчание холодностью.

Я достала из папки ещё один лист. Его передала мне Меган. Это было заключение специалиста по почерку, к которому она съездила утром, пока я собирала вещи.

— Я отправила копию твоей подписи, — сказала Меган. — Он подтвердил, что подпись подделана.

Ивэн резко поднял голову.

— Ты уже всё решила?

— Нет. Ты решил за меня, когда поставил моё имя под займом.

Пейдж отступила от него.

— Ты использовал деньги Клэр, чтобы оплатить мамину операцию, а потом хотел оформить дом как залог?

— Я спас твою мать!

— Нет, — тихо сказала миссис Миллер. — Операцию оплатил благотворительный фонд больницы. Твои деньги пошли на оплату риелтора и первый взнос за квартиру.

Ивэн застыл.

Я посмотрела на него.

— Какую квартиру?

Меган достала из сумки ещё один документ.

— Я нашла его в электронной почте. Квартира оформлена на Ивэна и Пейдж. Дата заселения — через две недели.

Пейдж медленно повернула к нему лицо.

— Ты купил нам квартиру?

Он сделал шаг назад и задел стул.

— Я хотел начать новую жизнь.

— На моих деньгах, — сказала я.

В ту же секунду зазвонил мой телефон. На экране был номер нотариуса.

— Клэр, — произнёс он после моего ответа, — я только что получил уведомление: завтра утром ваш дом могут переоформить без вашего присутствия. Но есть ещё одна проблема. В документах указано, что вы уже дали согласие на развод…

Я посмотрела на Ивэна. Он понял, что скрытая часть его плана раскрыта не полностью, и сжал пальцы так, что побелели костяшки…