ЧАСТЬ 4

— Что значит «дала согласие»? — спросила я.

На другом конце линии нотариус замолчал, будто подбирал слова.

— В электронном пакете документов есть заявление от вашего имени. К нему приложена копия паспорта и подписанный отказ от претензий на дом.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

— Я ничего не подписывала.

— Я понимаю. Но если документы поступили от владельца доверенности, завтра их могут зарегистрировать.

— У кого была доверенность?

Я посмотрела на Ивэна.

Он стоял возле холодильника, бледный и мокрый от дождя. На его рубашке темнело пятно, похожее на след от больничного кофе.

— У вашего мужа, — ответил нотариус.

Пейдж издала короткий, болезненный звук.

— Ты оформил доверенность на себя?

Ивэн поднял руки.

— Это временная доверенность. Я хотел ускорить продажу, чтобы закрыть кредит.

— Какой кредит? — спросила я.

— Клэр, я собирался всё вернуть.

— Какой кредит?

Он отвёл взгляд.

Меган выхватила у меня телефон.

— Говорите громче, мы все здесь.

Нотариус повторил:

— На имя мистера Рида оформлены два займа. Один обеспечен домом, второй — его долей в компании. Но в приложении указано, что семейные накопления уже использованы как первоначальный взнос.

Я сжала край стола.

Сорок восемь тысяч были не всей суммой.

Он заложил дом, потратил мои деньги и собирался переехать с Пейдж, оставив мне долги.

— Сколько он должен? — спросила я.

Нотариус назвал сумму.

У меня перехватило дыхание.

Это была почти половина стоимости дома.

Ивэн шагнул ко мне.

— Я не хотел, чтобы ты узнала так.

— Ты хотел, чтобы я вообще не узнала.

— Я думал, что смогу всё исправить.

— Ты не исправлял. Ты расширял яму.

Пейдж смотрела на него, словно видела незнакомца.

— Ты сказал, что квартира оплачена.

— Она почти оплачена.

— Ты сказал, что у тебя нет долгов.

— Я разберусь.

— Ты сказал, что Клэр согласна на развод.

— Я собирался получить её согласие.

Миссис Миллер ударила тростью по полу.

— Хватит говорить так, будто люди — это двери, которые можно открыть подходящим ключом.

Ивэн повернулся к ней.

— Я спас вашу дочь!

— Мою дочь спасли врачи и фонд, — резко ответила она. — А ты просто оказался рядом и решил, что теперь можешь купить её благодарность.

Пейдж закрыла глаза.

Я посмотрела на неё.

— Ты знала, что он женат?

Она кивнула, и по её щекам покатились слёзы.

— Знала. Но он говорил, что вы давно расстались. Что живёте только из-за ипотеки.

— Почему ты не спросила меня?

— Потому что хотела ему верить.

Эта честность ранила сильнее оправданий.

В дверь снова постучали. На пороге стоял мужчина в тёмном пальто — управляющий филиалом банка, с которым Ивэн оформлял займы. Рядом находилась женщина с планшетом.

Ивэн отступил.

— Я не приглашал вас.

— Зато пригласили меня, — сказала Меган. — Я позвонила им, пока ты развязывал папку.

Управляющий открыл планшет.

— Мистер Рид, банк приостанавливает оформление сделки. Вы указали, что супруга дала согласие лично, но нотариальное подтверждение отсутствует.

— Это семейное дело.

— Уже нет. В заявлении есть несоответствия.

Он повернул экран ко мне. Там была копия моего паспорта, которую я никогда не отправляла Ивэну.

Я сразу заметила деталь.

На фотографии паспорт лежал рядом с моей медицинской картой. Такую фотографию мог сделать только человек, имевший доступ к ящику в кабинете.

Я посмотрела на мужа.

— Ты искал мои документы, пока я была в больнице с мамой?

Он стиснул зубы.

— Я хотел подготовить бумаги.

— Нет. Ты хотел подготовить моё исчезновение из собственной жизни.

Управляющий продолжил:

— Кроме того, в платёжном поручении обнаружена ошибка. Средства на первый взнос ушли не клинике, а риелторской компании, связанной с мистером Ридом.

Пейдж резко повернулась к Ивэну.

— Связанной с тобой?

Он ничего не ответил.

Но ответ уже прозвучал.

Ивэн хотел не просто уйти от меня. Он хотел сделать так, чтобы дом, деньги и новая квартира остались под его контролем, а виноватой выглядела я — жена, которая якобы согласилась на развод и исчезла.

Я достала из шкафа небольшой металлический футляр. В нём лежала флешка с резервными копиями банковских уведомлений. Я сделала их ещё в первый вечер его исчезновения, когда поняла, что он мог добраться до электронной почты.

Меган помогла отправить копии нотариусу и банку.

Ивэн посмотрел на футляр.

— Ты всё это время собирала против меня доказательства?

— Я собирала доказательства не против тебя. Я собирала доказательства для себя.

— Ты разрушила наш брак.

Я почти рассмеялась, но смех застрял в горле.

— Наш брак разрушился, когда ты назвал ложь заботой.

Пейдж сняла с запястья больничный браслет и положила его на стол.

— Я не перееду с тобой.

— Пейдж, подожди.

— Нет. Я отвезу маму обратно в клинику и отменю квартиру.

— У тебя нет денег.

— Теперь я знаю, почему.

Эти слова ударили его сильнее любого крика.

Миссис Миллер медленно поднялась.

— Клэр, я должна кое-что сказать.

Я повернулась к ней.

— В день операции Ивэн пришёл ко мне и попросил подписать бумаги о передаче доли в доме Пейдж. Он сказал, что ты согласна. Я отказалась. Но перед уходом он оставил копию твоей подписи.

— Почему вы не сказали сразу?

— Потому что была под наркозом и не понимала, кому верить. А потом услышала, как он говорил по телефону: «К утру Клэр не будет в городе».

У меня по спине прошёл холод.

Ивэн закрыл глаза.

— Я имел в виду, что она уедет к подруге.

— Ты знал, что я уеду? — спросила я.

— Я рассчитывал, что ты устроишь сцену и сама уйдёшь.

В кухне все замерли.

Вот чего он хотел.

Не просто новой женщины. Не просто денег.

Он хотел, чтобы я исчезла из дома добровольно, чтобы потом назвать это моим решением.

Я медленно подняла со стола ключ.

— Тогда всё получилось.

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Клэр…

— Но не так, как ты планировал.

Я положила ключ перед ним.

— Дом не твой. Деньги не твои. Моя подпись не твоя.

Управляющий банка забрал документы и попросил Ивэна пройти с ним в кабинет для объяснений. Никаких наручников, криков и громких обещаний не было. Только сухие вопросы, листы бумаги и его растерянное лицо перед цифрами, которые он так долго прятал.

Пейдж осталась со мной, пока мать ждала машину.

— Мне очень жаль, — сказала она.

Я посмотрела на неё.

— Ты тоже была обманута.

— Но я всё равно знала о тебе.

— Знание не всегда означает понимание.

Она кивнула, плача беззвучно.

— Я верну всё, что смогу.

— Не мне обещай. Сначала верни матери спокойствие.

Когда банк и нотариус уехали, Ивэн остался в прихожей. Его дорожная сумка лежала у стены, раскрытая, с торчащей серой рубашкой и зарядным устройством.

Он выглядел так, будто приехал в дом, где его ждали, а оказался в комнате для свидетелей.

— Ты правда уйдёшь? — спросил он.

— Я уже ушла.

— А если я верну деньги?

— Вернёшь.

— А если отменю всё?

— Отменишь.

— И тогда мы сможем поговорить?

Я долго смотрела на него.

— Поговорить можно будет о документах. О доме. О долгах. О том, как ты будешь объяснять свою подпись.

Он сглотнул.

— А о нас?

Я взяла со стола обручальное кольцо и положила его рядом с папкой.

— О нас ты уже поговорил. Десять дней назад. Просто я тогда ещё не услышала.

Меган забрала мои чемоданы. Я вышла вслед за ней, но остановилась у кухонного стола.

Там всё ещё лежал больничный браслет Пейдж, банковская распечатка и ключ от дома.

Я подняла браслет и протянула его Пейдж.

— Возьми. Пусть у тебя останется хоть одна вещь, которая напоминает не о нём, а о том, что твою мать спасли.

Пейдж сжала пластик в ладони.

— А ключ?

Я посмотрела на Ивэна.

Он ждал ответа, будто от него зависело, останется ли у него хоть что-то.

— Ключ останется здесь, — сказала я. — Банк заберёт его утром, когда поменяют доступы.

Ивэн резко поднял голову.

— Ты не можешь просто выгнать меня из моего дома.

— Могу. Дом записан на двоих, но ты подписал документ, который запрещает тебе распоряжаться им без моего согласия. Это было в договоре займа. Ты так спешил, что не прочитал собственную ловушку.

Меган тихо выдохнула.

Ивэн посмотрел на папку, потом на ключ.

Он хотел начать новую жизнь за мой счёт и оставить мне только стыд.

В итоге ему достались долги, разорванные обещания и квартира, в которой никто не собирался с ним жить.

Я взяла чемодан.

На пороге Пейдж вдруг окликнула меня.

— Клэр.

Я обернулась.

— Если он когда-нибудь скажет, что всё это сделал ради любви, не верьте ему.

Я посмотрела на Ивэна.

Он стоял под светом кухонной лампы, а перед ним лежала его самая дорогая покупка — ключ от дома, который он пытался отнять у меня моей же подписью.

— Я больше не верю словам, — ответила я. — Только тому, что человек оставляет после себя на бумаге.