Я держала семейные часы, когда меня назвали воровкой на глазах у двухсот гостей — а самый опасный человек в зале вдруг замер

Охрана уже тащила меня к дверям, когда я поняла, что Габриэль Белланди приготовил для меня не унижение, а ловушку.

В бальном зале отеля «Меридиан» висела хрустальная люстра, и каждая её подвеска отражала моё лицо — бледное, растерянное, чужое. Двести человек смотрели, как двое мужчин в чёрных костюмах выкручивают мне руки. В ладонях я сжимала отцовский морской хронометр: тяжёлый латунный корпус, потёртая крышка и маленькая роза ветров, выгравированная сзади.

— Мисс Вейл принесла сюда краденое имущество, — объявил Габриэль со сцены.

Он улыбался так, будто представлял публике новую благотворительную инициативу.

— Это часы моего отца, — сказала я. — Его инициалы выгравированы внутри. Покажите доказательства, что они украдены.

В зале прошёл шёпот.

— Вы не в том положении, чтобы требовать доказательств, — ответил Габриэль.

— Тогда вы не в том положении, чтобы называть меня воровкой.

Пальцы охранника сильнее впились в мою руку. Под кожей вспыхнула боль, а хронометр едва не выскользнул из ладони.

Девять месяцев назад погиб мой брат Джулиан. Его автомобиль пробил ограждение на недостроенном мосту и рухнул в реку. Полиция назвала это безрассудным вождением.

Джулиан никогда не водил безрассудно.

После похорон в мою часовую мастерскую начали приходить незнакомцы. Они требовали деньги, которых у меня не было, и спрашивали о вещах, о которых я ничего не знала. Один мужчина сказал, что Джулиан украл у семьи Белланди огромную сумму. Второй прошептал, что брат забрал у семьи Морретти нечто гораздо опаснее денег.

Теперь Габриэль хотел отнять у меня последнее ценное имущество семьи.

— Отпустите её, — раздался за моей спиной спокойный голос.

Охранник разжал пальцы мгновенно.

Толпа расступилась. Адриан Морретти шёл через зал без галстука и без заметной охраны. Ему никто не преграждал дорогу. В Чикаго знали: если Адриан говорит тихо, значит, кричать уже поздно.

Он остановился возле меня, взглянул на красные следы на запястье и протянул руку.

— Можно посмотреть часы?

Я передала ему хронометр. Его большой палец прошёл по латунной крышке, шарниру и маленькой розе ветров. На мгновение выражение его лица изменилось.

Он узнал вещь.

Потом вернул её мне.

— Вы уходите со мной, — сказал он.

Габриэль рассмеялся.

— Адриан, ты действительно решил забрать домой сестру должника?

Адриан даже не повернул голову.

— Она может уйти одна, — произнёс он, глядя только на меня, — или услышать предложение, которое сохранит её мастерскую и жизнь.

За стеклянными дверями уже появились люди Белланди. Адриан открыл дверцу машины, но я осталась под дождём.

— Что вы получите взамен? — спросила я.

— Причину поставить вокруг вас охрану так, чтобы никто не задавал вопросов.

— А я что потеряю?

— Это зависит от условий, которые вы установите.

Позади нас двери отеля распахнулись. Люди Габриэля вышли на тротуар.

Адриан наклонился ко мне и впервые позволил себе показать тревогу.

— Решайте сейчас.

Я посмотрела на хронометр, на красные следы на своей руке, а потом на мужчин, приближавшихся под дождём. Адриан протянул мне ладонь, и в тот момент я ещё не знала, что он собирается предложить, но его пальцы уже почти коснулись крышки часов…

ЧАСТЬ 2

…и я отступила на шаг, прижав хронометр к груди.

— Говорите здесь, — сказала я. — В вашей машине я не соглашусь ни на что.

Адриан посмотрел на меня внимательно, будто впервые увидел не испуганную владелицу маленькой мастерской, а человека, способного спорить с ним посреди дождя.

— Хорошо. Через улицу есть закрытое кафе. Три минуты пешком.

— А ваши люди Белланди?

Он повернул голову. У входа в отель остановились четверо мужчин. Один уже засунул руку под пиджак.

— Они не подойдут ближе.

— Почему?

— Потому что я попросил.

Адриан сказал это так просто, что мне стало холоднее, чем от дождя. Мы перешли улицу, и всякий раз, когда мимо проезжала машина, я слышала, как внутри хронометра дрожит пружина. Этот звук напоминал мне голос Джулиана.

За два дня до смерти он позвонил с вокзала. На заднем плане объявляли отправление поезда, а брат говорил так тихо, будто рядом стоял кто-то, кому нельзя было слышать.

«Если со мной что-нибудь случится, доверься часам, а не именам».

Я тогда рассмеялась и сказала, что ему пора меньше читать детективы.

В кафе пахло кофе и мокрой шерстью. Адриан сел напротив, снял с запястья часы и положил их на стол. У него была странная привычка: прежде чем ответить, он дважды постукивал пальцем по стеклу.

— Ваш брат не был должен Белланди столько денег, сколько они утверждают, — сказал он.

— Откуда вы знаете?

— Потому что часть этих денег принадлежала мне.

Я почувствовала, как сжала челюсть.

— Значит, вы тоже пришли за долгом?

— Нет. Я пришёл раньше.

— Тогда зачем?

— Джулиан нашёл сведения о перевозках, которые могли уничтожить Белланди. Он собирался передать их мне.

— И вы позволили ему погибнуть?

Адриан впервые отвёл взгляд.

— Я не знал, что он в опасности.

— Вы самый опасный человек в городе. И хотите, чтобы я поверила, будто ничего не заметили?

Он молчал. В кофейной чашке между нами медленно остывала чёрная жидкость, оставляя на фарфоре коричневое кольцо.

— Я предлагаю вам брак, — сказал он.

Я решила, что ослышалась.

— Что?

— Формальный. На один год. Вы становитесь моей женой, а я объявляю, что все ваши обязательства перешли под мою защиту. Белланди не сможет приблизиться к вам или мастерской.

— А взамен я должна изображать счастливую супругу?

— Нет. Вы должны жить рядом со мной и не лгать о том, что ищете.

— Вы уже знаете, что я ищу?

— Джулиана.

В этот момент у окна появился мужчина Адриана. Он положил на стол маленькую папку с тёмно-бордовой обложкой. На ней была выжжена эмблема, похожая на розу ветров.

— Это наш договор, — сказал Адриан. — Вы сами впишете условия. Отдельные комнаты. Никаких прикосновений без разрешения. Свободный доступ к счетам мастерской. И право уйти, если я нарушу хоть один пункт.

— Почему вы так уверены, что я соглашусь?

— Не уверен.

— Тогда почему говорите так, будто всё уже решено?

Он наклонился ближе.

— Потому что через час Белланди предъявит поддельные документы, по которым ваша мастерская принадлежит его семье. А завтра утром вас обвинят в соучастии в краже.

Я открыла папку. Внутри лежали копии бумаг, фотографии и список переводов. На одной фотографии Джулиан стоял у недостроенного моста за несколько минут до смерти. Рядом был человек в пальто, лица которого не видно.

— Где оригиналы? — спросила я.

— В безопасном месте.

— У вас?

— Пока нет.

— Тогда у кого?

Адриан посмотрел на хронометр.

— У того, кто оставил вам часы.

Мой желудок сжался.

— Отец умер одиннадцать лет назад.

— Я знаю.

— Тогда объясните.

Он не успел ответить. Снаружи раздался визг тормозов. Мужчина у окна резко достал оружие, а официантка уронила поднос. Адриан поднялся и заслонил меня собой.

В дверь кафе вошла женщина в мокром зелёном пальто. Она держала папку, прижатую к животу, и смотрела прямо на меня.

— Эвелин Вейл? — спросила она. — Если вы хотите узнать, кто убил вашего брата, вам придётся выйти отсюда со мной…

ЧАСТЬ 3

…но Адриан встал между нами так быстро, что женщина отшатнулась.

— Назовите себя, — сказал он.

— Клара Ривз. Я была бухгалтером Джулиана.

У неё дрожали руки. На лацкане зелёного пальто темнело пятно дождя, а папка под её пальцами была перетянута медной застёжкой. Я узнала её. Клара приходила в мастерскую за день до похорон и долго смотрела на фотографию Джулиана, но тогда не назвала своего имени.

— Вы сказали, что знаете, кто его убил, — произнесла я.

— Знаю, кто заказал аварию. Но сначала вы должны увидеть, что было внутри хронометра.

Адриан резко повернулся ко мне.

— Откройте крышку.

— Здесь?

— Сейчас.

Я достала из сумочки тонкую часовую отвёртку. Пальцы плохо слушались. Металл тихо скрипнул, крышка поддалась, и из внутренней выемки выпал плоский чёрный чип памяти, завёрнутый в кусочек промасленной ткани.

У меня перехватило дыхание.

— Джулиан спрятал его там, — сказала Клара. — Ваш отец использовал этот хронометр для перевозки морских карт. Брат знал, что никто не станет разбирать семейную реликвию.

Адриан положил чип на стол.

— У вас есть устройство для чтения?

Клара кивнула и достала из папки маленький переносной аппарат. Экран мигнул. В кафе стало так тихо, что я слышала капли, стекавшие с её рукава на пол.

На записи появился голос Джулиана.

«Эвелин, если ты это слышишь, значит, я не успел вернуться. Белланди не просто отмывает деньги. Он передаёт через порт людей и оружие, используя счета компании Морретти. Я нашёл доказательства. Но тот, кто помог ему получить доступ к счетам, находится внутри семьи Адриана».

Я посмотрела на Адриана.

Его лицо стало неподвижным.

На записи Джулиан продолжал:

«Не доверяй никому, кто скажет, что авария была случайностью. Машину приказал вывести из строя человек, которому я доверял. Его зовут Марко Морретти».

У двери тяжело вздохнул человек Адриана.

— Марко? — прошептал он.

Адриан не моргнул.

— Мой двоюродный брат, — ответил он.

Я почувствовала, как внутри что-то рушится. Всё это время я думала, что Адриан может быть частью угрозы. Теперь выяснилось, что опасность действительно жила рядом с ним.

— Почему Джулиан не отдал запись вам? — спросила я.

— Потому что Марко следил за моим домом, — сказала Клара. — Джулиан понял это слишком поздно.

Вторая часть файла открылась сама. На экране возникли фотографии банковских переводов, маршрутов и подписей. Последний документ содержал дату аварии и имя получателя крупной суммы.

Адриан наклонился к экрану.

— Это не может быть, — произнёс он.

— Что? — спросила я.

Он провёл пальцем по строке.

— В день смерти Джулиана Марко снял деньги не один. Ему помогал человек, который имел доступ к моему личному сейфу.

— Кто?

Клара побледнела.

— Я не успела выяснить. Но сегодня утром мне прислали сообщение. Если я передам запись вам, погибнет не только Эвелин.

Телефон Адриана зазвонил. Он взглянул на экран, и впервые за весь вечер его рука дрогнула.

— Это из моего дома, — сказал он.

— Что случилось? — спросила я.

Он ответил на вызов. Несколько секунд слушал, а потом медленно поднял взгляд.

— Эвелин, Марко приехал в мой особняк. И он держит там человека, которого мы считали погибшим девять месяцев назад…