ЧАСТЬ 4

Я не взял ручку.

— Оставьте письмо внизу, — сказал я курьеру. — Я получу его через нотариуса.

— Мне нужна ваша подпись.

— Вы её не получите.

Курьер пожал плечами и ушёл. Его шаги долго отдавались на лестнице.

Катя стояла посреди кухни, сжимая телефон. Мать всё ещё держала в руках фотографию моего паспорта. На снимке уголок документа был загнут, а рядом виднелась чужая подпись, похожая на мою только издалека.

Телефон зазвонил почти сразу.

— Это кредитная организация, — сказал я, включив громкую связь.

— Господин Воронцов, у вас просрочка по договору поручительства. Если вы не внесёте платёж до завтра, сведения будут переданы работодателю.

— Я не заключал этот договор.

— Договор подписан собственноручно.

— Подпись поддельная.

Катя закрыла глаза.

— Андрей, не надо, — прошептала мать.

— Заём оформлен на ваше имя? — уточнил голос.

— Да.

— Тогда обратитесь в полицию и сохраните все сообщения.

Я положил трубку.

Лена стояла у стола, прижав ладонь к деревянной спинке стула.

— Ты понимаешь, что это может быть не единственный договор?

— Теперь понимаю.

— А раньше?

Я посмотрел на неё.

— Раньше я думал, что обязан верить им, пока не появится доказательство обратного.

— Доказательство лежало у тебя в доме.

Она сказала это без злости. И от этого мне стало ещё тяжелее.

Юрист приехал через час. Его звали Павел Сергеевич. Он поставил на стол чёрную папку, снял очки и попросил всех молчать, пока прослушивает запись.

Катин голос снова наполнил кухню.

— Просто сделай перевод с его счёта. Пароль я знаю. Он всё равно думает, что помогает семье.

Мамин голос ответил:

— Андрей не должен узнать про займ.

Запись закончилась щелчком.

Катя села.

Мать опустила голову.

А я вдруг услышал себя со стороны. Месяцами я говорил Лене: «Это моя семья». Говорил, когда переводил деньги. Говорил, когда она возвращалась ночью. Говорил, когда она просила купить новый холодильник.

Теперь эта фраза звучала в тишине кухни как приговор, который вынес себе я сам.

— Вы сами слышите, что натворили? — спросил Павел Сергеевич.

Катя прошептала:

— Я не хотела его обманывать.

— Вы использовали паспортные данные, подделали подпись и перевели деньги с общего счёта. Это не вопрос семейной ссоры.

Мать подняла лицо.

— Если он подаст заявление, Катю посадят?

— Решать будет следствие.

— Андрей, — сказала она, — ты же не сделаешь этого.

Я посмотрел на её лекарство, на порванный пакет, на лист с чужим договором.

— Я не буду спасать вас от последствий ваших решений.

Это были самые трудные слова в моей жизни.

Павел Сергеевич составил заявление. Банк признал перевод подозрительным и временно заморозил операции. Университет письменно подтвердил, что Катя была отчислена восемь месяцев назад, а документы об обучении она присылала мне из старого личного кабинета.

На следующее утро мы приехали в отделение банка. Катя пыталась говорить уверенно, но всё время теребила край рукава.

— Можно всё решить без полиции, — сказала она.

— Ты уже решила, — ответил я. — Когда поставила мою подпись.

В тот же день выяснилось, что на моё имя оформлены ещё два небольших займа. Деньги уходили на один и тот же счёт посредника. Катя призналась: она передавала ему мои данные, а мать помогала получать письма, чтобы я ничего не узнал.

Я думал, это и есть дно.

Но вечером позвонил Павел Сергеевич.

— Андрей, есть ещё одна проблема. Посредник прислал копию договора. В нём указано, что вы якобы добровольно поручились за чужой долг. И этот документ подписан не Катей.

— Кем?

Юрист назвал имя.

Я узнал его сразу.

Это был мой бывший клиент, тот самый человек, который исчез в феврале и оставил меня без главного дохода. Он сотрудничал с посредником.

Лена сжала мою руку.

— Значит, потеря работы тоже не была случайностью?

Я не успел ответить. Телефон снова зазвонил.

— Андрей, — сказал бывший клиент, — если хочешь сохранить остатки своей репутации, приезжай один. У меня есть запись, где ты соглашаешься на всё.

Я включил громкую связь.

— Приезжай, — продолжил он. — Иначе завтра эту запись услышат все.

Павел Сергеевич резко поднялся.

— Не ездите один. Мы уже передали материалы следователю.