ЧАСТЬ 4

Я перечитала договор трижды, стоя в коридоре маминых апартаментов. На бумаге было написано, что я якобы согласилась стать поручителем Рауля и разрешила использовать квартиру матери в качестве обеспечения.

Подпись действительно напоминала мою.

Но я знала, где была в тот день. На кладбище, под ледяным ветром, держала маму под локоть и смотрела, как в землю опускают урну отца.

— Ты это подписывала? — спросил Бето.

— Нет.

Тётя Роза сняла очки и перечитала страницу.

— Тут ещё один свидетель.

Я посмотрела на нижнюю строку.

Рауль Вальдес.

Не просто свидетель. Человек, который подтверждал, что я поставила подпись добровольно.

Телефон в кармане завибрировал. Звонил Виктор.

— Я проверил документы, — сказал он. — Завтра утром еду к нотариусу. Если согласия Лусии нет, долг остаётся долгом. Но если ваша подпись настоящая, отвечать будете вы.

— Моя подпись подделана.

— Тогда докажите это до девяти утра.

— А если не успею?

— К девяти я подам заявление о взыскании.

Он отключился.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к коленям.

Рауль стоял в дверях. На нём была та самая куртка, из кармана которой исчез мамин ключ.

— Ты не понимаешь, — сказал он.

— Объясни.

— Я взял деньги, чтобы спасти лавку. Мама вложила туда всё, что у неё было. Если бы я признался, Офелия бы сломалась.

— Поэтому ты решил сломать мою мать?

— Я собирался вернуть всё.

— С поддельной подписью?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я не подделывал твою подпись. Офелия принесла документ уже готовым.

Тётя Роза громко фыркнула.

— Удобно.

Я смотрела на Рауля и вдруг заметила, что он не произнёс ни слова о подписи матери. Он защищал только себя.

— Кто сделал документ?

— Я не знаю.

— Ты был свидетелем.

— Я думал, это обычная бумага.

— Ты думал, что подписываешь?

— Что-то о поручительстве.

— И не заметил, что там квартира моей матери?

Он замолчал.

В этот момент раздался стук. На пороге стоял управляющий дома, господин Моралес, с узкой металлической коробкой.

— Мариана, я должен вам кое-что передать. Ваша мать оставляла это у меня после ремонта.

Он открыл коробку. Внутри лежал старый аппарат для записи телефонных разговоров и карта памяти. Я не сразу поняла, что это.

— Лусия попросила меня хранить её, — сказал Моралес. — Она боялась, что после смерти мужа кто-нибудь начнёт давить на неё из-за квартиры.

Рауль шагнул вперёд.

— Это незаконно.

— На записи обычный разговор, — ответил управляющий. — И я присутствовал при нём.

Он достал распечатанный лист.

— Два месяца назад Рауль приходил к вашей матери. Он просил её подписать доверенность. Она отказалась. После этого он сказал, что всё равно найдёт способ получить деньги.

Рауль побледнел.

— Я был в отчаянии.

— А через три дня, — продолжил Моралес, — он попросил у меня копию старого заявления Марианы на ремонт. Сказал, что потерял документы.

Я почувствовала, как внутри меня медленно складываются кусочки.

Он не случайно оказался свидетелем. Он заранее собирал мои данные.

Моралес передал мне расписку, написанную рукой Рауля.

— Я не хотел вмешиваться, пока ваша мать сама не разрешит. Но теперь она в больнице, а вы должны знать всё.

Рауль сел на край стула.

— Я любил тебя.

Я посмотрела на него.

— Любовь не просит управляющего украсть копию моей подписи.

— Я думал, что потом всё исправлю.

— Все так думают перед тем, как делают непоправимое.

Утром мы приехали к нотариусу втроём: я, мама и Инес. Мама ещё быстро уставала, поэтому сидела в кресле, сжимая в руках маленький тканевый мешочек с лекарствами.

Рауль тоже пришёл. Офелия осталась в коридоре.

Нотариус сравнил документы, даты и подписи. Затем позвонил Виктору и объяснил, что соглашение не имеет силы.

Виктор слушал молча.

— Рауль, — сказал он после паузы, — я заберу автомобиль и оборудование из лавки. Этого хватит, чтобы закрыть часть долга. Остаток ты вернёшь по графику.

Рауль кивнул.

Он потерял не квартиру.

Он потерял возможность спрятать долг за моей фамилией.

Но на этом всё не закончилось.

Офелия вошла в кабинет с красными от бессонницы глазами.

— Мариана, я виновата, что вошла в квартиру. Но Рауль не хотел зла.

Мама подняла на неё взгляд.

— Вы вынули мои вещи из шкафа.

— Я испугалась, что останусь без крыши.

— У вас есть квартира.

— Её заберут за долги.

Рауль резко повернулся к матери.

— Не лги. Ты сама подписала кредит на лавку.

Офелия сжала губы.

— Я подписала, потому что ты сказал, что всё под контролем.

— А ты продала мой отцовский гараж, чтобы закрыть первый долг.

Я стояла между ними и чувствовала не злость, а усталость. Будто весь их брак состоял из маленьких тайн, которые они складывали в чужие дома.

Мама неожиданно сказала:

— Я помогу закрыть только ту часть долга, которая возникла из-за моего лечения.

Рауль поднял голову.

— Мам, я не просил.

— Я знаю. Поэтому и предлагаю. Но деньги пойдут напрямую в больницу, а не тебе в руки.

Он заплакал. Тихо, без красивых слов, уткнувшись ладонями в лицо.

Мама не обняла его.

Она просто положила на стол лист бумаги.

— Это договор. Ты продашь долю в лавке, вернёшь мне всё до последней копейки и больше не появишься у моей квартиры без моего приглашения.

— А Мариана?

Я ответила сама:

— Я подаю на развод.

Эти слова оказались легче, чем я ожидала.

Офелия вышла первой. У двери она остановилась.

— Ты разрушила нашу семью.

— Нет, — сказала я. — Я просто перестала прикрывать трещину занавеской.

Роза тем временем вернула Офелии ключи от её квартиры. Бето вынес мешки с луком, но один всё-таки прорвался на лестнице, и зелёные головки раскатились по ступеням.

Офелия бросилась их собирать, ругаясь сквозь слёзы.

Я не смеялась.

В маминой квартире мы восстановили всё за один день. Бето повесил платья обратно, Роза вымыла пол, а я аккуратно сложила фарфоровую птицу в коробку. Мама приехала через неделю, ещё слабая, но уже способная сама открыть шкаф.

Она остановилась у двери спальни.

— Они трогали мои вещи?

— Да.

— А ты?

— Я тоже.

— Что ты сделала?

Я достала из ящика тканевый мешочек с маминым старым ключом. Тот самый, который Рауль когда-то забрал с полки.

— Поменяла замок. Этот оставила тебе.

Мама взяла ключ, провела пальцем по потёртой насечке и вдруг улыбнулась.

Внизу, у подъезда, Рауль ждал с коробкой документов. Он передал её мне и сказал:

— Внутри расписка и график выплат. Я буду платить.

— Плати не мне. Плати матери.