ЧАСТЬ 4 — В больнице чужая женщина назвала моего мужа своим, а когда я произнесла одно имя, его мать побледнела

ЧАСТЬ 4

— Адрес, — сказала я. — Мне нужен адрес дома у озера.

Елена уже говорила по телефону, отдавая распоряжения. Гэвин проверял карту на планшете. Марта сидела на стуле, прижимая ладони к коленям, и впервые за семь лет выглядела не властной хозяйкой семьи, а испуганной старухой.

— Джордж держит Пейдж в доме на озере Уиллоу, — сказала она. — Старый дом принадлежит его брату.

— Там есть оружие?

Марта закрыла глаза.

— У Джорджа всегда есть оружие.

Я посмотрела на палату. Алистер лежал под капельницей и следил за каждым моим движением.

— Я не буду спасать тебя от последствий, — сказала я ему через стекло.

— Жаклин, пожалуйста…

— Где второй счёт?

Он отвернулся.

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Если я скажу, ты уничтожишь меня.

— Нет. Это сделаешь ты сам.

Елена положила руку мне на плечо.

— Мы найдём Пейдж. Но вы должны понимать: если там ребёнок, мы не можем ждать.

Через двадцать минут больничная стоянка наполнилась мигалками. Дождь превратился в ледяную крупу. Я сидела в служебной машине рядом с Еленой и смотрела, как капли ползут по стеклу, будто кто-то пытается стереть ночь.

Дом у озера стоял в конце заброшенной дороги. В окнах не горел свет. На крыльце висела ржавая кормушка для птиц, раскачивавшаяся на ветру.

— Полиция! Откройте дверь!

Ответом был детский плач.

Дверь выбили.

Пейдж нашли в кладовой, связанную пластиковыми стяжками. Мэтти сидел рядом с ней и держал её за рукав. Джордж Финч стоял в кухне с пистолетом в руке.

— Отойдите от ребёнка, — приказала Елена.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Если мальчик попадёт к настоящему отцу, все мы погибнем.

— Опустите оружие.

— Алистер украл не деньги. Он украл ребёнка.

Пейдж заплакала.

— Джордж, замолчи.

— Ты была несовершеннолетней, когда родила его, — крикнул он. — Я спас сына от человека, который хотел забрать мальчика. Алистер обещал вернуть его, но потом понял, что ребёнок может стать ключом к наследству.

Я почувствовала, как у меня немеют пальцы.

— Какому наследству?

Джордж посмотрел на меня.

— Мэтти — сын Натана Коула.

Пейдж закрыла лицо.

Истина оказалась страшнее измены.

Пейдж и Натан встречались до того, как Алистер появился в её жизни. Натан был настоящим отцом мальчика, но его семья владела фондом, который после смерти деда должен был перейти прямому наследнику. Алистер узнал об этом и решил использовать ребёнка. Он убедил Пейдж, что Натан бросил её, оформил мальчика под своей фамилией, а затем начал выкачивать деньги из компании Натана.

Когда Натан всё понял, он попытался остановить Алистера. Именно поэтому тот собирался инсценировать его исчезновение и аварию.

Но Джордж решил пойти дальше. Он хотел избавиться от Пейдж и Мэтти, чтобы никто не раскрыл семейную схему.

— А я? — спросила я. — Зачем была нужна я?

Алистер ответил на этот вопрос сам, когда следователь включила запись в больничной комнате на следующий день.

Он сидел напротив меня в инвалидном кресле. Пейдж была в соседней комнате с Мэтти, а Натан, найденный живым в доме неподалёку, давал показания.

На записи прозвучал голос Алистера:

— Жаклин сама всё подпишет. Она умная, но слишком уверена, что знает меня.

Я смотрела на него и слышала собственный голос в памяти: «Я тебе доверяю».

Алистер опустил голову.

— Я был в отчаянии.

— Нет, — сказала я. — Ты был расчётливым.

— Я хотел всё вернуть.

— Ты хотел, чтобы я заплатила за то, что ты украл.

Следователь положила на стол фотографии поддельных документов, банковские выписки и запись с камеры. Марта призналась, что помогала скрывать Пейдж. Джорджу предъявили обвинения в похищении, угрозах и попытке убийства. Алистеру — в мошенничестве, подделке документов и незаконном присвоении денег.

Его адвокат позвонил вечером.

— Мисс Росс, мистер Финч готов предложить вам соглашение. Он оставит вам дом и часть активов, если вы прекратите сотрудничество со следствием.

— Передайте ему, что я не торгуюсь с человеком, который пытался сделать меня виновной в собственном ограблении.

— Подумайте. Он всё ещё ваш муж.

— Именно поэтому я знаю, что он умеет обещать.

Я подала на развод через три дня.

Ни одно заседание не напоминало фильм. Никакой красивой мести не было. Были папки, очереди, подписи и усталые лица. Были вопросы прокурора и длинные паузы, в которых Алистер впервые слышал собственные слова со стороны.

На одном из слушаний прокурор включил запись из машины.

— «Ты и Мэтти — моя настоящая семья», — прозвучал голос Алистера.

Он вздрогнул.

Потом включили другую запись.

— «Жаклин сама всё подпишет».

Алистер поднял голову и посмотрел на меня.

— Я не думал, что это прозвучит так жестоко.

— Ты произнёс это сам.

После заседания его адвокат догнал меня в коридоре.

— Он хочет увидеться.

— Нет.

— Он говорит, что любит вас.

— Он может говорить это кому угодно.

Я вышла на улицу. В кармане лежал деревянный брелок-компас. Я нашла его на кухонном столе в ту ночь, когда открыла запись. Алистер когда-то подарил его мне со словами: «Теперь ты всегда будешь знать, куда идти».

Стрелка по-прежнему не показывала на север.

Через месяц я переехала в небольшую квартиру в другом районе. Комната, где раньше стояли наши свадебные фотографии, опустела. Я оставила только одну вещь — снимок, на котором мы с Алистером смеёмся у моря. Не потому, что хотела сохранить его. Просто я больше не позволяла прошлому диктовать мне, что выбрасывать.

Пейдж и Натан начали оформлять документы на Мэтти. Мальчик больше не называл Алистера папой. Сначала он путался, потом научился говорить «Натан» и каждый раз улыбался, будто возвращал себе кусочек правды.

Через три месяца я встретилась с ними в маленьком кафе возле парка.

Мэтти рисовал фломастерами на бумажной салфетке. Он нарисовал дом, дерево и четыре фигурки, взявшиеся за руки.

— А это кто? — спросила я.

— Мама. Папа. Я. И тётя Жаклин.

У меня защипало глаза.

— Почему я тоже здесь?

Он пожал плечами.

— Потому что ты нашла нас.

Пейдж накрыла мою руку своей.

— Ты спасла не только себя.

— Я просто перестала молчать.

Я снова начала работать. Вела дела о семейном мошенничестве, но больше не брала документы домой. По утрам покупала кофе в маленьком киоске возле суда. По вечерам включала музыку и училась жить в тишине, которая больше не казалась наказанием.

Первый снег выпал в ноябре.

Я стояла у окна и прикрепляла к холодильнику рисунок Мэтти, когда пришло сообщение от Алистера.

«Я освободился под залог. Я изменился. Дай мне один разговор. Я знаю, что ты всё ещё любишь меня».

Я прочитала его дважды.

Потом ответила:

«Я любила человека, которого ты изображал. К тому человеку я больше не вернусь».

Он позвонил через минуту.

Я не взяла трубку.

Телефон замолчал.

Я подошла к окну. На подоконнике лежал деревянный компас. Я повернула его стрелку пальцем, и на этот раз она остановилась ровно напротив двери.

Я открыла её.

Снаружи падал первый снег, а в коридоре пахло свежей краской и мандаринами. Где-то этажом ниже смеялся ребёнок. Я услышала этот смех и впервые не почувствовала боли.

Я больше не искала дорогу.

Я уже пришла.