На юбилее свекровь унизила моих родителей, а после удара мужа адвокат внезапно перестал улыбаться

Свекровь только что назвала моих родителей нищими, когда мой свёкор ударил меня ногой под взглядами тридцати гостей.

Я лежала на холодном мраморе, прижимая ладонь к боку, и пыталась вдохнуть. Получалось только коротко и хрипло. Где-то над головой звенело разбитое стекло, пахло дорогими духами и разлитым шампанским.

— Она сама виновата, — произнёс Себастьян, мой муж. — Всегда устраивает сцены.

Моя мать, Тереса, рванулась ко мне, но один из охранников перегородил ей дорогу.

— Отойдите от дочери! — закричал отец.

— Не повышайте голос в моём доме, — бросил Армандо Алькасар.

Он поправил золотые запонки так спокойно, будто только что не сломал мне ребро. На его пальце блестел перстень с чёрным ониксом. Я запомнила этот блеск.

Три года я была финансовым директором семейной строительной корпорации. Три года закрывала глаза на насмешки, терпела, как свекровь называла мою семью деревенской, и убеждала себя, что однажды они увидят во мне не чужую девочку, а человека, который спасает их компанию от краха.

Я ошибалась.

— Вызовите скорую, — прошептала я.

Себастьян присел рядом, но не прикоснулся ко мне.

— Если приедут врачи, появится полиция. Ты понимаешь, что сделаешь с репутацией моей семьи?

— Ты сейчас волнуешься о репутации?

— Я волнуюсь о будущем.

Мать всё-таки прорвалась к нам и опустилась на колени. От неё пахло дымом, мятой и домашним сыром, который она привезла в подарок свекрови. В руках у неё всё ещё оставалась коробка с авокадо, перевязанная клетчатым полотенцем.

— Валерия, смотри на меня, доченька.

— Не двигай меня, мама.

Отец стоял напротив охранников. Его старая коричневая шляпа валялась у лестницы, а на полях остались следы шампанского.

— Я вызову помощь сам, — сказал он.

— Попробуйте, — усмехнулся Армандо. — И завтра ваша дочь лишится работы.

Тогда я поняла: он действительно верил, что может сделать со мной всё.

За окнами шёл тёплый дождь. В гостиной тикали огромные часы, каждый удар отдавался в моём боку. Я нащупала под блузкой маленький медный жетон в форме листа агавы. Отец вырезал его для меня ещё в детстве и сказал: «Если потеряешь дорогу, потрогай его — и вспомни, кто ты».

Пальцы сжались на холодном металле.

Я вспомнила не только его слова.

Вспомнила таблицы, которые нашла две недели назад. Переводы на фирмы-призраки. Поддельные подписи. Деньги дольщиков, исчезавшие перед каждым новым строительным проектом. И один файл, который я успела сохранить до того, как Себастьян потребовал отдать ему служебный ноутбук.

— Поднимайте её, — приказала Ребека. — Пусть уезжает отсюда вместе со своими родителями.

— Я никуда не поеду, пока врач не осмотрит Валерию, — сказал отец.

Армандо сделал шаг к нему.

Я собрала остаток сил и прошептала:

— Папа, не спорь. Просто делай то, о чём мы договорились.

Себастьян резко посмотрел на меня.

— О чём вы договорились?

Я впервые увидела в его глазах не раздражение, а страх.

В этот момент входная дверь открылась. На пороге стояла Марина Воронцова, адвокат, которой я позвонила ещё утром. Она держала кожаную папку и не смотрела ни на кого, кроме меня.

— Валерия, — сказала она, — вы уверены, что хотите сделать это сейчас?

Я кивнула.

Марина положила папку на стол, расстегнула застёжку и протянула руку к первому документу…

ЧАСТЬ 2

Марина коснулась верхнего листа, но Армандо оказался рядом быстрее. Он схватил папку и прижал её к груди.

— Вызовите охрану, — приказал он.

— Охрана уже видела, как вы ударили мою клиентку, — спокойно ответила Марина.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете.

— Понимаю. Поэтому пришла не одна.

В дверях появились двое незнакомых мужчин. Один держал небольшую видеокамеру, другой — удостоверение следователя. В комнате сразу стало тесно. Даже Ребека перестала улыбаться.

Себастьян поднял телефон.

— Папа, надо убрать их отсюда.

— Убери сначала телефон, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Ты не в состоянии командовать.

— А ты не в состоянии больше мне лгать.

Боль в боку пульсировала так сильно, что темнело в глазах. Но внутри было удивительно тихо. Я слишком долго боялась этой минуты, чтобы позволить ей пройти мимо.

Марина забрала папку у Армандо.

— Здесь копии финансовых отчётов, платежных поручений и заключение независимого аудитора, — сказала она. — А ещё заявление о нападении и ходатайство о временном запрете распоряжаться активами компании.

Ребека рассмеялась, но смех прозвучал сухо.

— Какая трагедия. Брошенная жена решила отомстить.

— Я ещё не подала на развод, — ответила я. — Не называй меня брошенной.

— Ты сама уничтожаешь свою семью.

— Нет. Я перестала прикрывать тех, кто её разрушал.

Следователь включил запись. В тишине гостиной раздался голос Армандо:

— В моём доме никто не humiliate мою жену.

Затем мой голос:

— Тогда научите её не унижать других.

Потом глухой удар, крик матери и голос Себастьяна:

— Видите, что вы спровоцировали?

Себастьян побледнел.

— Это незаконная запись.

— Камеры в вашем доме принадлежат вашей же компании, — сказала Марина. — Запись изъята по запросу суда.

Я закрыла глаза. Мне хотелось плакать, но слёз не было. Только металлический вкус во рту и медный жетон под ладонью.

Через двадцать минут меня всё-таки отвезли в клинику. В приёмном отделении пахло антисептиком, а пластиковые часы над стойкой показывали без десяти полночь. Врач подтвердил трещину ребра и сильный ушиб.

— Кто это сделал? — спросила медсестра.

Я посмотрела на мать.

— Муж и его отец.

Тереса взяла меня за руку.

— Теперь ты не одна.

— Я знаю.

Отец сидел у окна и держал свою шляпу обеими руками. Он выглядел так, будто постарел за один вечер.

В два часа ночи Марина вошла в палату.

— Они уже пытаются заблокировать ваши счета, — сказала она.

— Мои личные?

— Пока нет. Но Себастьян требует доступ к архиву компании и утверждает, что вы украли документы.

Я усмехнулась, хотя от этого заболел бок.

— Он всегда думал, что я храню только то, что мне приказали.

— Что вы нашли на самом деле?

Я посмотрела на дверь. За ней стоял мой отец, а рядом дежурил следователь.

— Я нашла, куда уходили деньги с каждого дома, который они продавали людям.

Марина нахмурилась.

— Насколько далеко всё зашло?

— Достаточно далеко, чтобы рухнули не только стены.

Она открыла сумку и достала маленький накопитель, спрятанный в прозрачный пакет.

— Это последняя копия?

— Нет. Это приманка.

— Где оригинал?

Я вспомнила вечер, когда Себастьян забрал мой ноутбук, и то, как он проверял каждый шкаф в кабинете. Он не заглянул только в старую деревянную шкатулку, где отец хранил инструменты для обработки меди.

— Там, где они никогда не стали бы искать.

Марина включила планшет. На экране появилась папка с названием «Сметы». Внутри были сотни файлов, но один документ выделялся красным предупреждением.

— Валерия, — тихо сказала она, — здесь указано имя настоящего владельца корпорации.

Я посмотрела на экран.

— Откройте.

Марина нажала на файл, и в этот момент мой телефон зазвонил. Номер был скрыт.

Я ответила.

— Если завтра вы принесёте эти бумаги в полицию, — прошептал незнакомый голос, — ваши родители не доедут до дома.

Отец вскочил у двери.

Марина подняла палец, призывая всех молчать.

— Кто вы? — спросила я.

В трубке послышался звук работающего двигателя.

— Человек, который сейчас сидит рядом с вашим отцом.

Я медленно повернула голову к двери. Следователь стоял на месте. Отец тоже. Но за их спинами в коридоре появилась тень, которой там секунду назад не было…

ЧАСТЬ 3

Тень шагнула в палату, и я увидела водителя Армандо. Он держал телефон у уха, а в другой руке сжимал ключи от машины.

Следователь мгновенно достал оружие.

— На колени! Руки так, чтобы я их видел!

Водитель замер. Связь оборвалась.

Отец прижал мать к стене, а Марина закрыла собой мои документы. В палате запахло резиной от мокрых шин, хотя окна были закрыты.

— Он был не один, — сказал следователь, выглядывая в коридор.

— Значит, они торопятся, — ответила я.

Марина вернулась к планшету и открыла красный файл. На первой странице стояла схема владения корпорацией, а под ней — нотариально заверенное заявление.

Я знала, что там будет, но всё равно перестала дышать.

— Валерия, — сказала Марина, — вы должны услышать это от меня. По документам, контрольный пакет корпорации принадлежит вам.

Мать сжала мою руку.

— Тебе?

— Это невозможно, — прошептал отец.

Марина перевернула страницу.

— Семь лет назад Армандо оформил долю на вашу бабушку, чтобы скрыть её от кредиторов. После смерти бабушки доля перешла вашей матери. А три года назад Тереса передала её вам по нотариальной доверенности. Себастьян и Армандо использовали вас как номинального директора, но не знали, что вы стали законным владельцем контрольного пакета.

Я вспомнила, как мать однажды попросила меня подписать несколько листов, объяснив, что это документы на землю в Мичоакане.

— Ты знала? — спросила я.

Тереса заплакала.

— Я знала, что твоя бабушка оставила нам часть компании. Но не знала, что они украдут у тебя всё остальное.

Марина открыла следующий файл.

— Здесь переводы на подставные фирмы, взятки чиновникам, закупка дешёвых материалов вместо заявленных дорогих и отчёты о трещинах в уже заселённых домах. Двадцать три объекта. Четыре человека получили тяжёлые травмы.

Я смотрела на цифры и чувствовала, как боль в боку отступает перед другой болью.

— Они знали, что дома опасны.

— Знали, — ответил следователь. — И продолжали продавать квартиры.

Марина включила ещё одну запись. На ней голос Себастьяна говорил Армандо:

— Валерия подпишет всё. Она думает, что спасает компанию.

Армандо ответил:

— После сделки отправим её обратно к родителям. Никто не заметит.

Мой муж говорил о моём будущем так, будто обсуждал ненужную мебель.

Я закрыла рот ладонью.

— Он сам признался.

— И не только в этом, — сказала Марина.

Она достала из папки свидетельство о передаче доли и положила его на одеяло.

— Теперь главное. Сегодня утром Армандо попытался продать два объекта новому инвестору. Но сделка требует вашей подписи как владельца. Поэтому он ударил вас, запугал родителей и хотел заставить вас подписать доверенность.

В палате зазвонил телефон следователя.

Он выслушал сообщение и нахмурился.

— Себастьян приехал в клинику. С адвокатом и нотариусом.

Марина подняла глаза.

— Они хотят оформить доверенность прямо здесь.

Я посмотрела на медный лист агавы, выглядывавший из-под моей ладони.

— Пусть войдут.

— Валерия, вы уверены?

— Впервые за три года.

Дверь распахнулась. Себастьян стоял на пороге с букетом белых лилий, а за ним — нотариус и адвокат.

— Любимая, — сказал он, — нам нужно спокойно поговорить.

Я включила запись на телефоне и ответила:

— Конечно. Только сначала объясни, почему ты собирался отправить меня обратно к родителям…