Я просил незнакомую вдову спасти новорождённого племянника, но после её согласия мой телохранитель вдруг побледнел

В 4:17 утра я стоял под больничными лампами с кровью сестры на рубашке и понимал, что её сын умирает у меня на руках.

Лео весил чуть больше двух килограммов. Его маленькое лицо серело, пальцы дрожали, а каждый вдох звучал так, будто воздух царапал ему горло. Врач объяснил, что мальчик родился на восемь недель раньше срока и не переносит смесь.

— Ему нужно женское молоко, — сказала неонатолог. — Немедленно.

— Достаньте, — приказал я.

Она посмотрела на меня устало.

— Мы уже обзвонили банк грудного молока. Запасов нет.

Я привык, что после моего приказа люди начинают двигаться быстрее. В тот час не двигался никто. Региональный банк был пуст. Три больницы ждали поставки. Частные клиники отказали. Даже министр здравоохранения не смог найти ни одной подходящей порции.

Я позвонил людям, которые обычно боялись не брать трубку.

— Найдите молоко, — сказал я каждому. — Любой ценой.

Но деньги не могли накормить ребёнка.

Моя сестра Елена умерла до того, как впервые увидела сына. Её машину нашли на мокрой дороге за городом. Все называли это аварией. Я пока не верил ни одному слову.

В 4:46 Лео тихо заплакал. Не громко. Хуже. Так плачут дети, у которых почти не осталось сил.

— Держись, малыш, — прошептал я, прижимая его к груди. — Я найду способ.

Я поднял глаза и увидел женщину в дальнем углу приёмного отделения. Она сидела под окном, укрывшись выцветшим одеялом, и кормила девочку, прижав её к себе. На краю одеяла была пришита крошечная латунная бубенчик-звёздочка. Он едва слышно звенел при каждом движении ребёнка.

Женщина заметила мой взгляд и сразу накрыла дочь тканью.

Я подошёл. Мои охранники остались у двери, но их присутствие говорило громче любого оружия.

— Не подходите, — сказала она.

— Я не причиню вам вреда.

— Люди, которые это обещают, обычно уже решили, что будут делать.

Её звали Анна Руднева. Двадцать семь лет. Вдова. Дочь Вера лежала у неё на руках и сонно сжимала край одеяла, заставляя маленькую звёздочку звенеть.

Я посмотрел на Лео.

— Моя сестра умерла несколько часов назад. Её сын родился слишком рано. Больница не может его кормить.

Анна ничего не ответила.

— Я знаю, что не имею права просить вас об этом, — продолжил я. — Но он голоден. А я не могу дать ему то, что нужно.

Лео издал тонкий, отчаянный звук.

Анна крепче прижала к себе дочь. Я уже понял, что она откажет, и впервые за двадцать лет почувствовал не злость, а беспомощность.

Она протянула свободную руку.

— Дайте его мне.

Я не сразу поверил.

— Вы поможете?

— Он голоден.

Я сделал шаг. В этот момент мой телохранитель Глеб резко поднял голову, словно узнал её, а Анна вдруг посмотрела не на ребёнка, а на пятно крови у меня на воротнике. Её пальцы замерли в воздухе, и она тихо сказала:

— Только сначала вы должны узнать, что случилось с вашей сестрой…

ЧАСТЬ 2

Я застыл, не выпуская Лео из рук. В приёмном отделении пахло антисептиком, мокрыми пальто и дешёвим кофе, но после слов Анны мне показалось, что вокруг стало холоднее.

— Что вы сказали? — спросил я.

Анна посмотрела на моих людей у двери.

— Не здесь.

— Если вы знаете что-то о Елене, говорите сейчас.

— А если я скажу, вы заберёте мою дочь?

— Я не забираю детей.

— Вы стоите в больнице с четырьмя вооружёнными мужчинами.

Я обернулся. Глеб держал ладонь на внутренней стороне пиджака. На его лице не было привычного спокойствия. Он смотрел на латунную звёздочку, пришитую к одеялу Веры.

— Глеб, выйди, — приказал я.

— Марко…

— Выйди.

Он подчинился, но перед дверью задержался и бросил на Анну быстрый взгляд. Она это заметила.

Мы перешли в пустую комнату для посетителей. На стене висел плакат с нарисованным младенцем, а на металлическом столе дрожала пластиковая чашка воды. Анна положила Веру в переносную люльку и поправила одеяло. Бубенчик тихо звякнул.

— Ваша сестра пришла ко мне вчера вечером, — сказала она.

У меня пересохло во рту.

— Где?

— На автобусной станции. Я возвращалась с дочерью от врача. Елена подошла, назвала моё имя и попросила спрятать одну вещь.

— Почему она знала вас?

— Я работала медсестрой в родильном отделении, где она наблюдалась. После смерти мужа я ушла. Елена несколько раз приходила ко мне, когда боялась, что за ней следят.

Я сжал край стола. Металл впился в ладонь.

— Чего она боялась?

— Не аварии. Людей, которые хотели забрать вашего племянника.

Лео за дверью снова заплакал. Я рванулся к нему, но Анна остановила меня взглядом.

— Сначала послушайте.

Она достала из сумки плоский футляр для очков. На крышке виднелась глубокая царапина в форме полумесяца.

— Елена сказала, что внутри доказательство. Она попросила передать его вам только тогда, когда вы лично принесёте ребёнка и рядом не будет человека по имени Глеб.

— Почему не позвонили мне?

Анна усмехнулась без радости.

— У меня не было вашего номера. А потом у моего дома появились люди.

— Какие люди?

— Один из них сказал, что вы уже знаете, где я. Врал он плохо.

Я открыл футляр. Внутри лежала маленькая карта памяти и сложенный лист с одним предложением: «Марко, не верь тому, кто первым назовёт это несчастным случаем».

У меня похолодели пальцы.

— Где запись?

— На карте. Но нужен компьютер.

В коридоре послышались шаги. Глеб вернулся слишком быстро.

— Босс, полиция приехала, — сказал он. — Поступил звонок, что женщина похитила младенца.

Анна побледнела.

— Я никуда не пойду, — прошептала она.

Я встал между ней и дверью.

— Кто вызвал полицию?

Глеб медленно улыбнулся.

— Не знаю. Но если вы хотите спасти ребёнка, отдайте его мне.

Впервые за всю ночь я увидел в его руке не пистолет, а тонкий металлический ключ, который он сжимал так, будто уже открыл им чужую жизнь. И тогда из палаты донёсся голос незнакомого мужчины:

— Марко, если вы сейчас не выйдете, ваш племянник не доживёт до рассвета…

ЧАСТЬ 3

Я выбежал в коридор, а Анна прижала Веру к груди и последовала за мной. У палаты стоял мужчина в форме охранника больницы, но я сразу понял: он не был охранником. Настоящий сотрудник носил бейдж на правой стороне, а у этого пластик висел слева.

— Отойдите от двери, — сказал я.

— Ребёнок нуждается в питании, — ответил он. — Его должны передать матери-кормилице.

— У него нет матери.

— Тогда передайте его нам.

Глеб шагнул рядом.

— Марко, не усложняй.

Я посмотрел на него.

— Ты вызвал их?

Он ничего не ответил.

Анна поставила футляр на подоконник.

— Сейчас вы всё услышите, — сказала она.

В соседней комнате стоял старый компьютер для посетителей. Я вставил карту памяти. Экран мигнул, и раздался голос Елены. Она говорила тихо, торопливо, словно записывала послание в машине.

«Марко, если ты это слышишь, значит, я не успела сказать тебе лично. Авария будет выглядеть случайной. Но она не случайна. Глеб передал людям Савельева расписание моих поездок и сведения о ребёнке. Они хотят забрать Лео и использовать его, чтобы заставить тебя уступить порты и счета».

Глеб отступил.

— Это подделка.

На записи Елена продолжала:

«Я узнала, что документы о поставках оружия спрятаны в сейфе твоего кабинета. Глеб помогал Савельеву не один год. Я оставила копию доказательств у Анны Рудневой. Она единственная, кому доверяю. Если Марко будет рядом с Глебом, не отдавай ему ребёнка».

В комнате стало так тихо, что я слышал звяканье латунной звёздочки на одеяле Веры.

Я медленно повернулся к Глебу.

— Ты знал, что Елена беременна?

— Все знали.

— Нет. Все знали, что она ждёт ребёнка. Ты знал, в какой день она поедет за город.

— Ты обвиняешь меня на основании голоса мёртвой женщины?

— Нет, — сказала Анна. — На основании того, что вы сказали мне ночью у дома.

Глеб резко повернул голову.

Анна достала телефон.

— Вы сказали: «Марко ещё не знает, что мальчик родился». Но я никому не сообщала о родах. Даже больнице, которая отправила вас. Вы пришли раньше, чем узнали официально.

Глеб побледнел.

Я вспомнил его странный звонок в 3:58, ещё до того, как мне сообщили о смерти Елены. Тогда он сказал, что просто проверял, где я.

— Ты был рядом с машиной, — произнёс я.

— Я пытался спасти её!

— И поэтому забрал документы?

Он бросился к подоконнику. Я перехватил его руку, а Анна отступила, прижав Веру к плечу. В ту же секунду в коридоре появились настоящие полицейские. Их вызвала заведующая отделением, услышавшая спор.

Глеб кричал, что я преступник и удерживаю женщину. Но его голос уже никого не убеждал.

Полицейский нашёл у него ключ от служебного гаража и телефон с сообщениями Савельева. На последнем было написано: «После передачи ребёнка уберите свидетелей».

Я смотрел на экран и чувствовал не победу, а тяжесть. Елена умерла, потому что слишком поздно поняла, кому доверяла.

Анна тихо спросила:

— Теперь вы отдадите Лео мне?

— Если вы согласитесь его кормить.

— Соглашусь. Но только если вы поклянётесь, что больше не будете решать чужие судьбы страхом.

Я хотел ответить, но в этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился номер клиники, куда Елена должна была отвезти Лео на повторное обследование.

Я поднял трубку.

— Господин Кастеллано, — сказал незнакомый голос, — у нас есть второй ребёнок. И если вы хотите, чтобы он остался жив, вам придётся приехать одному…