Через три дня после развода бывший муж высмеял моего спутника в ресторане, но его улыбка исчезла после двух слов

— Да, я, — ответила я, глядя на него поверх папки. — И именно поэтому ты пришёл сюда лично.

В столовой повисла такая тишина, что я услышала, как где-то у окна звякнула чайная ложка. На лацкане моего кремового жакета блеснула серебряная брошь в форме ласточки — единственная вещь, оставшаяся мне от мамы. Я машинально коснулась её пальцами, чтобы не выдать, как сильно дрожали руки.

Александр перевёл взгляд на моего отца.

— Артур, это семейный вопрос.

— Нет, — спокойно сказал папа. — Семейным он был до того момента, когда твой сын решил унизить мою дочь при посторонних.

Беатрис вздрогнула, но быстро вернула лицу привычное выражение холодного превосходства.

— Валерия, не драматизируй. Мы пришли не ссориться. Александр хочет исправить ошибку.

— Ошибку? — я закрыла папку. — Вы называете ошибкой три года лжи?

Камилья нервно поправила бриллиантовую браслетку. На внутренней стороне её запястья остался красный след от слишком тесного металла. Я заметила его и вдруг подумала, что даже украденные вещи иногда становятся человеку тесны.

Александр сел напротив меня без приглашения.

— Ты прекрасно понимаешь, что без этого кредита мы потеряем комплекс. Ты хочешь уничтожить компанию из-за личной обиды?

— Я хочу, чтобы ты перестал называть последствия своих поступков моей обидой.

— Твой отец может подписать документы, — вмешалась Беатрис. — Ты убедишь его.

Папа даже не посмотрел на неё.

— Моя дочь ничего мне не должна убеждать. Особенно ради людей, которые три дня назад оставили её с одним чемоданом и счётом за гостиницу.

Я сжала губы. Они не знали, что тот чемодан всё ещё стоял в моей комнате. В боковом кармане лежала мамина брошь, завернутая в носовой платок. Я забрала её в последний момент, когда Александр сказал, что у меня нет права уносить из дома «семейные вещи».

— Ты не можешь так со мной поступить, — тихо сказал Александр.

— Могу. Но пока не решила.

Он резко поднял голову.

— Что это значит?

Я открыла папку снова. На первой странице стояло название компании, которую я считала семейным бизнесом Де ла Веги. Ниже были цифры, подписи и дата, которую я помнила слишком хорошо.

В тот день Александр попросил меня подписать бумаги «для налоговой». Я поверила ему. Как верила человеку, который клялся, что любит меня, пока в его телефоне появлялись сообщения Камильи.

— Прежде чем я поставлю подпись, — сказала я, — ты ответишь на один вопрос.

— На какой?

— Почему в документах указано, что я уже являюсь владельцем контрольного пакета вашей компании?

Беатрис вскочила так резко, что стул ударился о мраморный пол.

— Это невозможно!

Папа протянул руку к папке.

— Валерия, покажи последнюю страницу.

Я перевернула лист. В этот момент снаружи раздался короткий сигнал автомобиля, а у входа остановился незнакомый мужчина с кожаным портфелем. Он посмотрел прямо на меня, достал из него запечатанный конверт и сделал шаг к двери…

ЧАСТЬ 2

…Мужчина вошёл, не снимая мокрого пальто. На его ботинках блестели капли дождя, а на портфеле висела медная бирка с выгравированными инициалами юридической фирмы.

— Господин Мендоса? — спросила я.

— Да. Я привёз то, что ваш отец просил передать лично вам.

Александр поднялся.

— Мы не будем обсуждать деловые бумаги в присутствии постороннего.

— Вы ошибаетесь, — ответил юрист. — Я присутствую здесь именно потому, что мисс Мендоса является стороной сделки.

Камилья посмотрела на него с раздражением.

— Она уже не имеет отношения к нашей семье.

— К вашей семье — возможно, — сказал он. — К вашей компании — как раз имеет.

Папа кивнул на кресло.

— Садитесь, господин Ривера.

Юрист положил конверт на стол. Бумага была плотной, кремовой, с тёмно-красной печатью. Я почувствовала, как под жакетом холодеет спина. Серебряная ласточка на груди зацепилась краем за ткань, и я осторожно освободила её.

— Что это? — спросил Александр.

— Дополнение к соглашению о передаче долей, — ответил Ривера. — И уведомление о нарушении условий финансирования.

Беатрис побледнела.

— Каких ещё условий?

— Тех, которые господин де ла Вега подписал два года назад.

Александр повернулся к отцу.

— Ты подписал что-то с Вanguardia?

— Нет, — сказал папа. — Подписал ты.

У меня перехватило дыхание. Два года назад Александр часто задерживался по вечерам и говорил, что ездит на переговоры. В те месяцы он начал требовать, чтобы я присутствовала на собраниях его компании, хотя потом не давал мне открыть ни одного документа.

Ривера раскрыл тонкую папку, но не коснулся конверта.

— Госпожа Мендоса, вы должны знать: ваш бывший муж использовал вашу подпись не только в налоговых бумагах.

Александр шагнул к столу.

— Не смейте говорить о том, чего не понимаете.

— Я понимаю достаточно. Ваша жена была указана доверенным лицом по нескольким операциям. Но оригиналы подтверждают, что часть долей была передана ей не вами.

— Тогда кем? — спросила я.

Юрист посмотрел на отца.

Папа молчал.

Это молчание ранило сильнее, чем слова Александра. Я всю жизнь думала, что отец просто дал мне новую фамилию и возможность работать в его компании. Я не знала, что он следил за моим браком, что видел его финансовые провалы, что оставлял мне путь к спасению, пока я сама не пойму, с кем живу.

— Папа, — сказала я, — что ты сделал?

— То, что должен был сделать, когда понял, что ты рядом с человеком, который видит в тебе только подпись.

Александр рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Ты хочешь сказать, что Валерия владеет частью нашей компании?

— Не частью, — ответил Ривера. — Достаточной долей, чтобы остановить сделку и потребовать независимой проверки.

Камилья схватила его за рукав.

— Вы не можете разрушить всё из-за этого развода.

Я убрала руку девушки от его пиджака.

— Развод здесь ни при чём. Я просто впервые прочитала документы до того, как их подписать.

В этот момент зазвонил телефон Александра. Он взглянул на экран и резко отступил к окну.

— Кто звонит? — спросила Беатрис.

Александр включил громкую связь.

Из динамика раздался голос незнакомого мужчины:

— Если Валерия сегодня не подпишет отказ от доли, завтра утром в сеть уйдёт запись, на которой она признаётся в махинациях компании. А если она подпишет, исчезнет только одна проблема. Вторая уже знает, где живёт её отец…

ЧАСТЬ 3

…В комнате стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

Александр медленно выключил связь.

— Это не я, — сказал он.

— Ты даже не знаешь, о чём речь, — ответила я.

— Потому что это безумие!

Господин Ривера достал из портфеля небольшой диктофон. На его корпусе была трещина, заклеенная прозрачной лентой.

— Запись сделана вчера в кабинете финансового директора Де ла Веги. Мы получили её вместе с внутренним отчётом.

Он нажал кнопку.

Сначала послышался гул кондиционера, потом голос Александра.

— Валерия подпишет. Она всегда подписывает, если я говорю, что это спасёт семью.

Следом раздался голос Камильи:

— А если не подпишет?

— Тогда мы покажем, что именно она проводила платежи. Все документы оформлены на её имя.

Я перестала чувствовать пальцы. Брошь-ласточка впилась краем в кожу, но боль казалась далёкой.

На записи Беатрис прошипела:

— Девушка без рода должна быть благодарна, что мы вообще впустили её в дом.

Потом Александр сказал фразу, от которой внутри всё оборвалось:

— После перевода долей она станет ненужной. Развод оформим быстро, пока она не догадалась, что является лишь подставным владельцем.

Ривера остановил запись.

Камилья закрыла лицо ладонями.

Беатрис смотрела на сына, будто впервые увидела его.

— Александр, ты говорил, что всё под контролем.

— Мама, замолчи.

— Ты использовал её подпись?

— Я сказал, замолчи!

Я встала. Колени дрожали, но голос неожиданно остался спокойным.

— Вот почему ты просил меня подписывать бумаги поздно ночью. Вот почему говорил, что бухгалтерия требует срочности. Вот почему после развода забрал мой рабочий компьютер.

— Я собирался всё вернуть, — выпалил он.

— Когда? После того как уничтожил бы компанию?

Ривера положил передо мной второй документ.

— Здесь подтверждение передачи контрольного пакета. Ваш отец оформил его на вас шесть месяцев назад. Но вступление в силу зависело от одной вашей подписи.

Я посмотрела на папу.

— Ты знал?

— Я подозревал. Но не хотел снова решать за тебя.

— Ты мог сказать.

— Мог. Но тогда ты бы спасала его, а не себя.

Александр сжал кулаки.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Если откажешься от финансирования, сотни людей потеряют работу.

— Нет, — сказала я. — Они потеряют работу из-за твоего мошенничества. Я не буду прикрывать его деньгами отца.

Телефон Риверы завибрировал. Он прочитал сообщение и нахмурился.

— Что случилось? — спросила я.

— Банк приостановил кредит до окончания проверки. И ещё… возле дома господина Мендосы обнаружили автомобиль без номеров.

Папа побледнел.

Александр быстро поднял взгляд.

— Я не имею к этому отношения.

Ривера достал из конверта фотографию. На ней был тот самый автомобиль, а рядом — человек в капюшоне. В руке он держал копию моего паспорта.

— Это уже не корпоративная война, — сказал юрист. — Кто-то решил заставить вас подписать документы силой.

В ту же секунду в коридоре погас свет. Снаружи хлопнула дверь. Папа потянулся ко мне, а Александр впервые отступил от стола.

Из темноты раздался голос:

— Валерия, у тебя пять минут, чтобы выбрать, кого ты спасёшь…