Я ворвался в детскую с оружием, увидел незнакомку у сына — и человек за моей спиной внезапно перестал дышать

Когда я поднял пистолет на незнакомую женщину в детской, мой умирающий сын впервые за две недели начал глотать.

До этого в комнате звучал только аппарат. Писк. Пауза. Писк. Каждый звук резал меня сильнее, чем осколки, оставшиеся в ладони после взрыва, убившего Софию.

Лео родился раньше срока, через несколько часов после того, как наша машина вспыхнула на Бруклинском мосту. Мы возвращались с благотворительного вечера и спорили, какого цвета будут стены в детской. София положила руку на живот и сказала:

— Теперь у нас всё получится, Алессандро.

Она больше не открыла глаз.

Врачи спасли ребёнка, но не смогли заставить его есть. Смесь он выплёвывал. Донорское молоко не принимал. Специальное питание, которое доставили самолётом из Европы, лишь ухудшило его состояние.

На четырнадцатый день неонатолог доктор Рид отвёл меня в коридор. В руках у него дрожал пластиковый стакан с остывшим кофе.

— Скажите прямо, — потребовал я. — Сколько у него времени?

— Если он не начнёт получать питание сегодня, возможно, сорок восемь часов.

— Я заплачу сколько угодно.

— Деньги не заставят его глотать.

Я привык покупать решения. Людей, компании, молчание, страх. Но рядом с крошечной кроваткой всё это оказалось бесполезным.

В тот вечер в дом привели новую горничную. Ханна Коллинз была тихой женщиной с усталыми глазами и медным колокольчиком на связке ключей. Он звенел всякий раз, когда она проходила по мраморному коридору.

— У неё есть опыт ухода за младенцами? — спросил я управляющего.

— Только уборка, господин Росси.

— Тогда пусть убирает и держится подальше от детской.

Я сам установил это правило. Никто, кроме врачей и ночной сиделки, не имел права входить к Лео.

В два часа ночи меня разбудил охранник.

— Господин Росси, движение на верхнем этаже. В детской кто-то есть.

Я выскочил из постели, схватил оружие и побежал вверх. Медный звон раздался за дверью, потом оборвался.

Я ворвался внутрь.

Ночная сиделка спала в кресле. Рядом стоял недопитый бокал вина. А Ханна держала Лео у груди. Её форменная блузка была расстёгнута, ребёнок прижимался к её коже, а монитор впервые за много дней показывал не падение, а подъём.

— Не двигаться! — крикнул я.

Ханна замерла. По её лицу текли слёзы.

— Положите моего сына.

— Пожалуйста, сначала посмотрите на экран.

— Я сказал, положите его!

— Он ест.

Лео сглотнул.

Раз.

Потом ещё раз. Его пальцы сжались на её плече, а серый цвет лица начал сменяться розовым.

В комнату вбежал доктор Рид и остановился у порога.

— Боже мой, — прошептал он.

Я всё ещё держал палец на спусковом крючке.

Ханна посмотрела прямо на меня.

— Если хотите убить меня, сделайте это после того, как он закончит, — сказала она. — Но сначала послушайте, что я нашла внизу…

ЧАСТЬ 2

— Что вы нашли? — спросил я, не опуская оружия.

Ханна осторожно прикрыла Лео одеялом. Медный колокольчик на её ключах качнулся и тихо ударился о металлическую пряжку.

— В кладовой, — сказала она. — Там есть холодильник для сцеженного молока. Я увидела его, когда убирала кухню. На дверце стояла дата сегодняшнего дня, но внутри всё было пусто.

Доктор Рид нахмурился.

— Донорское молоко хранилось в медицинском крыле.

— Нет, — ответила Ханна. — Я сама носила туда контейнеры. Их забирала ночная сиделка.

Я повернул голову к женщине в кресле. Её подбородок лежал на груди, дыхание было тяжёлым, а бокал вина блестел у ноги.

— Проверьте кровь, — приказал я доктору.

— Уже проверяю.

— А вы, — я посмотрел на Ханну, — почему вообще смогли его накормить?

Она прижала Лео к себе. В её глазах было такое горе, будто вопрос ударил по незажившей ране.

— Потому что у меня недавно была дочь.

В комнате стало тихо.

— Была?

— Лили. Ей было три дня до срока. Мой бывший муж столкнул меня с лестницы. Ребёнок не пережил падение.

Я заметил тонкий белый шрам у неё на запястье и понял, что она держит Лео не как служанка. Она держала его как мать, которая снова получила шанс услышать чужое дыхание.

— Сколько времени вы… — начал я.

— Молоко не исчезло вместе с Лили. Моё тело не знало, что она умерла. Я сцеживалась, пока не стало больно. Потом выливала всё в раковину.

Доктор Рид взял образец. Лео продолжал есть.

Через десять минут пришёл результат: молоко подходило, а показатели ребёнка улучшались прямо на глазах.

— Это не чудо, — сказал доктор. — Это питание, которое он принимает.

— Почему никто не сказал мне о Ханне? — спросил я.

Ночная сиделка внезапно зашевелилась.

— Я ничего не делала, — пробормотала она.

— Вы ещё даже не слышали обвинения.

Она побледнела.

Охрана вывела её из комнаты, а я попросил Ханну остаться. Утром она рассказала, что перед тем, как прийти в мой дом, несколько недель жила в приюте. Её бывший Маркус Дейн исчез сразу после смерти Лили. Полиция не нашла его.

— Он говорил, что если я кому-нибудь расскажу о лестнице, то пожалею, — прошептала она.

— Вы видели его после этого?

— В день, когда меня приняли на работу. Он стоял у ворот вашего дома.

У меня внутри всё похолодело.

Взрыв, убивший Софию, официально считался нападением неизвестных. Я уничтожил двух исполнителей, но заказчик исчез. Теперь рядом с моим сыном оказалась женщина, которую преследовал опасный человек.

В полдень я вызвал начальника охраны, Дэниела Прайса.

— Покажите запись с камер за последние три недели.

Он не поднял глаз.

— Система дала сбой в ночь взрыва.

— А камеры у ворот?

— Тоже.

— Забавно, — сказал я. — Особенно потому, что я лично менял сервер неделю назад.

Дэниел сжал пальцы. На его манжете блеснула свежая царапина.

В этот момент телефон Ханны завибрировал. Она взглянула на экран и отшатнулась.

— Это невозможно, — прошептала она.

— Кто звонит?

Она показала мне сообщение с неизвестного номера: «Ты всё ещё кормишь чужого ребёнка? Тогда сегодня ночью он умрёт вместе с тобой».

Я вызвал полицию, запер дом и приказал никому не покидать его. Через час на пороге появился адвокат Софии, Ричард Коул, с чёрной папкой под мышкой.

— Я нашёл это в вещах вашей жены, — сказал он. — Она просила передать вам только в случае опасности.

— Почему вы молчали?

— Потому что она запретила открывать папку, пока не появится ребёнок.

Он положил её на стол.

На обложке рукой Софии было написано: «Алессандро. Если Лео выживет, сначала послушай запись».

Ричард достал из кармана маленький ключ и вставил его в замок папки. Но прежде чем повернуть, внизу раздался звук разбитого стекла, а затем крик охранника…

ЧАСТЬ 3

Мы выбежали в холл. В семь сорок вечера окна зимнего сада были разбиты, а на мраморном полу лежал камень, обёрнутый в детскую пелёнку.

Охрана окружила Ханну и Лео. Я выхватил папку у Ричарда и прижал её к груди.

— Все двери запереть, — приказал я. — Никто не выходит.

Снаружи завыла сирена. Доктор Рид оставался в детской, подключая Лео к наблюдению. Ханна стояла возле лестницы, белая как стена.

— Он пришёл за мной, — сказала она.

— Нет. Он пришёл за тем, что вы знаете.

В кабинете мы закрыли жалюзи. Ричард положил передо мной старый диктофон и несколько документов.

— София записала разговор за два дня до взрыва, — сказал он. — Она подозревала, что кто-то сливает сведения о ваших перевозках и благотворительном фонде.

— Почему она не сказала мне?

— Потому что боялась, что вы начнёте войну, не проверив факты.

Я нажал кнопку.

Сначала послышался шум ресторана. Затем голос Софии:

— Я знаю, что деньги уходят через счета фонда. И знаю, что ты встречался с Виктором Беллини.

Другой голос ответил:

— Твой муж никогда не узнает. Он слишком занят тем, чтобы мстить всем подряд.

Я узнал голос Дэниела Прайса.

Следом раздался голос Виктора Беллини, моего делового партнёра и человека, которому я доверял пятнадцать лет:

— После взрыва Алессандро будет занят похоронами. Компания достанется нам. Но ребёнок должен исчезнуть тоже.

Ханна закрыла рот ладонью. Ричард остановил запись.

— Дальше хуже, — сказал он. — София успела отправить копию на защищённый счёт. Но перед смертью оставила ещё один файл.

Он открыл папку. Внутри лежал список переводов, фотографии машины Виктора у медицинского центра и заключение о подмене питания в детской.

— Ночная сиделка получала деньги, чтобы не давать Лео молоко, — объяснил Ричард. — Она разбавляла смесь водой и выливала донорские контейнеры. Цель была простой: ребёнок должен был умереть естественной смертью.

У меня задрожали руки.

— А Ханна?

— Её наняли намеренно. Маркус Дейн работал на Виктора. Он знал о её молоке и рассчитывал, что после смерти Лили Ханна станет удобным свидетелем, которого легко обвинить в похищении ребёнка.

Ханна прошептала:

— Значит, он привёл меня сюда.

— Да, — ответил Ричард. — Но не учёл, что вы спасёте Лео раньше, чем они успеют закончить план.

В дверь ударили.

Дэниел вошёл с пистолетом в руке.

— Отдайте папку, Алессандро.

— Опусти оружие.

— Вы ничего не понимаете. Виктор уже уехал. Если запись попадёт в полицию, погибнут люди.

— Ты говоришь о тех, кого сам собирался убить?

Дэниел шагнул вперёд. В этот момент из динамика диктофона снова раздался голос Виктора:

— Дэниел, если Алессандро сопротивляется, убери и женщину. Ребёнок без неё долго не протянет.

Дэниел застыл. Он впервые услышал собственное имя в чужом приказе и понял, что его использовали.

За дверью появились полицейские, которых вызвал Ричард. Дэниел медленно положил оружие на пол.

Но телефон на столе зазвонил.

Ричард взглянул на экран и побледнел.

— Это из клиники, — сказал он. — Виктор добрался до врача, который подписывал документы о смерти Лили. И врач только что сообщил, что девочка была записана под другим именем…