ЧАСТЬ 4

Виктор не успел договорить.

Рэймонд ударил его рукоятью пистолета в плечо, и тот рухнул на колени.

— Никто не тронет мальчика, — сказал старик.

Я уже набирал номер доктора Миллера.

— Где Энцо?

— В своей комнате, — ответил врач. — Я не выезжал из клиники.

Я посмотрел на Бианку.

Она побледнела ещё сильнее.

— Значит, сообщение отправил не Виктор.

— А кто? — спросил я.

Виктор поднял голову с пола.

— Вы всё равно проиграли.

Я не стал отвечать.

Позвонил начальнику городской полиции, с которым годами избегал встреч. В этот раз мне пришлось объяснять всё: нападение, счета, записи, имена людей Виктора.

— Вы понимаете, что сами подписываете себе проблемы? — спросил он.

— Понимаю.

— И готовы передать документы?

Я посмотрел на чёрную книгу.

— Да.

Виктор рассмеялся.

— Ты отдашь им всё? После того как столько лет строил эту систему?

— Это была не моя система. Я просто слишком долго позволял тебе управлять ею.

Через двадцать минут дом заполнили следователи. Виктора посадили на стул в гостиной и сняли с него часы, телефон и кольцо с гербом нашей организации.

Он требовал адвоката.

Его адвокат приехал через сорок минут, выслушал запись Сары и просмотрел страницы книги.

— Я не буду участвовать в этом, — сказал он.

— Ты мне нужен, — прошипел Виктор.

— Нет. Вам нужен кто-то, кто умеет защищать виновных. Я защищаю клиентов, которые не лгут мне с первой минуты.

Он положил папку на стол и ушёл.

Виктор смотрел ему вслед, не понимая, как быстро вокруг него стало пусто.

Потом следователь включил диктофон Сары ещё раз.

Её голос прозвучал из маленького динамика, хриплый, уставший, но ясный.

«Не вини себя за то, что не смог спасти меня».

Я стоял у окна и слышал каждое слово так, будто Сара говорила прямо за моей спиной.

Виктор тоже слышал.

Впервые он опустил глаза.

— Ты сама вошла в эту игру, — сказал он тихо.

— Нет, — ответил я. — Это ты втянул её в неё.

Он посмотрел на меня.

— Я сделал то, что должен был. Тебя нужно было ослабить. Пока ты скорбел, я мог забрать всё.

— Ты убил её ради денег?

— Ради власти.

Эти слова записали на камеру следователя.

Виктор услышал их через несколько секунд, когда запись воспроизвели для протокола. Его собственный голос прозвучал из динамика холоднее, чем он ожидал.

«Ради власти».

Он отвернулся.

Я впервые увидел, как человек узнаёт себя и не может вынести этого лица.

На рассвете его увезли.

Не было крика. Не было красивой мести. Только щелчок наручников и дождь по окнам.

После этого я поднялся в детскую.

Энцо спал, положив голову на плечо Бианки. На ковре лежала разбитая лампа, а рядом — деревянный самолёт с одной оторванной крышкой.

Под кроватью я нашёл латунную ласточку.

Цепочка порвалась во время драки. Я поднял подвеску и долго держал её в ладони.

Бианка стояла у окна.

— Ты можешь уйти, — сказал я.

— Могу.

— После всего, что случилось, ты ничего мне не должна.

— Я знаю.

— Но Энцо будет искать тебя.

Она посмотрела на него.

— Я тоже буду искать его.

Так она осталась.

Не как наёмная няня.

Как человек, которому мы оба доверяли.

Через три недели я закрыл восточное крыло дома. Там больше не было охраны, тайных камер и людей, которые приходили ночью с оружием. Я продал часть предприятий, передал документы следователям и начал работать с адвокатами, чтобы вывести из моей жизни всё, что Виктор построил на страхе.

Это было труднее, чем я думал.

Каждое утро я отвозил Энцо в небольшую школу возле озера. Мы ехали без колонны машин. Иногда он молчал всю дорогу, иногда показывал мне уток у воды.

Однажды в ноябре выпал первый снег.

Энцо сидел на кухне и рисовал. Бианка готовила какао, и по дому впервые за много лет пахло корицей, а не оружейным маслом и холодным кофе.

— Что ты рисуешь? — спросил я.

Он поднял лист.

На нём были три человека, стоявшие под большим жёлтым зонтом.

Я, Энцо и Бианка.

Над нами он нарисовал маленькую ласточку.

— Это мама? — спросил я.

Энцо кивнул.

Потом взял карандаш и вывел под рисунком первое слово за тринадцать месяцев.

«Дом».

Я не смог сразу ответить.

Бианка отвернулась к окну, чтобы он не увидел её слёз.

Через два месяца мне пришло письмо от Виктора.

Он писал из следственного изолятора. Просил встретиться. Обещал рассказать, где спрятаны остальные деньги, если я помогу ему получить более мягкие условия.

Я прочитал письмо один раз.

Потом положил его в ящик, где хранились старые счета.

Вечером Виктор позвонил с разрешённого телефона.

— Артур, ты не понимаешь, что без меня всё рухнет.

— Уже не рухнуло.

— Мы были братьями.

— Нет. Мы были друзьями. Ты сам решил стать моим врагом.

— Я могу вернуть тебе всё.

Я посмотрел на Энцо. Он сидел на полу и собирал деревянный самолёт, осторожно прикрепляя отломанную крышку.

— Мне больше не нужно всё.

— Тогда чего ты хочешь?

Я ответил не сразу.