ЧАСТЬ 4

Натан ещё держал телефон у лица, когда в банкетный зал вошла женщина в тёмном пальто.

Она не выглядела полицейской.

В одной руке у неё был кожаный портфель, в другой — прозрачный пакет с печатью архива.

— Меган Рид? — спросила она.

— Да.

— Я Анна Воронцова, следователь по финансовым преступлениям. Ваш отец не только подделал заявление на передачу дома. Он использовал архивные данные вашей бабушки для оформления нескольких займов.

Мать издала тихий звук, похожий на всхлип.

Отец рванулся к двери.

— Томас, остановитесь, — сказала Анна.

Он остановился.

Не потому, что хотел.

Потому что у двери стояли двое сотрудников.

— Я ничего не крал, — сказал он.

— Тогда вам нечего бояться.

— Мне нужен адвокат.

— Он уже отказался от разговора с вами, — спокойно ответила Анна. — Я слышала, как он сказал, что не будет защищать человека, который скрыл от него существование второго кредита.

Отец посмотрел на мать.

— Ты звонила ему?

— Я не знала, что делать.

— Ты должна была молчать!

Именно тогда Натан снова включил запись.

Из телефона раздался голос отца:

«Меган сама виновата. Она всегда была слишком упрямой. Если придётся, мы сделаем так, чтобы она выглядела опасной для себя».

В зале повисло молчание.

Отец слышал собственные слова со стороны.

Я видела, как меняется его лицо. Сначала он пытался не узнавать голос. Потом напряг челюсть. Затем опустил глаза.

— Вы записывали меня незаконно, — прошептал он.

— На семейных встречах, где вы обсуждали подделку документов и давление на собственную дочь, — ответил Натан. — А часть разговоров была записана на камеру в кабинете вашей компании.

Клэр стояла у стены, прижимая ладонь к губам.

— Папа, зачем ты втянул меня?

Отец не ответил.

Анна открыла портфель и достала ордер.

— Томас Рид, вы задержаны по подозрению в мошенничестве, подделке документов, незаконном оформлении залога и нападении.

Мать закрыла глаза.

— А я?

— Вам придётся пройти отдельно. Вы подписывали заявления и передавали банковские документы.

— Я не знала, что всё настолько серьёзно.

— Незнание не отменяет подпись.

Клэр шагнула к Натану.

— Ты всё это время расследовал мою семью?

— Я расследовал документы. Но теперь мне нужно спросить тебя о другом.

Он вынул из портфеля ещё один конверт.

На нём стояла дата за три дня до помолвки.

— Что это? — спросила Клэр.

— Копия соглашения между твоим отцом и компанией «Северный берег». Если дом Меган перейдёт к тебе, ты должна будешь продать его через сорок восемь часов. Но внизу есть пункт, о котором он тебе не сказал.

Клэр развернула лист.

Её глаза пробежали по строкам, и лицо стало совершенно белым.

— Здесь написано, что после продажи я не получу ничего.

— Всё уйдёт кредитору, — сказал Натан. — Твой отец хотел оставить тебя с долгами и обвинить во всём тебя.

Клэр медленно села на стул.

Я не чувствовала торжества.

Только усталость.

Я посмотрела на отца. Он уже не казался сильным. Просто пожилой человек в дорогом костюме, который слишком долго думал, что страх заменяет любовь.

— Почему ты не попросил меня о помощи? — спросила я.

Он поднял глаза.

— Ты бы отказала.

— Да. Но я бы не стала превращать тебя в преступника.

Через неделю суд запретил любые операции с моим домом. Экспертиза подтвердила подделку подписи. Компания-кредитор отозвала требования, когда выяснилось, что залог был оформлен без права распоряжения имуществом.

Отец получил срок.

Мать признала вину в передаче документов и согласилась сотрудничать со следствием. Клэр расторгла помолвку на несколько месяцев, но Натан не ушёл. Он сказал ей, что доверие не возвращается одним разговором, однако может начаться с правды.

Я не вернулась к родителям.

Мой дом остался моим.

Но самое важное произошло не в суде.

Через четыре месяца я переехала в другой город, ближе к морю, и устроилась реставратором старых книг. Марк открыл небольшую мастерскую по ремонту мебели. По вечерам мы гуляли по набережной, покупали горячий хлеб и учились говорить о будущем без оглядки на прошлое.

Однажды в ноябре мне пришло письмо.

От отца.

Внутри была фотография нашего старого дома и короткая записка: «Я всё понял. Позволь мне вернуться».

Я долго держала лист над мусорным ведром.

Потом написала один ответ:

«Я больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений».

И не добавила ничего.

В тот вечер я открыла бабушкину зелёную коробочку. Серебряная птица с янтарным глазом лежала внутри, как маленький кусочек света.

Я приколола её к пальто и вышла на улицу.

Впервые за много лет мне не нужно было ни перед кем оправдываться.

Марк ждал у ворот.

— Готова?