Меня назвали последним выбором прямо в лавке, но вошедший хозяин ранчо заставил обидчика замолчать

Себастьян Карденас бросил на прилавок коробку с музыкальной шкатулкой и заявил, что ни один мужчина в Сан-Хасинто не выберет меня даже в последнюю очередь.

В лавке повисла такая тишина, что я услышала, как внутри шкатулки дрогнула пружина. Две женщины у окна прикрыли улыбки веерами. Себастьян наслаждался их вниманием.

— Повтори, — сказала я.

— Я сказал, что ты для всех здесь последний выбор. Слишком высокая, слишком упрямая и слишком умная для женщины, которая должна молчать.

Я посмотрела на его белые пальцы, на золотую печатку отца-банкира и на своё отражение в стекле витрины. Мне было двадцать восемь. Я давно научилась не плакать там, где люди ждали слёз.

— Какое счастье, — ответила я и подтолкнула шкатулку к нему. — Я никогда не просила тебя выбирать меня.

В этот момент звякнул колокольчик над дверью.

Вошёл высокий мужчина в чёрном сюртуке. На его сапогах засохла жёлтая пыль, а в руках он сжимал широкополую шляпу. Женщины перестали улыбаться. Себастьян побледнел.

Это был Сантьяго де ла Вега, хозяин крупнейшего ранчо во всей Чиуауа. После смерти жены он три года отказывался от ужинов, балов и всех невест, которых ему пытались навязать влиятельные семьи.

Сантьяго подошёл прямо ко мне.

— Сеньорита Маркес.

— Сеньор де ла Вега.

— Вы писали жалобу на железнодорожную компанию?

Я не ожидала этого вопроса. Несколько недель я сверяла квитанции, даты и вес грузов, пока не доказала, что с торговцев Сан-Хасинто брали двойную плату.

— Писала.

— И добились возврата денег?

— Только потому, что цифры не умели лгать.

Сантьяго перевёл взгляд на Себастьяна.

— А ты сказал, что она последний выбор?

— Мы просто шутили.

— Тогда тебе стоит научиться шутить умнее. Эта женщина ведёт лавку лучше, чем твой отец ведёт банк.

Себастьян схватил коробку и вышел. Колокольчик над дверью звякнул ещё раз, будто поставил точку.

Сантьяго положил передо мной карточку.

— Мне нужен человек, который умеет читать цифры.

В его ранчо двадцать лет копились счета, договоры на воду, записи о стадах и железнодорожные накладные. Он подозревал, что кто-то из доверенных людей крадёт деньги, но приглашённые бухгалтеры находили лишь беспорядок.

— Шестьсот песо в месяц, — сказал он. — И мой человек будет помогать вашему отцу в лавке.

Этих денег хватало на врача для папы, на выплату ипотеки и на жизнь без постоянного страха.

— Почему вы пришли ко мне, если в столице полно бухгалтеров?

Сантьяго долго смотрел на меня.

— Потому что вы спросили, где ловушка. Остальные услышали только сумму.

В понедельник я приехала на ранчо. В кабинете пахло пылью, кожей и засохшими чернилами. Счета лежали в ящиках для инструментов, договоры были засунуты в сапоги, а книги покрывал толстый слой песка.

Я работала до вечера и нашла странность в закупках зерна. Когда стадо уменьшалось, счета росли. Кто-то оплачивал тонны корма, который никогда не приезжал.

— Кто утверждает эти платежи? — спросила я, когда Сантьяго появился в дверях.

Его лицо стало жёстким.

— Эусебио Барраган. Он служил ещё моему отцу. Тридцать лет.

— Тогда он крадёт у вас не меньше пяти лет.

— Он нёс гроб моего отца.

— Цифры не знают, чей гроб он нёс. Они говорят только правду.

Сантьяго сжал кулаки.

— Докажите.

— Мне нужны железнодорожные записи.

Он кивнул, но договорить мы не успели. В кабинет вбежала экономка Матильда.

— Дон Эусебио приехал. Говорит, хочет поприветствовать новую бухгалтершу.

Через несколько секунд на пороге появился седой мужчина с тёплой улыбкой.

— Так вы та самая девушка из лавки, — произнёс он, пожимая мне руку. — Не тревожьтесь из-за сложных счетов. Это работа для мужчин с опытом. Вам можно поручить письма.

— Как хорошо, — ответила я, опуская глаза. — Я боялась, что не пойму цифр.

Эусебио улыбнулся шире.

Но его взгляд скользнул к раскрытым книгам.

Это был не взгляд доброго старика.

Это был взгляд вора, который увидел чужую руку внутри своего тайника.

Он медленно снял перчатку и потянулся к самой толстой книге…

ЧАСТЬ 2

Он потянулся к самой толстой книге, но я успела накрыть страницу ладонью.

— Эта книга испачкана, дон Эусебио, — сказала я. — Не стоит пачкать пальцы.

Его улыбка не исчезла, но стала неподвижной.

— Я тридцать лет держал в руках эти счета и ни разу не испачкался.

— Значит, вам повезло.

Сантьяго шагнул между нами.

— Эусебио, Елена будет проверять все записи. Я сам поручил ей это.

— Разумеется, хозяин. Только неопытность иногда принимает беспорядок за преступление.

— А опыт иногда принимает чужую доверчивость за разрешение красть, — ответила я.

Матильда у двери уронила медную подставку. Звон разнёсся по кабинету. Эусебио посмотрел на меня так, что у меня похолодели пальцы.

В тот вечер я заперла найденные книги в небольшом дорожном сундуке. На крышке была выжжена лошадь с поднятой передней ногой — подарок матери, который я много лет брала с собой, когда боялась потерять самое важное.

— Вы понимаете, против кого выступаете? — спросил Сантьяго, провожая меня к конюшне.

— Против цифр.

— Эусебио знает каждую дверь на этом ранчо.

— Тогда я буду запирать двери и проверять окна.

Он впервые улыбнулся.

— Вы всегда так отвечаете?

— Только когда собеседник задаёт вопрос, на который уже знает ответ.

Ночью я проснулась от скрипа пола. В окне мелькнула тень. Я схватила подсвечник и выбежала в коридор, но увидела лишь распахнутую дверь кабинета.

Сундук стоял на месте. Замок был цел.

Зато одна книга исчезла.

Утром Сантьяго нашёл меня во дворе. Ветер трепал край моего коричневого платка, а на ладони лежал сорванный медный колокольчик от двери кабинета.

— Его не было вчера, — сказала я.

Сантьяго забрал колокольчик.

— Значит, кто-то хотел войти бесшумно.

— Или выйти.

Мы отправили Матильду в город за железнодорожными накладными. К полудню она вернулась с пачкой бумаг, перевязанной бечёвкой. В накладных стояли подписи Эусебио, но на каждой второй странице груз числился доставленным в дни, когда железнодорожная ветка была закрыта из-за наводнения.

— Этого хватит, — сказал Сантьяго.

— Пока нет. Кто-то мог подделать только его подписи.

Я заметила другое: на нескольких листах стоял банковский штамп Карденаса.

Себастьян.

Сантьяго увидел выражение моего лица.

— Что такое?

— Ваши деньги проходили через банк Карденаса.

Он резко выпрямился.

— Ты уверена?

— Я проверяла его счета в лавке. Этот штамп не случайность.

В тот же вечер к ранчо подъехали двое всадников. Первым был Себастьян, вторым — его отец, дон Рамиро Карденас. За ними ехал городской нотариус.

— Мы пришли забрать девушку, — сказал банкир. — Она украла бумаги из моего банка и пыталась шантажировать моего сына.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Это ложь.

— У нас есть свидетели, — усмехнулся Себастьян.

Сантьяго встал на крыльце.

— Убирайтесь с моей земли.

— Вы защищаете женщину, которая уже вас обманула? — спросил Рамиро. — Завтра весь город узнает, что она подделывала счета.

Он бросил на стол нотариуса заявление с моей подписью. Подпись была похожа на мою, но буква «М» в ней была слишком узкой.

Я поняла: кто-то заранее готовил ловушку.

— Дайте мне посмотреть бумагу, — сказала я.

Себастьян рассмеялся.

— Тебе уже никто не поверит.

И тогда из конюшни донёсся крик Матильды:

— Сеньорита Елена! Я нашла то, что вы искали!

Мы бросились туда. В старом седельном ящике лежала пропавшая книга, а рядом — маленький ключ, которого я никогда прежде не видела.

Сантьяго поднял его двумя пальцами.

— От какого замка он?

Я посмотрела на Эусебио, стоявшего позади всех.

Он впервые перестал улыбаться.

— От тайника в кабинете, — тихо сказала я.

Сантьяго повернул ключ к солнечному свету.

В этот момент из города прискакал запыхавшийся мальчишка с телеграммой.

— Господин де ла Вега, — выдохнул он. — Ваша покойная жена оставила распоряжение, которое нотариус должен огласить сегодня до заката…

Эусебио шагнул к нему, будто хотел вырвать телеграмму из рук, но Сантьяго оказался быстрее.

Он развернул лист, прочитал первую строку и резко поднял глаза на старика.

— Почему моя жена написала ваше имя рядом с предупреждением?..

ЧАСТЬ 3

— Почему моя жена написала ваше имя рядом с предупреждением? — повторил Сантьяго.

Эусебио побледнел.

Нотариус снял очки и попросил всех пройти в кабинет. Солнце уже клонилось к горам, и красный свет лежал на столе рядом с раскрытой книгой.

— Покойная донья Клара передала мне это письмо за две недели до смерти, — сказал нотариус. — Она велела открыть его только в присутствии господина де ла Веги и человека, который проверит счета ранчо.

Эусебио шагнул к двери.

— Это безумие. Женщина была больна и подозревала всех.

— Она подозревала только тех, кто имел причины бояться, — ответила я.

Нотариус вскрыл запечатанный пакет. Внутри лежали три железнодорожные накладные, банковские выписки и лист бумаги с почерком Клары.

— «Если со мной что-нибудь случится, ищите деньги не на ранчо, а в банке Карденаса», — прочитал он.

Себастьян перестал дышать так шумно.

— Мой отец не имеет к этому отношения.

Я разложила документы на столе.

— Имеет. Вот переводы за зерно, которого не существовало. Вот счета за воду, которую ранчо никогда не получало. А вот подтверждение, что деньги после подписи Эусебио уходили на счёт, открытый на имя подставной компании.

Сантьяго посмотрел на банкира.

— Кто владел этой компанией?

Нотариус поднял последний лист.

— Дон Рамиро Карденас и Эусебио Барраган. Поровну.

В кабинете стало так тихо, что слышно было потрескивание фитиля в лампе.

— Ты украл у меня, — сказал Сантьяго.

Эусебио опустил плечи.

— Я спасал это ранчо, когда ваш отец разорился.

— Ты воровал у моей семьи.

— А ваш отец даже не замечал! Он подписывал всё, что я клал перед ним.

Себастьян резко повернулся к отцу.

— Ты знал?

Рамиро молчал.

Я достала из книги страницу с моей поддельной подписью.

— Они собирались обвинить меня, если проверка дойдёт до банка. Но не успели уничтожить черновик.

Сантьяго взял лист. Его пальцы дрожали.

— Елена, ты могла уйти.

— Могла. Но тогда они сделали бы меня виновной.

Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел не бухгалтершу из лавки, а человека, которому доверял больше, чем всем вокруг.

Рамиро отступил к стене.

— Вы не понимаете, что делаете. Если эти документы попадут властям, рухнет не только мой банк. Половина города останется без денег.

— Половина города уже жила без денег, — ответила я. — Потому что вы забирали их по кусочкам.

Снаружи послышался топот лошадей. К ранчо подъехали окружной прокурор и двое стражников. Матильда, заметившая их из окна, успела вызвать их ещё утром, пока мы разбирали документы.

Эусебио бросился к столу, но Сантьяго перехватил его руку.

— На этот раз вы никуда не уйдёте.

Стражники увели старика. Рамиро попытался последовать за ним, однако прокурор остановил его у двери.

Себастьян остался один посреди кабинета. Он посмотрел на меня, и в его глазах не было прежней насмешки.

— Ты всё это время могла уничтожить меня.

— Я хотела только правды.

— Почему он выбрал тебя? — прошептал Себастьян, глядя на Сантьяго.

Сантьяго ответил сам:

— Потому что она не просила, чтобы её выбрали.

Казалось, всё закончилось. Но в этот момент нотариус достал из внутреннего кармана ещё один лист.

— Господин де ла Вега, есть последняя часть распоряжения доньи Клары. Она касается не денег и не счетов.

Он развернул бумагу и прочитал одну строку.

Сантьяго схватился за край стола.

— Нет.

— Что там? — спросила я.

Нотариус посмотрел на него с тревогой.

— Донья Клара утверждает, что перед смертью узнала: её падение с лестницы не было несчастным случаем. И человек, которому она боялась доверять, всё ещё находится рядом с вами…

В дверях стоял Себастьян, а за его спиной уже закрывались ворота ранчо…