Меня похитили из подземного гаража босса, а когда он услышал требование похитителей, его лицо стало совершенно чужим

В тот вечер меня похитили прямо из подземного гаража, а через двенадцать минут Дамиан Кросс приказал перекрыть весь город.

Последним обычным, что я сказала Дамиану, было:

— Чикаго переживёт одну ночь без вас.

На часах было 20:37. Дождь превращал окна сорок второго этажа в чёрные зеркала, а внизу фары ползли по мокрым улицам, будто светящиеся насекомые. Я принесла ему кофе и поставила чашку рядом с папкой контрактов.

Дамиан поднял глаза. В тридцать семь лет он выглядел так, что незнакомые люди инстинктивно подбирали слова. Тёмные волосы, холодные серые глаза, безупречный костюм. На нём была тонкая серебряная закладка для галстука в форме ворона — единственная вещь, которую он позволял себе считать талисманом.

— Я поверю в это, когда увижу, — сказал он.

— Для этого вам придётся закрыть глаза.

— Тогда мы нашли причину проблемы.

Я едва не улыбнулась. Четыре года я была его секретарём и давно научилась различать его редкие шутки по едва заметному движению брови.

— Завтра завтрак с адвокатами в половине девятого. Юридическую проверку Люк перенёс на десять.

— Я знаю. Ты говорила во вторник.

— Во вторник вы опоздали на семь минут.

— Ты считала?

— Это буквально моя работа.

На мгновение его лицо смягчилось.

— Пусть Люк проводит тебя вниз.

— У Люка есть личная жизнь.

— Сомнительно.

Я взяла сумку с кресла. На её ручке болтался маленький медный жетон с изображением трамвая — подарок от отца, который я носила с тех пор, как он умер.

— Спокойной ночи, господин Кросс.

— Напиши, когда доберёшься.

— Прикажите мне это ещё строже.

— Рэйчел.

Одного слова хватило, чтобы я перестала улыбаться. В его голосе не было привычной сухости.

— Напишу, — ответила я.

Я вышла в 20:39.

Лифт спустился в гараж на уровень Б3 в 20:49. Лампы гудели под потолком, дождь шептал в вентиляционных отверстиях. Каблуки стучали по бетону, а медный жетон тихо ударялся о пряжку сумки.

Я достала ключи и заметила, как на телефоне исчезли полоски связи. Сначала четыре. Потом две. Потом ни одной.

Остановившись, я посмотрела на камеру над колонной. Красный огонёк горел.

— Не выдумывай, Рэйчел, — пробормотала я.

Через несколько шагов огонёк погас.

За спиной хлопнула дверца автомобиля. Послышались шаги — спокойные, неторопливые. Я не побежала. Дамиан однажды сказал Люку, что паника уничтожает полезную информацию.

Белая колонна. Уровень Б3. Северный выезд в тридцати ярдах. Лифт позади. Камера не работает.

Я потянулась к тревожной кнопке на телефоне.

Свет мигнул.

Чья-то ладонь зажала мне рот, а медный жетон сорвался с сумки и звякнул по полу. Я успела увидеть только чёрный рукав и почувствовать резкий запах гвоздики. Потом мир провалился.

Позже Люк восстановил события по камерам. В 20:50 камера отключилась. В 20:51 снова заработала. Машина осталась на месте. Моя сумка лежала у водительской двери, телефон — в нескольких шагах.

А в кабинете Дамиана кофе ещё был горячим.

В 21:02 он позвонил мне впервые. В 21:04 — второй раз. В 21:06 разбил телефон о стену.

В 21:09 в кабинете зазвонил другой аппарат.

Люк поднял трубку, послушал и медленно побледнел.

— Они требуют двадцать миллионов, — сказал он.

Дамиан забрал трубку.

— Передайте ему, — произнёс незнакомец, — что если он хочет увидеть свою секретаршу живой, у него один час.

Дамиан посмотрел на часы. Затем тихо сказал:

— У вас было время попросить деньги.

В трубке засмеялись.

— Не пытайтесь быть героем, Кросс. Девушка уже у нас.

Он прикрыл глаза, и его пальцы медленно сжались на серебряном вороне.

— Люк, перекройте дороги. Все выезды, мосты, вокзалы. Никто не покинет город.

— Дамиан, это может начаться война.

— Она уже началась.

В 21:31 телефон зазвонил снова. На этот раз похититель включил громкую связь. Вначале я ничего не слышала, кроме своего тяжёлого дыхания. Потом мужчина прошептал:

— Она хочет с вами поговорить.

Я открыла глаза в темноте, но губы были связаны. Где-то рядом капала вода.

— Рэйчел, если слышишь меня, не бойся, — сказал Дамиан.

Я попыталась дёрнуть руками. Верёвка впилась в запястья.

— Она не может говорить, — засмеялся похититель. — Но скоро сможет кричать.

Дамиан замолчал.

И именно в эту секунду его голос изменился…

ЧАСТЬ 2

Именно в эту секунду голос Дамиана изменился.

До этого он звучал ровно, почти безразлично. Теперь в нём не осталось ничего человечески спокойного.

— У вас десять минут, чтобы вернуть её, — сказал он так тихо, что даже стоявшие рядом люди перестали дышать.

Похититель фыркнул.

— У вас час.

— Был час. Теперь осталось десять минут.

— Вы не поняли, Кросс. Мы перережем ей горло, если не получим деньги.

Я услышала щелчок рядом с лицом. Металл коснулся кожи. Я заставила себя не двигаться, хотя всё тело тряслось от холода и страха.

Дамиан произнёс:

— Вам следовало просить деньги.

— Что?

— Теперь у меня появилась причина прийти за всеми вами.

Связь оборвалась.

В ту же секунду в кабинете Дамиана зазвонили шесть телефонов. Люк отдавал приказы охране, водители заводили машины, а на большой карте города загорались красные точки.

— Северное шоссе закрыто, — сказал Люк.

— Южный мост?

— Уже перекрыт.

— Проверить грузовые стоянки, частные причалы и старые склады. Мне нужны записи всех камер за последние два часа.

— Полиция?

— Пока нет.

Люк посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Если мы подключим полицию, они испугаются и убьют её.

Я очнулась в комнате без окон. Руки были связаны за спиной, голова гудела, на языке стоял металлический вкус. Подо мной лежал мокрый бетон, а в углу работал старый обогреватель, пахнувший пылью.

Дверь открылась в 21:48.

Вошёл мужчина лет пятидесяти с разбитой костяшкой пальца. Я узнала его не сразу. Он несколько раз появлялся в башне как подрядчик по системам безопасности.

— Винсент Роу, — прошептала я.

Он улыбнулся.

— Значит, ты всё-таки замечала людей вокруг себя.

— Вы работаете на Дамиана.

— Работал. Теперь я работаю на того, кто платит больше.

— Вы ничего не получите.

Он присел передо мной и вытер кровь с пальца платком.

— Ты думаешь, Кросс придёт за тобой из-за привязанности?

Я промолчала.

— Он придёт потому, что не терпит, когда у него что-то забирают.

Он достал мой медный жетон и положил его на бетон рядом с коленом.

— Твой отец был водителем, верно? Всю жизнь возил людей, которые даже не знали его имени.

У меня перехватило дыхание.

— Не произносите о нём ни слова.

— Почему? Правда неприятнее верёвки?

Он ушёл, оставив жетон на полу. Я смотрела на него, пока дверь не закрылась. На обороте была царапина в форме полумесяца. Я провела по ней большим пальцем и вспомнила слова отца: «Если потеряешься, сначала ищи не выход, а того, кто хочет, чтобы ты его не нашла».

В 22:03 в кабинете Дамиана нашли первую зацепку. Люк принёс распечатку с камеры у служебного въезда.

— Машина без номеров вошла за девять минут до отключения камер, — сказал он.

— Водитель?

— Лицо закрыто.

— Машина?

— Фургон принадлежит фирме, обслуживающей нашу охрану.

Дамиан поднял взгляд.

— Кто подписал последний договор?

Люк замер.

— Виктор Салем.

Начальник внутренней безопасности. Человек, который три года сидел на совещаниях за спиной Дамиана и знал каждый маршрут, каждый запасной вход, каждое слабое место.

— Где он? — спросил Дамиан.

— Не отвечает.

— Найдите его.

Телефон снова зазвонил в 22:17. На этот раз похититель прислал видеозапись. На экране я сидела на стуле, связанная, с рассечённой губой. За моей спиной стояла бетонная стена и жёлтая труба.

— Переводите деньги, — сказал Винсент. — Или через пятнадцать минут она останется без пальца.

Дамиан смотрел на изображение, не моргая.

— Винсент, — произнёс он.

Мужчина на записи наклонился к камере.

— Наконец-то догадались.

— Ты забыл одну вещь.

— Какую?

— Я знаю, где ты стоишь.

Винсент оглянулся, но камера уже отключилась.

Люк резко повернулся к Дамиану.

— Как ты мог это понять?

— По звуку. В помещении капает вода. И рядом работает старый насос.

Он посмотрел на карту города, затем на мою фотографию на экране.

— Найдите все здания, где сохранился такой насос.

А я в это время заметила под стулом тонкую металлическую скобу. Она была прикреплена к ножке изолентой. Я медленно потёрла верёвку о край.

Один раз.

Второй.

Кожа на запястье лопнула, но волокно тоже начало рваться.

За дверью кто-то сказал:

— Он уже едет.

Другой голос ответил:

— Нет. Пусть сначала узнает, что его секретарша украла у него.

Я перестала тереть верёвку.

— Что? — спросил первый.

— Она забрала не деньги. Она забрала доказательство.

Дверь снова открылась. Винсент вошёл, держа в руке маленький чёрный футляр, которого я раньше никогда не видела.

Он положил его на стол и включил лампу.

— Рэйчел, — сказал он, — теперь ты расскажешь Дамиану, зачем на самом деле четыре года работала в его кабинете…

ЧАСТЬ 3

— Рэйчел, теперь ты расскажешь Дамиану, зачем на самом деле четыре года работала в его кабинете.

Винсент включил громкую связь, но я уже освободила одну руку. Металлическая скоба рассекла кожу, зато узел ослаб.

— Я работала там, потому что мне нужна была работа, — сказала я.

— Не лги.

Он открыл чёрный футляр. Внутри лежала тонкая карта памяти и фотография моего отца возле грузовика. На обратной стороне фотографии стояла дата — за три дня до его смерти.

— Твой отец не погиб случайно, — сказал Винсент. — Он перевозил книги для людей Кросса. Однажды увидел слишком много.

В динамике раздался голос Дамиана:

— Замолчи.

— Значит, он слышит, — усмехнулся Винсент. — Прекрасно. Тогда пусть услышит всё.

Я посмотрела на камеру в углу. Её красный огонёк едва заметно мигал.

— Вы ошиблись, — сказала я.

— В чём?

— В том, что я испугалась фотографии.

Я резко дёрнула рукой, освободилась и ударила Винсента металлической скобой по запястью. Он выругался, футляр упал на пол. Я успела схватить его раньше, чем он оттолкнул меня.

— Рэйчел! — крикнул Дамиан из динамика.

— Я здесь.

— Ты ранена?

— Потом.

Винсент прижал ладонь к разбитому запястью и засмеялся.

— Ты всё равно не понимаешь. В футляре есть запись. Твоя запись.

Я замерла.

Четыре года назад, в первую неделю работы, Дамиан дал мне новый служебный телефон. Я заметила, что в нём постоянно включался диктофон, и однажды спрятала его в металлический колпачок от ручки. С тех пор я записывала разговоры людей, которые обсуждали незаконные перевозки через складскую сеть Кросса. Не для полиции. Для себя.

Потому что мой отец перед смертью оставил мне голосовое сообщение: «Не верь тем, кто скажет, что я уснул за рулём».

Я не знала, что Дамиан услышал его раньше меня.

— Ты знала, — сказала я в микрофон.

На другом конце стало тихо.

— Я знал, что твой отец не был виноват, — ответил Дамиан. — Но не знал, кому он успел передать записи.

— Мне.

Винсент шагнул ко мне, но снаружи раздался грохот. Дверь содрогнулась.

— Полиция? — спросил он.

— Хуже, — сказала я.

Второй удар сорвал замок. В комнату ворвались Люк и двое охранников. Винсент попытался схватить меня, но Люк сбил его с ног. Через несколько секунд его руки были скручены пластиковыми стяжками.

Дамиан вошёл последним.

Он остановился, увидев кровь на моём запястье.

— Я в порядке, — сказала я.

— Не говори это, когда ты не в порядке.

Я протянула ему футляр.

— Здесь всё.

Он достал карту памяти и вставил её в переносной компьютер. На экране появилась запись с камеры из кабинета Виктора Салема.

На записи Виктор говорил с незнакомым мужчиной:

— Кросс подпишет передачу складов, если исчезнет его секретарь. Девушка будет удобным рычагом.

— А если он не подпишет?

— Тогда покажем ему фотографию её отца и скажем, что она следующая.

Второй голос принадлежал Виктору Салему.

Человек, который три года служил Дамиану, сам организовал похищение, отключил камеры и нанял Винсента.

Люк выдохнул:

— Виктор был внутри с самого начала.

Дамиан смотрел на экран, и лицо его стало неподвижным.

— Где он сейчас? — спросил он.

Люк проверил телефон.

— На западном складе. Но есть проблема.

— Какая?

— Он только что отправил сообщение. Все взрывные устройства в башне приведены в готовность.

Винсент впервые перестал улыбаться.

— Он сказал, что если не получит подтверждение вашей подписи до полуночи, сорок второй этаж вместе с архивом исчезнет.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— На сорок втором этаже осталась моя сумка, — сказала я.

— И что? — спросил Люк.

Я посмотрела на Дамиана.

— В ней лежит не только телефон.

Он понял раньше остальных.

— Второй носитель.

— Да. Но я не успела его забрать.

В этот момент у Дамиана зазвонил телефон. На экране высветился номер Виктора.

Дамиан включил громкую связь.

— Ты получил свою секретаршу обратно, — сказал Виктор. — Теперь выбери, что потеряешь следующим: башню или её жизнь.

— Она жива.

— Пока да. Но ты ещё не знаешь, кто сейчас находится рядом с твоей сумкой.

В динамике раздался детский плач.

Я узнала голос сразу.

Это была Мия, двенадцатилетняя сестра Дамиана, которую он считал находящейся в безопасной школе-интернате.

Дамиан поднял глаза на меня.

— Виктор забрал Мию, — прошептал он.

А потом в трубке прозвучало:

— И теперь, Дамиан, у тебя осталось меньше часа…