Я вернулся из несуществующей поездки и увидел, как моя невеста обращается с дочерьми — а через час её улыбка исчезла

В тот момент, когда моя невеста схватила шестилетнюю Софию за запястье, я понял: четыре года смотрел не туда.

Я стоял в комнате наблюдения, сжимая в ладони маленький серебряный брелок в форме домика. Его когда-то подарила мне старшая дочь Валерия, сказав, что теперь папа всегда сможет «найти дорогу домой». Я носил его на ключах, не снимая, и сейчас холодный металл впивался в кожу.

На экране Рената улыбалась Марисоль — той самой женщине, которую я пять лет считал почти членом семьи.

— Не изображай героиню, — процедила Рената. — Если я позвоню в полицию, ты первой окажешься за решёткой.

— Я не трогала вас, — тихо ответила Марисоль.

— Это никто не подтвердит.

За её спиной Валерия держала Софию за плечи. Девочки не плакали громко. Они плакали так, как плачут дети, давно привыкшие не привлекать к себе внимания.

Мне стало трудно дышать.

Ещё вчера я убеждал себя, что Рената просто ревнует к Марисоль. Что ей тяжело войти в семью после смерти моей жены Елены. Что дети капризничают, а домработница слишком сильно их опекает.

Теперь каждая прежняя сцена возвращалась ко мне с новым смыслом.

София замолкала, когда Рената входила в комнату. Валерия перестала просить меня оставаться на ночь дома. Обе вздрагивали от звука каблуков в коридоре.

А я называл это усталостью.

— Господин Воронцов, — сказал рядом начальник охраны Игорь. — Все записи сохраняются. Но нам нужно решить, что делать прямо сейчас.

Я не отводил глаз от экранов.

Рената уже отвернулась от Марисоль и подошла к девочкам.

— Наверх, — приказала она. — И чтобы я больше не слышала ни слова.

— Папа сказал, что мы можем читать в гостиной, — прошептала Валерия.

Рената резко повернула голову.

— Твой папа ничего не знает о том, что происходит в этом доме.

Эта фраза ударила сильнее всего.

— Она считает, что я на её стороне, — сказал я.

Игорь посмотрел на меня.

— Она уверена, что вы ей верите.

На экране Рената достала телефон и набрала чей-то номер.

— Да, это я, — сказала она. — Проблема возникла раньше, чем мы рассчитывали.

Марисоль замерла.

Я поднял руку, останавливая Игоря, который уже шагнул к двери.

— Подождём.

— А если она причинит детям вред?

— Не потеряйте ни секунды записи.

Рената говорила тихо, но микрофон передавал каждое слово.

— Нет, Алексей в Канаде. Он ничего не увидит. Сегодня ночью нужно забрать документы из кабинета. Если не получится, придётся действовать иначе.

У меня пересохло во рту.

Документы.

Какие документы?

Рената взглянула на Марисоль, словно внезапно вспомнила о её присутствии.

— А ты, — сказала она, — сейчас пойдёшь в кабинет и принесёшь мне папку из нижнего ящика.

— Я не знаю, о какой папке вы говорите.

— Зато я знаю, что будет, если ты откажешься.

Она снова подняла телефон.

— Игорь, — прошептал я, — проверь запасной вход. Никто не должен покинуть дом.

Он кивнул и вышел.

Я взял со стола ключи. Серебряный домик звякнул о металлическую поверхность.

На экране Марисоль медленно подошла к моему кабинету, а Рената сунула руку в карман и достала тонкий складной нож для писем.

Я уже тянулся к двери комнаты наблюдения, когда в коридоре раздался звук открывающегося замка. Рената остановилась перед кабинетом, вставила ключ и повернула его, а затем медленно потянула на себя дверцу нижнего ящика……

ЧАСТЬ 2

…Внутри лежала не одна папка, а несколько, перевязанных широкой коричневой лентой. Марисоль остановилась у порога, не решаясь войти.

— Быстрее, — приказала Рената. — У нас мало времени.

— Я не буду брать чужие документы.

— Ты уже слишком много знаешь, чтобы выбирать.

Я стоял за дверью комнаты наблюдения и слышал всё через наушник. Игорь вернулся, заперев служебный вход, а затем передал мне тонкую рацию.

— Полиция будет здесь через семь минут, — сказал он. — Но я вызвал их не от своего имени.

— Хорошо. Пока не входить.

Мне нужно было услышать больше. Не ради мести. Ради девочек.

На экране Рената вытащила из ящика папку с золотистой наклейкой. Я сразу узнал её. В ней хранились документы, связанные с наследством Валерии и Софии, а также копии медицинских заключений Елены. После смерти жены я поручил адвокату убрать всё в сейф, но несколько месяцев назад сам перенёс бумаги в кабинет.

Рената не могла знать об этом случайно.

— Отдай мне, — сказала она.

Марисоль прижала папку к груди.

— Здесь документы детей.

— Именно поэтому они мне нужны.

— Зачем?

Рената усмехнулась.

— Потому что через три месяца я стану их матерью. А ты через три минуты станешь бывшей преступницей.

Валерия выглянула из-за лестничных перил.

— Не трогайте Марисоль.

— В комнату! — крикнула Рената.

София вздрогнула и выронила своего плюшевого кролика. Игрушка упала на мраморный пол, и я услышал тихий деревянный стук колокольчика внутри. Это был тот самый кролик, которого Елена купила дочери в день рождения.

Я стиснул зубы.

— Папа скоро вернётся, — прошептала София.

Рената посмотрела прямо на камеру в потолочном светильнике. На долю секунды мне показалось, что она знает.

— Твой папа не вернётся, — сказала она. — Он наконец понял, что ему нужна другая семья.

— Неправда, — ответила Валерия.

— Ты слишком много говоришь.

Марисоль шагнула вперёд.

— Девочки, идите ко мне.

Рената схватила папку и потянула на себя. Бумаги выскользнули, рассыпавшись по полу. Среди них мелькнул лист с печатью нотариуса и фотография моей жены.

Марисоль наклонилась, чтобы собрать документы, но Рената вдруг ударила её ладонью по лицу.

Я рванулся к двери.

— Алексей, нет! — резко остановил меня Игорь. — Нам нужно, чтобы запись продолжалась.

— Она ударила её.

— Я знаю. И теперь это увидят все.

На экране Марисоль медленно подняла лицо. На щеке проступил красный след.

— Вы не имеете права, — сказала она.

— У меня будут все права, когда я подпишу бумаги, — ответила Рената. — Алексей оставил доверенность. Он не знает, но я уже почти закончила.

У меня задрожали пальцы.

Какую доверенность?

В этот момент на телефон Ренаты пришло сообщение. Она прочитала его и впервые побледнела.

— Что случилось? — спросила Марисоль.

Рената быстро убрала телефон.

— Ничего.

Но камера приблизила её лицо, и я увидел отражение в её глазах: страх.

Игорь проверил планшет.

— Господин Воронцов, запись за прошлую неделю восстановилась. Там ещё одна сцена.

— Показывай.

На экране появилась ночная кухня. Рената сидела напротив неизвестного мужчины, которого я никогда раньше не видел. Перед ними лежал тот же золотистый лист.

— Если он узнает, что девочки не его, всё рухнет, — сказал мужчина.

Рената ответила:

— Он не узнает. А если узнает, к тому времени дом уже будет моим.

Я почувствовал, как внутри что-то леденеет.

Игорь перемотал запись. Мужчина повернулся к камере, и его лицо стало видно.

Это был мой личный нотариус, Сергей Лебедев.

— Вызови адвоката, — сказал я.

— Он уже едет.

— Нет. Другого.

В гостиной Рената внезапно подняла голову, будто услышала нас сквозь стены.

— Девочки, — произнесла она, — ваш отец должен узнать одну вещь. Он вернулся не из Канады…

Она достала из папки белый лист и развернула его перед камерой.

— …но даже теперь он не сможет отнять у меня то, что уже принадлежит мне.

В этот момент замок входной двери щёлкнул. В дом вошёл человек, которого я не ждал увидеть, а Игорь прошептал, что на подъездной дорожке остановилась машина без номеров……

ЧАСТЬ 3

…Я открыл дверь комнаты наблюдения одновременно с тем, как в холл вошёл мужчина с чёрным кожаным портфелем. Это был Сергей Лебедев.

— Алексей? — Он замер. — Но ты должен быть в Канаде.

— Ты тоже так думал?

Сергей побледнел и посмотрел на Ренату. Она отступила к лестнице, прижимая папку к груди.

Игорь встал между ним и девочками.

— Никто не двигается, — сказал он.

Я подошёл к столу и включил запись на большой экран. В комнате снова прозвучал голос Ренаты.

«Если он узнает, что девочки не его, всё рухнет».

Наступила тишина.

София перестала плакать. Валерия смотрела то на меня, то на Ренату.

— Папа, что она сказала? — спросила она.

Рената резко повернулась ко мне.

— Это вырвано из разговора.

— Тогда объясни, — ответил я. — Кто такой этот мужчина? Почему ты говоришь о моих дочерях? И почему в твоих руках документы на их наследство?

Сергей поставил портфель на пол.

— Алексей, я могу всё объяснить.

— Ты уже объяснил. Камера записала каждое слово.

Марисоль подняла с пола лист.

— Здесь заявление о временной опеке. Подпись Алексея поддельная.

Я взял бумагу. Подпись действительно была моей, но буква «В» в фамилии выглядела слишком широкой. Елена всегда говорила, что я так не подписываюсь.

Рената засмеялась, но смех получился сухим.

— Ты всё равно ничего не докажешь. Я была рядом с детьми каждый день.

— И именно поэтому они боялись тебя каждый день, — сказал я.

Валерия крепче обняла Софию.

— Она запирала нас в кладовой, когда мы шумели, — прошептала девочка. — И говорила, что папа больше не любит нас.

Рената шагнула к ней.

— Не слушай её.

— Не подходи к детям, — предупредил Игорь.

Сергей достал из портфеля второй документ.

— Рената хотела оформить передачу доли в компании после свадьбы. Потом получить полный доступ к трасту девочек. Я подготовил бумаги.

— Замолчи! — крикнула она.

— Ты обещала, что никто не пострадает.

Я посмотрел на него.

— А что означали слова о том, что девочки не мои?

Рената закрыла глаза.

— Это была ошибка. Я хотела сказать, что они не мои родные дети.

Игорь включил ещё одну запись. На ней Сергей говорил:

— Биологический отец неизвестен. Но если Алексей узнает, что Елена оставила ему не только детей, а ещё и отдельное наследство, он не подпишет бумаги.

У меня перехватило дыхание.

Секрет, который Рената пыталась использовать, оказался совсем другим. Валерия и София были моими дочерьми по закону и по сердцу, но после смерти Елены выяснилось, что часть их наследства принадлежала не мне, а им самим. Рената хотела добраться до этих денег через опеку.

— Ты собиралась забрать у них всё, — произнёс я.

— Я собиралась дать им семью!

— Семья не запирает детей и не угрожает тем, кто их защищает.

Снаружи завыла сирена.

Рената бросилась к двери, но Игорь остановил её. Полиция вошла через минуту. Марисоль передала записи, документы и телефон Ренаты.

Я обнял дочерей. Они вцепились в меня так, будто боялись, что я снова исчезну.

Но когда полицейский надел на Ренату наручники, её телефон зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

Она посмотрела на меня и впервые улыбнулась по-настоящему.

— Ты думаешь, всё закончилось? — прошептала она. — Тогда ответь на звонок. И ты узнаешь, почему Елена на самом деле умерла……