Я принесла на работу цветы от нового мужчины, но мой начальник увидел записку и перестал улыбаться

В тот понедельник мой начальник приказал охране не впускать мужчину, который прислал мне цветы, — и сделал это прямо у моего стола.

Букет появился в девять семнадцать утра. Он был таким огромным, что курьеру пришлось поставить его на отдельный столик возле окна. Белые розы, тёмно-красные тюльпаны, ветки эвкалипта и маленький кремовый конверт с моим именем.

Я как раз выходила из лифта, прижимая к груди два стакана кофе, когда увидела, что Доминик Руссо уже держит открытку.

Он стоял у моего стола в безупречном чёрном костюме и читал чужие слова с таким выражением, будто там было признание в преступлении.

— Это мои цветы, — сказала я.

Доминик поднял глаза.

— Я заметил.

— Тогда почему вы держите мою открытку?

Он положил её обратно слишком быстро.

— Она лежала сверху.

— Разумеется.

Я поставила его чёрный кофе рядом с папкой по делу Морретти и наклонилась к букету. От цветов пахло влажным садом и чем-то сладким, почти детским. На открытке было написано: «Ужин сегодня. Я уже считаю часы. Итан».

Я улыбнулась.

Всего на секунду. Но Доминик это заметил.

— Кто такой Итан? — спросил он.

— Мужчина, с которым я ужинаю.

— Чем он занимается?

— Обычно ужинает, если верить его сообщению.

Он не улыбнулся.

Доминик Руссо вообще редко улыбался. В тридцать восемь лет он управлял сетью ресторанов, складов и охранных фирм, а люди в городе шептались, что настоящая часть его бизнеса никогда не попадала в официальные отчёты. Пять лет я была его секретарём и научилась распознавать опасность по тому, как он ставил чашку на стол.

В этот раз чашка не издала ни звука.

— Где вы познакомились? — спросил он.

— Это уже похоже на допрос.

— Я веду обычную беседу.

— Вы никогда не ведёте обычных бесед.

Он посмотрел на меня так, будто хотел возразить, но не нашёл подходящих слов. Три недели назад именно он сказал мне, что я слишком много времени провожу в офисе.

«Начни встречаться с кем-нибудь, Наоми. У тебя должна быть жизнь, которая не связана со мной».

Я послушалась.

И теперь он выглядел так, будто я совершила предательство.

— Ужин в семь, — сказал он.

— Я знаю.

— С кем?

— С Итаном.

Его пальцы сжались на краю стола.

— Ты не знаешь, кто он.

Это было первое «ты» за пять лет.

Я замерла, держа в руках ножницы для упаковочной ленты. Внутри у меня что-то болезненно дрогнуло, но я заставила себя улыбнуться.

— А вы знаете всех мужчин, с которыми я могла бы встречаться?

— Я знаю достаточно.

— Тогда почему три недели назад велели мне найти кого-нибудь?

За стеклянной стеной его кабинета мерцал серый утренний город. Доминик отвёл взгляд первым.

— Я не думал, что ты сделаешь это так быстро.

— Это не экзамен на вашу оценку.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветился номер службы безопасности. Доминик ответил, слушал молча, а потом посмотрел на букет.

— Что значит «тот же автомобиль»? — спросил он.

Я перестала улыбаться.

Доминик медленно положил телефон на стол.

— Наоми, ты сегодня никуда не пойдёшь.

— Простите?

— Ужин отменяется.

— Вы не можете отменять мою личную жизнь.

— Могу, если она подвергает тебя опасности.

— Итан прислал цветы, а не угрозу.

Он шагнул ближе и понизил голос.

— Вчера возле твоего дома стояла машина без номеров.

Холод прошёл по моей спине. Я вспомнила тёмный автомобиль, который видела у аптеки в воскресенье, но решила, что мне показалось.

— Почему вы ничего не сказали?

— Потому что не был уверен.

— А теперь уверены?

Доминик посмотрел на кремовый конверт. Впервые за всё утро его лицо стало совершенно неподвижным.

— Я уверен, что эти цветы предназначены не только для свидания.

Он достал из внутреннего кармана телефон и набрал короткий номер.

— Поднимите запись с камер за последние семь дней. И приведите сюда начальника охраны.

Я услышала быстрые шаги в коридоре. Дверь переговорной распахнулась, и в руках у вошедшего охранника была тонкая чёрная папка. Доминик потянулся к ней, а я увидела, как его пальцы остановились над застёжкой…

ЧАСТЬ 2

…Застёжка щёлкнула, и из чёрной папки выпала фотография.

Она скользнула по стеклянной поверхности моего стола и остановилась прямо возле вазы. На снимке был мой дом. Не фасад издалека, а окно спальни, снятое с противоположной стороны улицы.

На обороте стояла дата: воскресенье, двадцать два сорок три.

Я не смогла вдохнуть.

— Кто это сделал? — спросила я.

Начальник охраны, Марко, положил ладонь на папку.

— Мы пока не знаем.

— Тогда почему эта фотография у вас?

— Потому что утром её нашли под дворником вашей машины.

Доминик медленно повернулся ко мне.

— Ты ездила сегодня одна?

— Да.

— Кто-нибудь подходил к машине?

— Я не заметила.

— Вот именно поэтому ты больше не будешь передвигаться одна.

Его голос звучал спокойно, но я видела белую линию на костяшках пальцев. Доминик всегда казался человеком, которого невозможно напугать. Но сейчас страх был не на его лице. Он был в том, как он смотрел на фотографию.

— Вы знали, что это случится? — спросила я.

— Нет.

— Вы лжёте.

Марко поднял глаза.

— Наоми, выбирайте слова.

— Я пять лет работаю на него и знаю, когда он не договаривает.

Доминик сделал шаг ко мне.

— Ты работаешь на меня именно потому, что умеешь замечать то, что другие пропускают.

— Тогда скажите правду.

В кабинете стало тихо. С улицы донёсся гудок грузовика, а на стекле вазы дрогнуло отражение красных тюльпанов.

— Итан не тот, за кого себя выдаёт, — сказал Доминик.

— Вы проверяли его?

— Проверили не его. Проверили человека, который представился тебе Итаном.

— И что нашли?

— Ничего.

Я горько усмехнулась.

— Это должно меня успокоить?

Доминик взял открытку двумя пальцами.

— У него нет истории. Нет счетов, постоянного адреса, прежней работы. Он возник две недели назад и сразу узнал, где ты живёшь.

— Может быть, он просто осторожный.

— Осторожные люди не присылают цветы в здание, где работают люди, готовые убить за одну неправильно сказанную фамилию.

Он произнёс это почти буднично.

И тогда я окончательно поняла: слухи о его делах были правдой.

— Кто мне угрожает? — спросила я.

Доминик отвернулся к окну.

— Человек, которого я считал мёртвым.

Марко резко посмотрел на него.

— Босс…

— Она имеет право знать.

— Не всё.

— Именно из-за «не всего» она сейчас стоит перед фотографией собственного окна.

Доминик сжал открытку. Кремовая бумага хрустнула.

— Семь лет назад мой отец исчез, — сказал он. — Все решили, что его убили. Я тоже. Но три месяца назад кто-то начал отправлять мне письма с подробностями, которые мог знать только он.

Я посмотрела на букет.

— И вы думаете, что Итан связан с ним?

— Я думаю, что тебя используют, чтобы добраться до меня.

— Тогда почему вы позволили мне работать рядом с вами пять лет?

Он ответил не сразу.

— Потому что ты единственный человек рядом со мной, которому я доверяю.

Эти слова ударили сильнее, чем должны были. Я отвела взгляд, чтобы он не увидел, как дрогнули мои губы.

В дверь постучали. Вошла Лидия, мать Доминика, в светлом пальто и с тяжёлым янтарным браслетом на запястье. Она оглядела цветы, фотографию и меня.

— Он уже знает? — спросила она.

— Что именно? — я повернулась к ней.

Лидия побледнела.

Доминик резко сказал:

— Мама, не сейчас.

— Если не сейчас, то когда? Когда второй человек окажется мёртвым?

Я почувствовала, как пол будто ушёл из-под ног.

— Какой второй человек?

Лидия посмотрела на меня, и в её глазах было такое сожаление, будто она пришла на похороны.

— Твоя мать, Наоми, не умерла от болезни.

У меня задрожали пальцы.

— Что вы сказали?

Доминик закрыл глаза.

— Лидия.

— Она должна знать, — прошептала его мать. — И должна знать, почему именно её выбрали.

Я смотрела на них обоих, не понимая, как связаны моя мать, человек из прошлого Доминика и мужчина, который прислал мне розы.

В этот момент мой телефон завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера.

«Спроси Доминика, почему твоя мать хранила его настоящее имя».

Я подняла глаза.

— Какое настоящее имя? — спросила я.

Доминик побледнел, а за окном медленно остановилась чёрная машина без номеров…

ЧАСТЬ 3

…Двигатель чёрной машины продолжал работать, хотя водитель не выходил. Доминик увидел её и мгновенно встал между мной и окном.

— Все от стены, — приказал он.

— Я никуда не отойду, пока не получу ответ, — сказала я.

— Наоми, сейчас не время.

— Вы сами сделали его таким.

Лидия подошла к столу, открыла папку и достала тонкий пластиковый пакет. Внутри лежала старая фотография женщины с короткими тёмными волосами. Я узнала её сразу, хотя видела этот снимок лишь однажды — в детстве, в ящике комода.

Моя мать.

На обороте стояла дата: четырнадцатое марта две тысячи первого года.

Рядом с ней был молодой мужчина. Он выглядел почти мальчишкой, но глаза были те же: холодные, внимательные, слишком взрослые.

Доминик.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Твоя мать, Эвелин Беннет, работала бухгалтером у моего отца, — сказала Лидия. — Она обнаружила, что он переводил деньги через благотворительный фонд и готовил предательство против нашей семьи.

— Почему она ничего мне не рассказывала?

— Потому что пыталась спасти тебя.

Доминик сжал челюсть.

— Она спрятала документы и договорилась со мной. Я должен был вывезти вас обеих из города.

— Но этого не произошло.

— Мой отец узнал о плане. В ту ночь машину твоей матери столкнули с дороги.

Я посмотрела на фотографию.

— Мне сказали, что она умерла в больнице.

Лидия покачала головой.

— Она выжила после аварии. Но провела там всего несколько часов. Её забрали люди моего отца.

— Кто?

Доминик ответил глухо:

— Он сам.

Слова повисли в воздухе.

— Вы хотите сказать, что мой отец… — начала я.

— Не мой отец, — перебил Доминик. — Человек, который называл себя Виктором Руссо.

Он достал из папки ещё один документ. На первой странице была копия свидетельства о рождении. В графе имени отца стояло: Александр Вейл.

Лидия закрыла рот ладонью.

— Виктор Руссо умер семь лет назад, — сказал Доминик. — Но Александр Вейл жив. И последние три месяца он пытался вернуть себе то, что считал своим.

— А Итан?

— Его человек, — ответил Доминик. — Мы нашли настоящего Итана Коула в другом городе. Он никогда тебя не встречал.

Я почувствовала, как внутри рушится последняя надежда на простое объяснение. Итан не был неловким поклонником. Он был дверью, которую кто-то открыл возле моей жизни.

— Почему вы не рассказали мне всё раньше?

Доминик посмотрел на меня.

— Потому что твоя мать просила меня молчать.

— Она была жива?

— До прошлой зимы.

Я отступила и задела вазу. Вода пролилась на стол, красные тюльпаны легли на документы.

— Вы знали, что она жива, и не сказали мне?

— Я искал её.

— Пять лет я работала у вас! Пять лет приходила сюда, улыбалась вам, доверяла вам, а вы знали, что моя мать может быть где-то в мире!

— Я не знал, где она. Я знал только, что она оставила след.

— Какой след?

Доминик достал из конверта небольшой латунный ключ. На его головке была выгравирована цифра семь.

— Она передала его мне через посредника за два дня до смерти. Сказала, что если Александр найдёт тебя, я должен отдать его тебе.

Я взяла ключ. Металл был тёплым от его ладони.

— Что он открывает?

Доминик взглянул на Лидию.

— Камеру хранения на старом вокзале.

В этот момент снаружи хлопнула дверца машины.

Марко вынул оружие.

— Босс, их трое.

Телефон Доминика зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Он включил громкую связь.

— Доминик, — произнёс мужской голос. — Ты всегда был упрямым мальчиком.

Доминик побледнел.

— Александр.

— Я заберу то, что принадлежит мне. Девушку, ключ и всё, что твоя мать прятала.

— Ты не тронешь Наоми.

— Уже тронул. Ты просто ещё не понял.

На столе завибрировал мой второй телефон. Я никогда не давала этот номер никому из офиса. На экране появилась фотография двери с латунной цифрой семь.

Следом пришло сообщение: «Приезжай на вокзал одна. Иначе узнаешь, что случилось с твоей матерью на самом деле».

Доминик увидел экран.

— Ты не поедешь.

— Я поеду.

— Это ловушка.

— А если там правда о ней?

Он схватил меня за запястье, но тут же отпустил, словно испугался собственной силы.

— Я не позволю тебе отдать себя человеку, который всю жизнь прятался за чужим именем.

— Тогда поедем вместе.

— Он ждёт именно этого.

В коридоре разбилось стекло. Марко крикнул, чтобы все пригнулись. Доминик потянул меня вниз, прикрывая собой.

И в ту секунду, когда сирены начали приближаться к зданию, на мой телефон пришло последнее сообщение от Александра:

«Доминик не сказал тебе главного. Он был рядом с твоей матерью в ту ночь»…