Я согласился стать фиктивным женихом умирающей миллиардерши, но после утечки нашего договора её адвокат перестал улыбаться

В 2:07 ночи умирающая женщина позвонила мне по ошибке и попросила не оставлять её одну, хотя мы никогда не встречались.

Я сидел на продавленном диване в своей однокомнатной квартире в Истрепалуке, не снимая рабочих ботинок. На пальцах темнела смазка, в кухне остывал чай, а за тонкой стеной сосед хрипло кашлял во сне. Телефон зазвонил так резко, что я едва не уронил кружку.

— Маурисио… пожалуйста, приезжай. Я в больнице. Мне страшно.

Женский голос дрожал, будто каждое слово причиняло ей боль.

— Вы ошиблись номером. Я не Маурисио.

На другом конце повисла тишина.

— Тогда… кто вы?

— Даниил. Электрик.

— Мне всё равно, кто вы. Просто не давайте мне умереть одной.

Я закрыл глаза. Четыре года назад моя жена Мариана умирала в больничной палате и тоже просила меня не уходить, хотя я не отходил от её кровати ни на минуту. Я помнил белый свет, запах спирта и то, как её пальцы становились холоднее моих.

— Назовите палату, — сказал я.

— Шестьсот восьмая. Больница «Ангелес».

— Я еду.

Через двадцать минут я стоял у стеклянных дверей больницы, слушая гул ночного холла. На стойке регистрации дежурная подняла глаза на мою испачканную куртку.

— К кому вы?

— К Ренате Сальгадо. Палата шестьсот восемь.

Её лицо сразу изменилось.

— Вы родственник?

Я посмотрел на лифт.

— Сегодня, видимо, единственный человек, который ей ответил.

Рената была моложе, чем я ожидал. Лет тридцати двух. Бледная, почти прозрачная, с иглой в руке и тёмным платком, завязанным на затылке. На тумбочке лежала серебряная заколка в форме маленькой кометы. Она сжимала её так, будто это был последний предмет в мире, который ей принадлежал.

— Вы не Маурисио, — прошептала она.

— Я предупреждал.

Она слабо усмехнулась, но улыбка тут же погасла.

— Простите. Он должен был приехать.

В этот момент вошла врач Елена Мендес и попросила меня выйти в коридор. Под белыми лампами её голос звучал глухо.

— У Ренаты тяжёлая апластическая анемия. Костный мозг почти не работает. Лечение пока не помогает. Любая инфекция может стать смертельной.

— Почему она позвонила именно мне?

— Потому что тот, кому она звонила, не ответил.

Я вернулся в палату. Рената смотрела в окно на редкие огни города.

— Почему вы остались? — спросила она.

— Потому что однажды я тоже сидел рядом с человеком, который боялся закрыть глаза.

До рассвета мы говорили. Я рассказал о дочери Валентине, которой было десять лет и которая рисовала на полях тетрадей электрические столбы. Рената рассказала о компании отца, о трёх тысячах восьмистах сотрудниках и о совете директоров, где её болезнь уже обсуждали как удобную причину отстранить её от дел.

— Все исчезают, когда ты заболеваешь, — сказала она. — Даже те, кто клялся любить.

Через три дня у моего мастерского фургона остановилась чёрная машина. Водитель передал мне плотный конверт с тиснёной серебряной кометой.

В доме Ренаты окна смотрели на весь город. Она сидела напротив меня в кресле, укрытая пледом.

— Мне нужен человек рядом, — сказала она. — Не настоящий жених. Только тот, кто выдержит, когда остальные начнут рвать меня на части.

Я решил, что ослышался.

— Вы предлагаете мне сыграть вашего возлюбленного?

— На шесть месяцев. Двенадцать миллионов песо.

Я перестал улыбаться.

Денег хватило бы на лечение Валентины, новый дом и мастерскую без долгов. Но я поставил условие: дочь всегда будет со мной, а лгать ей я не стану.

Рената протянула руку.

— Договорились.

Она не сказала только одного: человек, который хотел отнять у неё компанию, уже знал о каждом моём шаге. А через неделю, когда я вошёл в её кабинет, дверь сейфа была приоткрыта, и чья-то рука медленно тянулась к папке с нашим договором…

ЧАСТЬ 2

Я успел схватить папку раньше, чем рука исчезла за дверцей сейфа.

В кабинете пахло воском и кожей. За окном Ломас-де-Чапультепек тонул в предрассветном тумане, а старые часы на стене показывали без десяти шесть.

— Вы что здесь делаете? — спросил я.

Андреа Веласко, помощница Ренаты, медленно выпрямилась. Шесть лет она сидела рядом с ней на совещаниях, знала расписание врачей, коды от телефонов и привычку Ренаты прятать лекарства в верхнем ящике.

— Проверяю документы, — ответила она.

— В сейфе?

— Рената попросила.

Рената появилась в дверях, держась за косяк.

— Я никого не просила.

Андреа побледнела, но тут же улыбнулась.

— Вы плохо себя чувствуете. Возможно, забыли.

Я положил папку на стол. Внутри лежал контракт, который связывал меня с Ренатой и запрещал ей публично называть наши отношения настоящими. Если бы его обнародовали, совет директоров получил бы доказательство её якобы эмоциональной нестабильности.

За попыткой отстранить её стоял Эрнесто Алькасар. Когда-то он заложил собственный дом, чтобы выплатить зарплату сотрудникам компании её отца. Теперь он утверждал, что спасает дело Сальгадо от больной наследницы.

— Эрнесто не считает себя преступником, — объяснила Рената вечером в библиотеке. — Он уверен, что только он понимает, как управлять компанией.

— А проект спутников?

— Он хочет его закрыть. Слишком дорого. Я хочу дать связь деревням, где дети ходят на холм, чтобы отправить сообщение. Он называет это красивой катастрофой.

В тот же день Эрнесто приехал ко мне в мастерскую. Он погладил ладонью выцветшую вывеску и положил на ящик с инструментами бумагу.

— Тридцать миллионов. Вы исчезаете из жизни Ренаты и говорите журналистам, что всё было спектаклем.

— Вы угрожаете моей дочери?

— Я сообщаю факты. Я знаю её школу, ваш долг и то, сколько стоит операция на зубы, которую вы откладываете.

Я смотрел на цифры, пока они не начали расплываться.

— Вы хотите спасти компанию или забрать её?

Эрнесто впервые нахмурился.

— Иногда это одно и то же.

Ночью Рената позвонила мне сама. В её голосе слышался жар.

— Даниил, Андреа не отвечает. Я не могу встать.

— Вызовите врача.

— Я уже… не понимаю, где нахожусь.

Раздался глухой удар. Я бросился к машине. В палате врачи окружили её кровать, монитор пищал, а серебряная заколка-комета лежала на полу под окном. Елена Мендес приказала мне выйти.

— Инфекция. Ещё час — и мы могли бы её потерять.

На рассвете Рената открыла глаза и обнаружила, что платок сполз. Она отвернулась.

— Не смотри на меня.

— Я двадцать лет чиню здания после пожаров. Поверьте, я знаю: если внутри осталось хоть немного тока, всё можно восстановить.

Она заплакала беззвучно.

Я вернулся в мастерскую, достал предложение Эрнесто и разорвал его на мелкие кусочки. Через семьдесят два часа в сети появились фотографии, где я входил в дом Ренаты ночью. Затем опубликовали части нашего договора.

Заголовки кричали, что наследница купила фиктивного жениха, чтобы обмануть совет. Акции компании рухнули.

— У договора было три копии, — сказала Рената, когда я приехал к ней. — Одна у меня, одна у твоего адвоката, третья в сейфе.

— Значит, кто-то взял её.

— Код знали только два человека.

Я вспомнил Андреа у сейфа и почувствовал, как внутри меня холодеет каждая кость.

— Ты была уверена, что доверяешь им обеим?

Рената посмотрела на меня.

— Одному из них я доверяла шесть лет.

В этот момент в коридоре зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер. Рената включила громкую связь.

— Если хотите узнать, кто на самом деле подделал медицинские заключения, приходите в старый архив компании до полуночи, — сказал мужской голос. — И приходите один. Иначе ваша дочь окажется следующей причиной, по которой совет признает вас недееспособной…

ЧАСТЬ 3

— Валентина не имеет к этому никакого отношения, — сказал я в трубку.

Но незнакомец уже отключился.

Старый архив группы Сальгадо находился в промышленном районе, где даже днём пахло пылью и горячим металлом. В одиннадцать сорок вечера я вошёл туда вместе с Ренатой и Еленой Мендес. Рената держалась за мою руку, а серебряная заколка-комета была приколота к её платку.

— Я запретила тебе идти одному, — прошептала она.

— А я запретил тебе падать в обморок без разрешения.

Елена посмотрела на нас строго.

— Оба прекратите вести себя так, будто это прогулка.

В архивной комнате горела одна лампа. На столе лежал переносной накопитель и пачка распечаток. Рядом стоял охранник, которого я видел у дома Ренаты.

— Кто вы? — спросила Рената.

— Человек, который шесть месяцев пытался донести до вас правду, — ответил он. — Ваши анализы меняли до того, как они попадали к врачу.

Елена резко повернулась к нему.

— Это невозможно.

Охранник включил запись с камер. На экране Андреа входила в медицинский кабинет, когда Рената спала после процедуры. Следом появлялся Маурисио — её бывший жених. Он передавал ей конверт, а она прятала его в сумку.

— Андреа? — прошептала Рената.

Следующая запись была сделана в кабинете с сейфом. Андреа открыла его кодом, который набрала без колебаний, достала копию договора и сфотографировала каждую страницу.

Я сжал кулаки.

— Она продала договор Эрнесто.

— Не только договор, — сказала Елена. — Посмотрите на дату.

На экране Андреа подменяла медицинский бланк. В подлинном заключении говорилось, что состояние Ренаты тяжёлое, но лечение даёт надежду. В поддельном было написано, что болезнь быстро прогрессирует и пациентка не способна принимать решения.

Рената закрыла рот ладонью.

— Значит, меня медленно подталкивали к отстранению.

— И к смерти, — тихо добавила Елена. — Некоторые лекарства заменили. Именно поэтому температура возвращалась.

В дверь ударили.

На пороге стояли Андреа и Эрнесто. За ними — два охранника.

— Вы всё неправильно поняли, — сказал Эрнесто.

— На записи вы тоже так говорили? — спросил я.

Андреа смотрела только на Ренату.

— Я спасала компанию. Ты была слишком слаба, чтобы руководить.

— Ты украла мою жизнь.

— Я украла время, — ответила Андреа. — У компании его не было.

Рената шагнула вперёд, хотя ноги у неё дрожали.

— А Маурисио?

Эрнесто отвёл взгляд.

— Он согласился помочь.

— За деньги?

— За обещание должности.

Я почувствовал, как Рената сжала мою руку. Не от страха. Чтобы не упасть.

— Вызовите полицию, — сказала она охраннику.

Эрнесто усмехнулся.

— Даже если вы докажете подделку анализов, акции уже у моих людей. Через час совет проголосует за ваше отстранение.

В этот момент телефон Ренаты зазвонил. Она ответила, слушала несколько секунд и стала белее больничной стены.

— Что случилось? — спросил я.

Рената протянула мне телефон. На экране было сообщение из школы Валентины: «Вашу дочь забрал мужчина, представившийся вашим адвокатом. Связаться с вами не удаётся».

У меня перехватило дыхание.

Эрнесто впервые перестал улыбаться.

— Я не отдавал таких распоряжений, — сказал он.

И тогда в динамике телефона раздался голос Маурисио:

— Если хотите увидеть девочку живой, привезите оригинал завещания её отца в старый ангар до часа ночи…