В брачную ночь мой муж отрёкся от меня, а утром его отец увидел документ и перестал улыбаться

В ту ночь, когда я стала женой Натаниэля Кросса, он приказал мне забыть, что между нами вообще был брак.

Он стоял у окна гостиничного номера, не снимая чёрного галстука, пока дождь размазывал огни Сан-Франциско по стеклу. На кровати лежало моё свадебное платье, а на тумбочке остывал чай с запахом бергамота — его мне принесла горничная, когда заметила, что я дрожу.

— У тебя будет моя фамилия, — сказал Натаниэль. — Будет дом, охрана, деньги и всё, что полагается жене Кросса.

Я сжала край атласной накидки.

— Но?

Он посмотрел прямо на меня.

— Но не называй это любовью. Ты никогда по-настоящему не станешь моей женой.

Слова упали между нами тяжелее, чем свадебное кольцо на моём пальце.

Я услышала, как за стеной глухо стукнула дверь. Где-то внизу смеялись гости, ещё не знавшие, что праздник закончился. Я хотела спросить, зачем он вообще женился на мне, но горло сдавило так, будто я проглотила ледяную воду.

Вместо этого я улыбнулась.

— Спасибо.

Его брови сошлись.

— За что?

— За честность. Остальные просто делали вид, что у этой свадьбы есть будущее.

Я прошла мимо него в спальню, закрыла дверь и только тогда позволила себе опереться лбом о дерево. На ручке двери висел маленький медный колокольчик с виноградной лозой — подарок от моей бабушки. Он звякнул, когда я повернула ключ, и этот тонкий звук почему-то оказался больнее его слов.

Я думала, что на этом всё закончится. Утром я вернусь в долину, сниму кольцо и объясню отцу, что его старый договор больше не имеет значения.

Но в шесть сорок две минуты утра мне позвонил отец.

— Эвелин, приезжай немедленно, — сказал Томас Хартвелл. — И никому не говори, что я тебе звонил.

Я села на кровати.

— Что случилось?

Он замолчал. В трубке слышалось его тяжёлое дыхание и тихое урчание старого холодильника на кухне.

— Вчера ночью кто-то вошёл в бухгалтерскую комнату. Я нашёл вскрытый шкаф.

— Что украли?

— Не знаю. Но твой муж уже едет сюда.

К девяти часам я стояла в кабинете отца на винограднике. За окном туман цеплялся за лозы, а под ногами скрипели доски, потемневшие от ста лет шагов. Томас выглядел так, будто за одну ночь постарел на десять лет.

— Натаниэль сказал, что хочет проверить старые соглашения, — прошептал он. — Но я не просил его приезжать.

— Ты боишься его?

Отец посмотрел на запертую дверь.

— Я боюсь не его. Я боюсь того, кто стоит за ним.

В этот момент снаружи послышался гул автомобилей. На гравийной дорожке остановились три чёрные машины.

Натаниэль вошёл первым. На нём был тот же безупречный костюм, только лицо стало холоднее.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— После того, что ты сказал мне ночью, ты не имеешь права требовать разговора, — ответила я.

Он задержал взгляд на моём лице.

— Я пришёл не как муж.

— Это единственное, в чём я тебе верю.

За ним появился его двоюродный брат Маркус, финансовый директор компании Кроссов. Он держал кожаную папку и улыбался слишком спокойно.

Мой отец побледнел.

— Почему Маркус здесь?

Натаниэль не ответил. Маркус положил папку на стол, развернул замки и сказал:

— Потому что сегодня мы наконец выясним, кому принадлежит Хартвелл Виньярдс.

Я почувствовала, как внутри меня обрывается последняя нить надежды. Отец шагнул к папке, но Маркус резко накрыл её ладонью.

— Не спешите, мистер Хартвелл. Сначала ваша дочь должна подписать признание.

— Какое признание? — спросила я.

Натаниэль отвёл взгляд.

— Эвелин, если ты сейчас не подпишешь, виноградник потеряет всё.

— А если подпишу?

Он молчал.

Маркус достал из папки первый лист. Внизу стояла моя фамилия, а рядом — строка для подписи. Я наклонилась ближе, и в этот момент в коридоре раздался резкий звонок медного колокольчика на моей сумке. Тот самый, который я сняла с двери гостиничного номера перед отъездом.

Маркус вздрогнул.

А мой отец прошептал:

— Эвелин, не подписывай. Посмотри, кто оставил вторую папку в сейфе…

Он протянул руку к нижнему ящику стола, но в ту же секунду дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился незнакомый мужчина с тонкой чёрной папкой в руках…

ЧАСТЬ 2

…незнакомый мужчина с тонкой чёрной папкой в руках.

Он остановился на пороге, стряхивая с плеч капли дождя. На его пальто блестели мелкие капли, а под левым глазом темнел свежий синяк.

— Вы Эвелин Хартвелл? — спросил он.

— Да.

— Тогда это ваше.

Он протянул папку мне, не глядя ни на Натаниэля, ни на Маркуса.

Маркус вскочил.

— Вы не имеете права входить сюда.

— А вы не имеете права уничтожать документы, — спокойно ответил мужчина. — Меня зовут Артур Белл. Я независимый аудитор, которого нанял Даниэль Кросс три месяца назад.

В кабинете стало тихо.

Натаниэль медленно повернулся к нему.

— Мой отец отменил эту проверку.

— Нет, — сказал Артур. — Он отменил её только на словах. Все распоряжения уже заверены.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Почему я вижу вас впервые?

Артур положил папку на стол рядом с документами Маркуса.

— Потому что меня попросили не сообщать о расследовании до тех пор, пока я не найду источник утечки.

Отец закрыл глаза.

— Значит, ты всё-таки добрался до них.

— До части, — ответил аудитор. — Но времени почти не осталось.

Маркус засмеялся, однако смех прозвучал натянуто.

— Это нелепо. Мы собрались оформить передачу доли согласно брачному соглашению. Никакого расследования нет.

Я повернулась к Натаниэлю.

— Какому брачному соглашению?

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но каждое слово было заперто у него за зубами.

— Ты подписала его на прошлой неделе, — произнёс Маркус.

— Я подписала обычный брачный договор. Там было указано, что мои личные активы остаются моими.

— В приложении есть пункт о доле виноградника, — сказал Маркус. — Если брак заключён в течение тридцати дней после принятия займа, контроль переходит к Кросс Меридиан.

Я вырвала у него лист. Бумага пахла свежей типографской краской. Внизу действительно стояла моя подпись.

Но я точно не помнила этот пункт.

— Это не та версия, которую я подписывала.

— Подпись ваша, — усмехнулся Маркус.

Натаниэль резко сказал:

— Маркус, прекрати.

— Почему? Теперь уже поздно притворяться благородным.

Я посмотрела на мужа.

— Ты знал?

Он сжал челюсть.

— Я знал, что в документах есть несоответствия.

— Несоответствия? Ты привёз сюда человека, который собирался забрать дом моей семьи.

— Я приехал, чтобы остановить это.

— Ночью ты сказал, что я никогда не стану твоей женой.

Его лицо дрогнуло.

— Потому что этот брак изначально был ловушкой.

Маркус ударил ладонью по столу.

— Достаточно! Мистер Кросс, вы обязаны подписать передачу управления до полудня. Иначе совет директоров узнает, что вы скрывали от него состояние отца.

Отец резко поднял голову.

— Какое состояние?

Натаниэль посмотрел на него.

— Отец не просто болен. Ему осталось несколько месяцев. Маркус уже подготовил документы, чтобы объявить его недееспособным.

Я будто перестала слышать дождь.

Артур открыл свою папку и достал распечатки.

— За последние восемь месяцев со счетов виноградника исчезли деньги. Переводы уходили через три компании, зарегистрированные на подставных лиц. Все они связаны с Маркусом.

— Ложь, — прошипел Маркус.

— Тогда объясните, почему один из переводов был сделан с вашего домашнего компьютера в два часа семнадцать минут ночи.

Маркус побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Это ничего не доказывает.

Артур посмотрел на меня.

— Доказывает кое-что другое. В ночь перед свадьбой в бухгалтерскую комнату вошёл человек, использовавший электронный ключ Натаниэля.

Я повернулась к мужу.

— Это был ты?

— Нет.

— Но ключ твой.

— Его украли из машины.

— Почему ты ничего не сказал?

Он сделал шаг ко мне.

— Потому что следил за тем, кто его использовал.

— И решил, что проще унизить меня и держать в неведении?

Его глаза стали почти чёрными.

— Я думал, что так смогу защитить тебя.

— Ты не защищал меня. Ты оставил меня одну посреди пожара и назвал это заботой.

Артур достал последний лист.

— Есть ещё один документ. Его оставил Даниэль Кросс в банковской ячейке. Он распорядился вскрыть её только в присутствии Эвелин.

Маркус рванулся вперёд, но Натаниэль перехватил его за запястье.

— Не смей.

— Ты не понимаешь, что там, — прошипел Маркус. — Если она это увидит, ты потеряешь компанию.

Натаниэль сжал его руку сильнее.

— Возможно, она и не должна была принадлежать мне.

Артур положил на стол маленький конверт цвета слоновой кости. На нём стояла печать Даниэля Кросса.

Я протянула руку, но прежде чем пальцы коснулись бумаги, у Натаниэля зазвонил телефон. Он взглянул на экран, и кровь отхлынула от его лица.

— Кто звонит? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Врач отца.

— Что случилось?

Натаниэль поднял глаза.

— Он только что пришёл в себя и назвал имя человека, который приказал подделать договор…

В трубке раздался хриплый голос Даниэля, и после первой же фразы Натаниэль выпустил руку Маркуса…

ЧАСТЬ 3

…и выпустил руку Маркуса.

В кабинете было так тихо, что я слышала, как дождь стекает по водосточной трубе. Натаниэль включил громкую связь.

— Эвелин должна знать, — прошептал Даниэль. — Всё началось не с Маркуса.

— Папа, назови имя, — сказал Натаниэль.

На другом конце послышался тяжёлый вдох.

— Это была твоя мать.

Я посмотрела на Натаниэля. Он словно получил удар в грудь.

Даниэль продолжил:

— Елена Кросс много лет выводила деньги через семейные фонды. Когда я узнал, она подделала документы, чтобы долги легли на Хартвелл Виньярдс. Маркус помогал ей. Я собирался всё исправить, но болезнь опередила меня.

Маркус отступил к двери.

— Старик ничего не понимает.

— Он понимает достаточно, — сказал Артур.

Я развернула конверт. Внутри лежали письмо Даниэля, заверенная копия первоначального договора и флешка с записями банковских переводов. На первой странице стояла фраза: «Контроль над виноградником никогда не должен переходить Кроссам. Если брак Эвелин и Натаниэля будет использован для захвата собственности, все права переходят к Эвелин как к единственному независимому управляющему».

Я перечитала строку дважды.

— Значит, если Маркус заставит меня подписать передачу, договор автоматически аннулируется?

Артур кивнул.

— Более того, подделка приложения считается мошенничеством. А записи подтверждают, кто её заказал.

На флешке был один аудиофайл. Артур включил его на ноутбуке.

Сначала слышался шум ресторана, звон бокалов и голос Маркуса.

— После свадьбы она подпишет всё. Натаниэль слишком занят тем, чтобы изображать холодного наследника. Если он узнает правду, потеряет и компанию, и отца.

Затем прозвучал женский голос.

— Главное, чтобы девочка не догадалась раньше времени.

Я узнала его сразу. Голос Елены Кросс.

Натаниэль закрыл глаза.

Маркус прошептал:

— Это незаконная запись.

— Но содержание в ней не становится ложью, — ответил Артур.

Я повернулась к Натаниэлю.

— Ты знал о своей матери?

— Я подозревал. Не был уверен.

— И поэтому женился на мне?

Он медленно покачал головой.

— Я женился, чтобы получить доступ к документам и остановить её. Я думал, если буду держать тебя подальше, ты не окажешься мишенью.

— Ты мог сказать мне правду.

— Я боялся, что ты уйдёшь до того, как я смогу защитить тебя.

— А теперь?

Натаниэль посмотрел на кольцо на моей руке.

— Теперь я понимаю, что потерял тебя ещё до свадьбы.

Маркус выхватил телефон.

— Вы все пожалеете. У меня достаточно людей в совете, чтобы уничтожить вас обоих.

Артур спокойно собрал бумаги.

— У вас больше нет доступа к счетам. Я передал копии прокурору округа десять минут назад.

Лицо Маркуса стало серым.

В этот момент мой телефон завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера: «Если хочешь узнать, почему твой отец молчал двадцать пять лет, приезжай одна в старый погреб до полуночи».

Я показала экран Натаниэлю.

— Это ловушка, — сказал он.

— Возможно.

— Ты не поедешь одна.

— После всего, что ты от меня скрывал, ты всё ещё думаешь, что можешь мне приказывать?

Он замер.

— Нет. Я прошу.

Из коридора донёсся звук разбитого стекла. Артур резко обернулся. На полу у окна лежал камень, обмотанный бумагой.

Я развернула её дрожащими пальцами.

На листе было всего несколько слов: «Ты нашла не главную тайну. Спроси Натаниэля, почему в ночь смерти Елены он был рядом с ней…»