Я вернулся домой раньше срока и увидел, как мать избивает мою беременную жену, а сестра у сейфа внезапно побледнела

В два часа ночи я услышал из спальни жены звук, который невозможно забыть: глухой удар, за ним сдавленный крик и звон разбитого стекла.

Я тихо закрыл входную дверь и замер в прихожей. На моём пальто таяли капли морского дождя, а в кулаке я сжимал маленький медный брелок-компас — подарок Алоры, который она вручила мне перед поездкой.

— Возвращайся по стрелке домой, — сказала она тогда, улыбаясь сквозь тошноту. — Даже если потеряешься.

Я обещал вернуться утром. Но рейс отменили, и я добрался раньше.

Из спальни снова донёсся удар.

— Громче кричи! — рявкнула моя мать Коррин. — Или ты решила, что мой сын оставит тебе всё?

Я двинулся по коридору босиком, чтобы не выдать себя. Дверь в спальню была приоткрыта. В узкую щель я увидел Алору на полу. Она прижимала ладони к животу и пыталась закрыть его всем телом. Её волосы были спутаны, на губе темнела кровь.

Над ней стояла Коррин и держала её за волосы.

— Где код от сейфа? — прошипела мать. — Тейн летит в другую страну, а ты решила спрятать от нас его деньги?

— Я не знаю… — едва слышно ответила Алора. — Он никогда не говорил мне код.

У стены стояла моя сестра Слоун. В двадцать четыре года она уже научилась смотреть на чужую боль без единой эмоции. В руках у неё был тяжёлый молоток.

Бах!

Удар пришёлся по огнеупорному сейфу. На полу рядом лежали документы на дом, украшения Алоры и открытая дорожная сумка.

— Мам, поторопись, — сказала Слоун. — Утром мы переоформим имущество. Нотариус ждёт.

У меня похолодели пальцы.

Я содержал Коррин много лет. Оплачивал ей квартиру, лечение и счета. Слоун получила от меня работу в компании, хотя не имела нужной квалификации. Я думал, что спасаю семью.

Оказалось, они просто ждали, когда я перестану мешать.

Я мог ворваться внутрь. Мог сбить мать с ног и вызвать скорую. Но я слишком хорошо знал их привычку. Они заплачут, поменяются местами и заявят, что я напал первым.

Поэтому я отступил за колонну, достал телефон и включил запись.

Четыре минуты я снимал всё: удары, угрозы, попытки взломать сейф, вещи, которые они бросали в сумку.

— Тейн ничего не узнает, — усмехнулась Слоун. — Он даже не догадывается, кому принадлежит дом.

Алора всхлипнула.

Я отправил запись в защищённое хранилище, а затем набрал службу спасения.

— Назовите адрес, — ответил спокойный голос.

— Меня зовут Тейн Стерлинг. Улица Оушен-Вью, дом четыре тысячи пятьсот. В моём доме двое вооружённых людей избивают мою беременную жену и ломают сейф.

В спальне всё стихло.

— Вы находитесь внутри? — спросил оператор.

Я посмотрел на дверь и сжал медный компас так сильно, что острый край впился в ладонь.

— Я прямо перед ними.

За дверью кто-то резко вдохнул. Потом послышались торопливые шаги.

Я положил телефон в карман и взялся за ручку. Но прежде чем открыть дверь, услышал голос матери:

— Если он вошёл, говори, что это ты на нас напала…

ЧАСТЬ 2

— Если он вошёл, говори, что это ты на нас напала…

Я распахнул дверь ногой.

Дерево ударилось о стену, и в спальне вздрогнуло всё: занавески, хрустальная люстра, даже рука Слоун, которая всё ещё держала молоток.

Алора подняла лицо. Её глаза были опухшими, но, увидев меня, она впервые за несколько минут перестала защищать живот руками.

— Тейн…

Она не успела договорить. Её взгляд закатился, и она обмякла на полу.

— Алора! — я бросился к ней.

Коррин отступила к сейфу.

— Не приближайся! — закричала она. — Мы застали твою жену за кражей!

— Замолчи.

— Она пыталась забрать документы. Слоун просто остановила её.

— Замолчи, я сказал.

Слоун уронила молоток. Тот задел её ногу, и она взвизгнула, но уже через секунду снова начала плакать.

— Брат, ты всё неправильно понял. Мама приехала поговорить, а Алора вдруг набросилась на нас.

Я опустился рядом с женой и проверил пульс. Он был слабым, но ровным. Под её щекой блестела кровь, а пальцы судорожно цеплялись за край ковра.

— Скорую уже вызвали, — сказал я. — И полиция едет.

Коррин побледнела.

— Ты вызвал полицию на собственную мать?

— Нет. Я вызвал её на двух людей, которые ворвались в мой дом.

— Мы не врывались! — крикнула Слоун. — У нас есть ключи.

— Ключи не дают права избивать мою жену.

Издалека донёсся вой сирен. Слоун бросилась к сумке, но я перегородил ей дорогу.

— Отойди, — прошипела она.

— Попробуй пройти.

Она остановилась. На её запястье блеснули часы, которые я подарил ей на двадцатилетие. Я внезапно понял, что помню цену этих часов лучше, чем её любимый цвет.

В спальню ворвались полицейские, следом медики. Один из них оттеснил Коррин к стене, другой забрал молоток. Алору осторожно переложили на носилки.

— Она беременна, — сказал я. — Её ударили и угрожали.

— У меня болит живот, — прошептала Алора. — И я не знаю, что они искали.

Слоун внезапно указала на меня.

— Он сумасшедший! Он преследовал нас и сам всё устроил!

Полицейский посмотрел на меня.

— У вас есть доказательства?

Я достал телефон.

— Запись отправлена в хранилище. Здесь только копия.

Коррин попыталась шагнуть ко мне.

— Сынок, ты позволишь чужим людям разрушить семью?

Я впервые услышал в её голосе не материнскую тревогу, а страх потерять доступ к моей жизни.

— Семья не ломает сейф, пока беременная женщина лежит на полу.

В больнице, через сорок минут, врач закрыл дверь палаты и сказал, что ребёнок жив, но Алоре нужен покой. Я сидел рядом, пока она держала меня за рукав.

— Они говорили, что дом уже не твой, — прошептала она. — Что твоя мать нашла документ.

— Какой документ?

Алора посмотрела на меня и сглотнула.

— Она сказала, что ты подписал передачу имущества ещё три месяца назад.

В этот момент за дверью появился незнакомый мужчина в тёмном костюме.

— Господин Стерлинг, — произнёс он. — Я представляю нотариуса, к которому ваша сестра должна была прийти утром. И у меня есть копия бумаги, которую вы никогда не подписывали…

ЧАСТЬ 3

— И у меня есть копия бумаги, которую вы никогда не подписывали…

Мужчина представился Давидом Рейном и положил на стол палаты тонкую папку. На обложке стояла печать нотариальной конторы, а рядом — дата трёхмесячной давности.

— Почему вы принесли это мне? — спросил я.

— Потому что сегодня вечером ваша сестра позвонила моему клиенту и потребовала подготовить переоформление дома. Она сказала, что у неё есть действующая доверенность от вас.

Алора сжала мою руку.

— Я знала, что они что-то задумали.

Давид раскрыл папку. Внутри лежала копия доверенности на распоряжение всем моим имуществом. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но слишком ровная.

— Это подделка, — сказал я.

— Мы тоже так решили. Поэтому проверили нотариальный журнал.

Он достал второй лист.

— В день, указанный здесь, вы были в Сингапуре. Есть отметка о вашей посадке, гостиничный счёт и запись с камер в холле.

Я почувствовал, как внутри медленно поднимается холод.

— Значит, они готовили это давно.

— Не только это, — ответил Давид. — В сейфе вашей жены хранятся оригиналы документов на дом и доли в вашей компании. По поддельной доверенности ваша сестра собиралась продать всё через подставную фирму.

Алора закрыла глаза.

— Они хотели оставить нас без дома.

— И без денег, — добавил я.

Дверь палаты открылась. Вошёл следователь с флешкой и планшетом.

— Господин Стерлинг, мы просмотрели запись с вашего телефона. Там достаточно для задержания, но есть ещё одна важная вещь.

Он включил видео.

На экране Коррин стояла возле сейфа и говорила Слоун:

— После переоформления Тейн ничего не получит. Даже если его жена родит, ребёнок не будет иметь права на имущество.

— А если он узнает? — спросила Слоун.

— Он всегда выбирал меня. Я заставлю его поверить, что Алора всё украла.

В палате стало тихо.

Алора отвернулась к окну. Я смотрел на экран и понимал: больнее всего было не то, что мать хотела отнять деньги. Она заранее придумала, как заставить меня сомневаться в женщине, которая носила моего ребёнка.

Следователь остановил запись.

— Обе женщины задержаны. Но нам нужно ваше заявление.

— Я дам его.

В ту же секунду мой телефон зазвонил. Номер был неизвестным.

— Не отвечайте, — предупредил Давид.

Я всё же поднял трубку.

— Тейн, — сказал мужской голос. — Если ты хочешь, чтобы твоя жена и ребёнок были в безопасности, приезжай один. У меня есть то, чего нет у полиции.

— Кто вы?

— Человек, который знает, почему твой отец оставил тебе этот дом.

Связь оборвалась.

Я медленно опустил телефон.

Давид побледнел.

— Ваш отец умер, когда вам было восемь лет. После этого все документы хранила Коррин.

— Она сказала, что он оставил только долги.

— Тогда нам нужно проверить наследственное дело.

За окном мигнули огни полицейской машины. В палате зашевелился Алорин живот, и она положила ладонь на округлившийся живот.

— Тейн, — тихо сказала она, — а если твоя мать украла не только деньги?

Я посмотрел на старую фотографию отца в бумажнике. На обороте, под выцветшей печатью, виднелась надпись, которую я никогда раньше не замечал: «Ищи вторую папку в архиве гавани».

И той ночью я понял: взлом сейфа был лишь началом…