Муж привёз меня к закрытой церкви и поднял пистолет, но после первого выстрела его улыбка исчезла

Когда Кейлб поднёс пистолет к моему животу, я увидела за чёрным кадиллаком чужую тень и повернула плечо на полсантиметра.

Этого хватило.

Выстрел расколол ночь над пустой парковкой закрытой церкви. Пуля прошла рядом с моим боком и ударила мужчину, который шагнул между нами. Он тяжело рухнул на асфальт, а мой муж застыл с вытянутой рукой.

— Винсент! — выдохнул Кейлб.

Я не знала этого человека, но знала его имя. В Филадельфии его произносили тише, чем имена судей. Винсент Морети владел строительными компаниями, благотворительным фондом и такой репутацией, что полицейские предпочитали не замечать его в дорогих ресторанах.

Он лежал на спине, прижимая ладонь к плечу. На его тёмно-сером пальто быстро расползалось пятно.

— Не двигайтесь, — сказала я, опускаясь рядом. — Слышите меня?

— Слышу, — пробормотал он. — Но обычно люди представляются до того, как начинают командовать.

— Эмили Уиттакер.

— Теперь понятно, почему у вас такой упрямый голос.

У меня дрожали пальцы, но не голос. В животе дочь толкнулась один раз — тихо, настойчиво. Я всё ещё сжимала бумажную фотографию с ультразвука. На её углу виднелось тёмное пятно от мокрого асфальта.

За моей спиной Кейлб отступил.

— Эмили, я не хотел…

— Замолчи.

Он замолчал. Не потому, что испугался за меня. Он смотрел на Винсента, будто тот был не раненым человеком, а дверью, за которой его ждала смерть.

Я сорвала с шеи тонкий шарф и прижала его к плечу Винсента. На шарфе был пришит маленький медный колокольчик — подарок моей бабушки. Он звякнул, когда я наклонилась, и этот звук показался мне издевательски мирным.

— Скорую уже вызвали? — спросила я.

Винсент усмехнулся.

— Мои люди вызвали её ещё до выстрела.

Я посмотрела на него.

— Вы знали, что он собирается стрелять?

— Я подозревал, что ваш муж способен на плохие решения. Но надеялся, что он хотя бы умеет считать.

Кейлб резко поднял пистолет, и я закрыла Винсента собой.

— Опусти оружие! — крикнула я.

— Он всё разрушит, Эмили! — сорвался Кейлб. — Ты не понимаешь, что подписала!

— Я подписала бумаги на развод.

— Ты украла документы.

Холодный ветер ударил мне в лицо. За церковью стукнула незакреплённая металлическая дверь. Я вспомнила утро, когда нашла в своей аптечке не витамины, а таблетки, от которых у меня началось кровотечение. Вспомнила, как Кейлб стоял рядом и спокойно говорил, что я слишком тревожная.

— Ты пытался убить нашу дочь задолго до этой парковки, — сказала я.

Его губы дёрнулись.

— Я пытался спасти себя.

Вдалеке завыла сирена. Кейлб посмотрел на дорогу, потом на раненого Винсента. И вдруг в его лице появилось что-то новое — не ярость, а расчёт.

— Ты думаешь, он тебя защитит? — прошептал он. — Спроси его, почему он вообще здесь.

Дверь церкви за моей спиной медленно приоткрылась. Из темноты вышла женщина в бежевом пальто. В руке она держала тонкую папку и смотрела прямо на меня.

— Эмили, — сказала она. — Нам нужно поговорить до приезда полиции.

Её пальцы легли на застёжку папки, и она начала её открывать…

ЧАСТЬ 2

Её пальцы легли на застёжку папки, и она начала её открывать.

— Кто вы? — спросила я.

— Нора Беннет. Я десять лет веду дела фонда Морети.

Кейлб резко повернул голову.

— Нора, убери папку.

— Поздно, Кейлб.

Она присела рядом со мной. На её пальце блестело широкое серебряное кольцо, по которому она нервно постукивала ногтем.

— Винсент просил, чтобы вы получили это только в случае угрозы, — сказала Нора.

— Какой угрозы?

— Такой, которая уже произошла.

Винсент застонал, но попытался подняться. Я удержала его за плечо.

— Не двигайтесь.

— Вы слишком часто это говорите, миссис Уиттакер.

— А вы слишком часто попадаете под пули.

Сирена стала громче. Кейлб отступал к своему автомобилю, не опуская пистолета. На капоте блестели капли дождя, похожие на крошечные осколки стекла.

— Эмили, послушай меня, — сказал он. — Нора работает на человека, который хочет отнять у меня компанию. Винсент подставил меня, а ты стала его приманкой.

— Почему же тогда ты привёз меня сюда?

Он промолчал.

— Почему ты выбрал закрытую церковь? — продолжила я. — Почему забрал мой телефон? Почему сказал, что если я не подпишу бумаги, ребёнок не родится?

— Я был зол.

— Ты заменил мои лекарства.

— Ты ничего не можешь доказать.

Нора открыла папку, но не достала документы. Вместо этого она взглянула на Винсента.

— Мы успеваем?

— Если Эмили готова узнать правду, — ответил он.

Эти слова ударили сильнее выстрела. Я посмотрела на него.

— Какую правду?

Он побледнел, но голос его остался ровным.

— Вы думаете, ваш муж хотел только развода. Он хотел получить доступ к счёту, который принадлежит вашей семье.

Я рассмеялась коротко и сухо.

— У моей семьи нет денег. Моя мать умерла, когда мне было девятнадцать.

— Ваша мать оставила вам не деньги, а право подписи.

Ветер хлопнул дверью церкви. Медный колокольчик на моём шарфе звякнул, и я вдруг вспомнила старую фразу матери: «Когда-нибудь ты поймёшь, почему я запрещала тебе открывать металлическую шкатулку».

Шкатулка исчезла после её похорон. Я решила, что её выбросил отчим.

— Что за право? — спросила я.

Кейлб взревел:

— Не слушай их! Винсент хочет использовать тебя, потому что твоя мать была его сообщницей!

Винсент впервые потерял спокойствие.

— Следи за словами.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты? — Кейлб усмехнулся. — Все знают, что твой отец погиб из-за той сделки.

Нора быстро достала из папки небольшой накопитель и положила его на ладонь.

— На нём запись разговора Кейлба с человеком, которому он собирался продать ваши документы.

— Почему вы не передали её полиции? — спросила я.

— Потому что запись неполная. Нам нужна была ваша подпись, чтобы открыть вторую часть дела.

— А где она?

Нора посмотрела на Винсента.

— В конверте, который он принёс лично.

Полиция уже въезжала на парковку. Красный свет мигал на стенах церкви, превращая заколоченные витражи в кровавые квадраты.

Кейлб сделал шаг к нам.

— Эмили, если ты откроешь этот конверт, ты узнаешь, почему твоя мать на самом деле умерла.

— Ты это знал?

Он замер.

И в этот момент один из полицейских крикнул ему бросить оружие. Кейлб медленно поднял руки, но взгляд не отрывал от меня.

Нора вынула из папки запечатанный конверт. На нём стояла моя девичья фамилия — Харпер.

Винсент протянул руку, но остановился в нескольких сантиметрах от бумаги.

— Открыть его можете только вы, Эмили.

Я взяла конверт. Бумага была тёплой, будто кто-то держал её в ладонях совсем недавно.

Сзади защёлкнулись наручники.

— Не открывай, — сказал Кейлб. — Ты пожалеешь.

Я провела пальцем по краю печати, и в ту же секунду телефон Норы зазвонил. Она взглянула на экран, и цвет исчез с её лица.

— Винсент, — прошептала она, — они нашли нас раньше, чем мы думали…

Он посмотрел на дорогу, где остановилась вторая машина без опознавательных знаков.

А затем сказал мне:

— Эмили, если из неё выйдет человек в коричневом пальто, не отдавайте ему конверт ни при каких обстоятельствах…

ЧАСТЬ 3

А затем сказал мне:

— Эмили, если из неё выйдет человек в коричневом пальто, не отдавайте ему конверт ни при каких обстоятельствах…

Дверь второй машины открылась. Вышел высокий мужчина с мокрыми волосами и кожаной папкой под мышкой.

— Федеральная служба расследований, — произнёс он, показывая удостоверение. — Мисс Харпер, передайте документы.

— Почему вы не предупредили нас? — спросила Нора.

— Потому что среди вас есть человек, который передаёт сведения Кейлбу.

Кейлб усмехнулся, хотя наручники уже сжимали его запястья.

— Наконец-то взрослые пришли поговорить.

Я держала конверт обеими руками. Медный колокольчик на шарфе качался у груди и тихо звенел от каждого вдоха.

— Я сама его открою, — сказала я.

— Мисс Харпер…

— Вы можете забрать копию. Оригинал открою я.

Винсент кивнул.

— Пусть.

Мужчина в коричневом пальто сжал челюсти, но отступил. Нора достала складной нож. Я разрезала печать и вынула несколько листов, покрытых знакомым почерком моей матери.

На первом листе было написано: «Для Эмили. Если ты читаешь это, значит, я не смогла защитить тебя лично».

У меня перехватило дыхание.

Кейлб перестал улыбаться.

Я читала вслух, медленно, чтобы каждое слово дошло до него.

— «Твой отец не погиб в аварии. Его убили после того, как он отказался подписать передачу земельного фонда компании Морети людям, которые хотели отмыть деньги через строительство».

Винсент закрыл глаза.

— Я пытался его спасти, — тихо сказал он. — Опоздал на семь минут.

— Вы знали мою мать? — спросила я.

— Я любил её, — ответил Винсент. — Но она выбрала твоего отца. После его смерти она стала свидетелем. Ей пришлось исчезнуть, чтобы тебя не нашли.

Следующий лист был нотариальным соглашением. Моё имя стояло там ещё до замужества. Я была единственным наследником фонда Харперов и обладала правом остановить продажу земли, на которой Кейлб собирался построить закрытый жилой комплекс.

— Вот почему ты женился на мне, — прошептала я.

Кейлб дёрнулся.

— Я любил тебя.

Нора включила накопитель. Из маленького устройства раздался его голос, записанный в кабинете.

— После рождения ребёнка она подпишет всё. Если не подпишет, ребёнок не доживёт до рождения. У меня есть человек в клинике.

Я услышала собственное дыхание. Винсент сжал окровавленный шарф.

— Это выстрелило в меня, — сказал он, — но убить вас Кейлб хотел давно.

Кейлб побледнел.

— Запись поддельная.

— На ней ваш голос, — сказал федеральный агент.

— Они вынудили меня.

— Кто? — спросила я.

Он посмотрел на мужчину в коричневом пальто.

Тот отвернулся.

Нора открыла последний лист.

— Здесь список переводов. Деньги от компании Кейлба уходили на счёт этого агента через посредника.

На парковке стало тихо, несмотря на сирены.

Федеральный агент медленно положил руку на кобуру.

— Нора, вы понятия не имеете, что делаете.

— Зато теперь знает Эмили, — ответила она.

Винсент попытался подняться, но пошатнулся. Я схватила его за руку.

— Вам нужна больница.

— Вам тоже нужна защита.

— От кого?

Он посмотрел не на агента, а на мою ладонь.

— От тех, кто узнает, что ваша дочь унаследует всё.

Телефон Норы снова зазвонил. На этот раз она включила громкую связь.

Из динамика раздался женский голос:

— Винсент, клиника взломана. Кто-то уже забрал медицинскую карту Эмили. И ещё… ваша дочь исчезла из списка пациентов.

Моя рука сама легла на живот.

Я была беременна, но впервые поняла: опасность теперь угрожала не только мне.

Кейлб поднял голову. В его глазах появилась надежда, от которой меня затошнило.

— Если ребёнка нет в списке, — прошептал он, — значит, его можно объявить чужим.

И в ту секунду я увидела на экране телефона Норы новое сообщение: «Мы знаем, где Эмили будет рожать»…