Я приехала на собственную свадьбу после срочной операции, но увидела у алтаря другую женщину — и мой жених побледнел

В тот момент, когда я вошла в зал, нотариус уже просил гостей поднять бокалы за брак моего жениха с моей лучшей подругой.

На часах было без пяти три. Утром я должна была стоять у алтаря в белом платье, а теперь добиралась до него с засохшими каплями крови на манжете и запахом антисептика в волосах.

Я остановилась на верхней ступеньке лестницы в свадебный зал отеля в Сапопане. Под каблуком хрустнул маленький осколок бокала. Музыка оборвалась, и почти двести человек повернули головы.

Первой ко мне подошла Патрисия, мать Алехандро.

— Ты всё-таки пришла, — сказала она, оглядев моё смятое платье. — Хотя уже поздно.

— Где Алехандро?

Она усмехнулась так, будто ждала именно этого вопроса.

— Там, где должен быть мужчина, которого подвели. С женой.

У меня пересохло во рту.

В шесть двенадцать утра мне позвонили из больницы Сан-Габриэль. Девочка шести лет, разрыв селезёнки, давление падает. Я оставила Алехандро сообщение, надела хирургическую одежду поверх свадебного белья и вошла в операционную.

Перед тем как двери закрылись, отец девочки, Даниэль Эррера, прижал её ладонь к своей щеке.

— Я буду здесь, малышка. Открой глаза для меня.

Семь часов спустя Валенитну удалось стабилизировать. Я вышла из операционной с дрожащими пальцами, двадцатью шестью пропущенными звонками и одним коротким сообщением от Алехандро: «Не приезжай. Всё решено».

Я всё равно приехала.

Теперь он стоял возле стола для церемонии в костюме, который мы выбирали вместе. Рядом была Фернанда Салас — моя подруга со времён университета. На ней оказалось белое платье, а на пальце блестел тот самый перстень, который Алехандро месяцами называл «отправленным на подгонку».

— Что здесь происходит? — спросила я.

Фернанда вздрогнула. Алехандро лишь устало выдохнул.

— Я ждал тебя до полудня.

— Я спасала ребёнка.

— Ты всегда кого-то спасаешь, Мариана. Только не нашу семью.

Слова ударили сильнее, чем вид Фернанды в моём платье.

— Ты женился на ней?

— Я не мог снова быть вторым после твоей работы.

— Ты мог позвонить.

— Я позвонил. Ты не ответила.

— Я была в операционной!

Патрисия встала между нами и поправила золотую брошь на воротнике.

— Хватит устраивать сцену. Ты опоздала и потеряла свою возможность.

Я посмотрела на Фернанду.

— Ты знала?

Она опустила глаза.

— Я не хотела, чтобы всё случилось так.

— Но надела моё платье.

Её губы дрогнули, однако она промолчала.

Я не заплакала. Просто развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как под платьем стучит сердце.

У двери меня окликнул мужской голос.

— Доктор Мариана.

Даниэль стоял у колонны, всё ещё в рубашке, на которой темнело пятно детского сока. В руках он держал маленький бумажный журавлик, сложенный из больничного листа.

Он взглянул на меня, потом на Алехандро и Фернанду.

— Ваша дочь проснулась, — сказал он. — Она спросила, пришла ли та добрая доктор.

Я закрыла глаза на секунду.

— Я рада.

— Тогда пойдёмте отсюда.

Он не взял меня за руку. Просто открыл дверь и ждал, пока я сама решу.

На парковке Даниэль достал из кармана тот самый бумажный журавлик.

— Она сделала его до операции, — объяснил он. — Сказала, что подарит вам, если вы не дадите ей умереть.

Я прижала журавлика к груди.

— Спасибо, что приехали.

— Я приехал не только поблагодарить вас. Перед входом в зал я услышал, как ваш бывший жених обсуждал не свадьбу. Он говорил о документах.

Я подняла глаза.

— О каких документах?

Даниэль посмотрел на закрытые двери отеля.

— В моей машине лежит папка, которую я забрал сегодня утром из больницы. Если вы готовы узнать, почему они так торопились пожениться, я покажу её прямо сейчас…

ЧАСТЬ 2

Даниэль открыл дверь чёрного автомобиля, но не сел за руль. На заднем сиденье лежала коричневая папка с металлической застёжкой. К ней был прикреплён бумажный ярлык из больницы, испачканный зелёнкой.

Я села рядом и почувствовала, как журавлик в моей ладони намок от пота.

— Почему эта папка у вас? — спросила я.

— Потому что я владею зданием, где находится Сан-Габриэль, — ответил Даниэль. — И потому что неделю назад запросил проверку расходов хирургического отделения.

— Вы владеете больницей?

— Больницей управляет фонд моей семьи. Я председатель попечительского совета.

Я уставилась на него.

— Почему вы ничего не сказали?

— Вы были заняты тем, чтобы спасти мою дочь. Не было подходящего момента рассказывать о моих счетах.

Он открыл папку.

На первом листе стояла моя фамилия. Ниже — название проекта, над которым я работала почти четыре года: метод безопасной остановки внутреннего кровотечения у детей.

У меня похолодели пальцы.

— Это моя разработка.

— Я знаю. Но в документах она обозначена как совместный проект Алехандро Торреса и частной лаборатории, которой управляет его дядя.

— Он не участвовал в исследованиях.

— Зато присутствовал на трёх встречах с инвесторами, где называл себя руководителем проекта.

Я перевернула страницу. Там стояла копия моего удостоверения и подпись, похожая на мою.

— Я этого не подписывала.

— Именно поэтому я попросил аудитора продолжить проверку. Сегодня утром ваш жених пришёл в фонд с заявлением о семейном праве на будущие доходы проекта.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Семейном праве?

— Он утверждал, что вы собирались вступить в брак и уже передали ему управление коммерческой частью разработки.

Я рассмеялась, но смех вышел глухим.

— Он просил меня подписать доверенность на «временное представительство». Я отказалась.

— А потом он решил, что свадьба всё исправит.

В этот момент телефон Даниэля зазвонил. На экране высветилось имя адвоката фонда — Ольга Мельник.

— Даниэль, вы уехали? — спросила она.

— Да. Говорите.

— Мы нашли ещё один документ. Он был отправлен сегодня утром с электронной почты Марианы.

Я наклонилась ближе.

— Что там?

Ольга замолчала на секунду.

— Уведомление о передаче прав на разработку компании Алехандро. Дата стоит сегодняшняя. Время — пять сорок семь.

Я почувствовала, как желудок сжался.

— В пять сорок семь я спала, — прошептала я. — А в шесть двенадцать мне позвонили из больницы.

Даниэль сжал руль.

— Ольга, заблокируйте все счета фонда и подайте заявление о подделке.

— Уже подаю. Но есть проблема. Компания Алехандро успела перевести часть средств на другой счёт.

— Чей?

На линии послышался шелест бумаг.

— Формально — Фернанды Салас.

Я закрыла глаза.

В памяти всплыло, как Фернанда месяц назад просила посмотреть договор, а потом сказала, что просто хотела разобраться в медицинских терминах.

— Она участвовала, — сказала я.

— Не спешите с выводами, — предупредил Даниэль. — Нам нужны доказательства.

Мы вернулись в больницу около пяти вечера. В коридоре пахло хлоркой и тёплым хлебом из буфета. За стеклом палаты Валенитна спала, обхватив плюшевого зайца.

Даниэль улыбнулся дочери, но взгляд его оставался тревожным.

— Папа, доктор пришла, — прошептала девочка, когда проснулась.

— Она пришла к тебе.

Валенитна протянула мне рисунок. На нём были три фигуры: девочка, доктор и мужчина с огромным зонтом.

— Это вы, — сказала она Даниэлю. — Вы должны её защищать.

Я не знала, что ответить.

Вечером Ольга прислала сообщение: «Найдена видеозапись из кабинета фонда. На ней есть разговор Алехандро и Фернанды. Но просмотр возможен только при свидетелях».

Через час мы сидели в маленькой комнате наблюдения. На экране появилась дата — три дня до свадьбы.

Фернанда вошла первой. За ней — Алехандро. Он положил на стол мой медицинский проект и тихо сказал:

— После завтра она уже не сможет отступить. А если попробует, мы покажем всем, что она бросила свадьбу ради чужого ребёнка.

Фернанда спросила:

— А если она узнает про деньги?

Алехандро усмехнулся.

— Она слишком гордая, чтобы поверить, что её предали. Но запись продолжалась, и в следующую секунду дверь кабинета открылась, показывая человека, которого я совсем не ожидала увидеть…

ЧАСТЬ 3

На записи в кабинет вошла Патрисия.

Она закрыла дверь, сняла перчатки и бросила их на стол рядом с моими исследованиями.

— Девочка должна была умереть сегодня утром, — сказала она. — Тогда никто не стал бы слушать Мариану и её жалкие оправдания.

Я перестала дышать.

Фернанда резко подняла голову.

— Ты обещала, что никто не пострадает.

— Я сказала, что не будет серьёзных последствий. Авария в парке, немного задержки, и Мариана сама отменит всё ради своей карьеры.

Алехандро побледнел.

— Мама, мы договаривались только о документах.

— Не строй из себя святого. Ты женился на Фернанде, потому что хотел получить права. Я просто убрала препятствие.

В комнате наблюдения стало так тихо, что я услышала гудение вентилятора.

Ольга закрыла ладонью рот. Даниэль вскочил, задев коленом металлический стул.

— Это доказательство покушения, — сказал он.

— Нет, — прошептала я. — Это признание.

На экране запись продолжалась.

Патрисия достала из сумки флеш-накопитель и положила его перед Алехандро.

— Здесь отчёты о состоянии девочки и подтверждение, что врач будет занята до полудня. Ты должен был убедить всех, что Мариана выбрала работу.

Фернанда заплакала.

— Я не знала, что она собирается сделать ребёнку.

— Но ты знала о поддельной подписи, — ответил Алехандро.

Фернанда замолчала.

Я смотрела на экран и не могла отвести глаз. В то утро я считала, что спасаю случайную пациентку. Теперь понимала: кто-то сознательно превратил её жизнь в оружие против меня.

— Увеличьте звук, — попросила я.

Ольга нажала кнопку.

— Свадьба должна состояться до того, как Мариана узнает о переводе, — говорила Патрисия. — После регистрации она станет зависимой от семьи. А права на разработку уйдут в компанию Алехандро.

— А если она не приедет? — спросил он.

— Тогда женись на Фернанде. Она уже подписала соглашение о передаче доли.

Я повернулась к Фернанде.

— Ты подписала?

Она плакала, размазывая тушь.

— Я думала, это соглашение о займе. Алехандро сказал, что деньги нужны на лечение его матери.

— Ты видела мою подпись на доверенности.

— Я не ставила её, Мариана. Клянусь.

Даниэль положил передо мной заключение аудитора.

— Подпись действительно поддельная. И есть ещё кое-что. Время отправки письма совпадает с моментом, когда ваш телефон лежал в шкафчике операционной.

Ольга достала второй лист.

— Наш специалист восстановил историю доступа. Письмо отправили с компьютера в кабинете Алехандро. А пароль был изменён с телефона Фернанды.

Фернанда закрыла лицо руками.

— Он взял мой телефон, пока я была в душевой.

— Но потом ты вышла за него замуж, — сказала я.

Она подняла на меня красные глаза.

— Я испугалась. Я думала, что если откажусь, он обвинит меня во всём.

Даниэль посмотрел на меня.

— Я могу вызвать полицию прямо сейчас.

Я взглянула на изображение Патрисии, застывшее на экране. Её лицо было спокойным. Она была уверена, что всё просчитала.

— Вызовите, — сказала я.

Ольга уже набирала номер, когда на её телефоне появился новый звонок. Она ответила, слушала молча, потом резко побледнела.

— Мариана, из клиники сообщили: Валенитне стало хуже. Кто-то пытается перевести её в частный центр, и распоряжение подписано вашим именем.

Я вскочила.

— Но я ничего не подписывала.

Даниэль схватил папку и направился к двери.

— Значит, они поняли, что запись найдена.

В коридоре завыла тревога. Палата моей маленькой пациентки оказалась пустой. На белой простыне лежал только её плюшевый заяц.

А на подоконнике — записка с моей подписью.

«Я забираю ребёнка под личную ответственность».

Даниэль сжал бумагу так, что она затрещала.

— Если они вывезли Валенитну, то хотят не просто уничтожить вашу репутацию. Они хотят заставить вас замолчать навсегда…