ЧАСТЬ 4

Я сразу позвонил сестре.

Телефон Лидии не отвечал.

Ещё час назад она была в общежитии при университете. Теперь её комната стояла пустой, а соседка сказала, что Лидия уехала с мужчиной, предъявившим служебное удостоверение.

Я почувствовал, как внутри всё обрывается.

— Мы найдём её, — сказала Розали.

— Если с ней что-то случится…

— Тогда мы не будем ждать, пока они решат, чем закончится эта история.

Клара уже звонила в полицию. Следователь Норрис приехал через двадцать минут, забрал фотографию и просмотрел запись разговора с Эмметом.

— Это не похищение, — сказал он. — Пока нет доказательств.

— Моей сестры нет в комнате, — ответил я. — А человек увёз её под видом полицейского.

— Мы проверим камеры.

— Проверяйте быстрее.

Норрис посмотрел на Розали.

— Ваш отец умеет покупать время.

— А вы умеете его терять? — спросила она.

Впервые я увидел, как кто-то не отвёл от неё взгляд.

Через час полиция нашла автомобиль на старой дороге к Даремскому поместью. Лидию держали не там. Её обнаружили в закрытой часовне неподалёку — испуганную, но невредимую.

Когда я обнял её, она вцепилась в моё пальто.

— Он заставил меня передать тебе это.

Она протянула маленький диктофон.

На записи звучал голос Эммета.

— Подпишете бумаги, а потом девочка замолчит навсегда.

Я замер.

— Где вы это взяли? — спросил Норрис.

— Он говорил рядом со мной. Думал, я слишком напугана, чтобы запомнить.

Я включил запись снова.

— Вы подпишете бумаги, а потом девочка замолчит навсегда.

Это был его голос.

Его спокойствие.

Его привычная пауза перед словом «навсегда».

Я услышал его со стороны и понял, что всё это время Эммет считал угрозы разговором, а людей — расходным материалом.

Клара направила запись следователю. Норрис связался с судьёй, и той же ночью был выдан ордер на обыск поместья и арест Эммета Дарема.

Но Эммет попытался вернуть контроль раньше.

Он позвонил мне сам.

— Ты ещё можешь остановить это, — сказал он.

— Уже нет.

— Я дам тебе вдвое больше денег.

— Мне не нужны ваши деньги.

— Ты не понимаешь. Без меня твоя компания не выживет.

— Она выживет без вас.

— Розали разрушит тебя.

Я посмотрел на неё. Она стояла у окна в простой тёмной кофте, с перевязанным запястьем.

— Нет, — сказал я. — Вы просто больше не сможете разрушать её через меня.

Эммет замолчал.

Его адвокат тоже отказался приезжать.

— Я представляю ваши деловые интересы, — сказал он по телефону. — Но после этой записи не буду защищать вас лично.

— Ты знаешь, сколько я тебе платил?

— Теперь знаю, сколько вы могли заплатить за молчание.

В три часа ночи полиция вошла в Пайнкрест. Эммет встретил их в кабинете, всё ещё в белой рубашке и с бокалом воды в руке.

— Это недоразумение, — сказал он.

Норрис показал ордер.

— Вы арестованы по подозрению в незаконном лишении свободы, угрозах, подделке финансовых документов и покушении на сокрытие смерти Лорелей Дарем.

Эммет посмотрел на Розали.

— Ты уничтожаешь собственную семью.

Она ответила тихо:

— Нет. Я перестала уничтожать себя ради вашей тайны.

Его увели.

На следующий день мы пришли в комнату Розали. Там всё осталось так, как было до свадьбы: перевёрнутые ящики, разбитая шкатулка, ленты на полу.

На краю кровати лежала одна фотография Лорелей. Эммет вырвал её из рамки, но не забрал.

Розали подняла снимок и провела пальцем по лицу матери.

— Я думала, что она умерла, не успев меня защитить.

— Она оставила ключ.

— А ты его нашёл.

— Мы нашли его вместе.

Она впервые улыбнулась мне без осторожности.

Суд длился почти год. Экспертиза подтвердила поддельные подписи. Врачей лишили лицензий. Документы из сейфа доказали, что Виктор Нельсон не крал деньги, а пытался остановить Эммета.

Эммет получил срок за финансовые преступления, угрозы и незаконное удержание Розали. Доказательств для обвинения в смерти Лорелей оказалось достаточно, чтобы дело открыли заново.

Я не радовался его наказанию.

Я просто перестал просыпаться от звонков.

Через три месяца после суда мы переехали в Мэдисон. Розали открыла небольшую мастерскую по ремонту одежды. Она говорила, что хочет возвращать вещам форму после того, как их разорвали.

Я восстановил компанию отца. Не быстро. Не красиво. Но честно.

Лидия снова поступила в университет. По воскресеньям она приходила к нам с булочками и жаловалась на преподавателей.

Однажды в октябре Розали спросила меня:

— Ты жалеешь, что женился на мне?

Мы сидели на кухне, а за окном шёл первый снег.

— Я жалею только о том, что слишком долго думал, будто спасаю компанию, — ответил я. — Оказалось, я просто искал причину не пройти мимо вас.

Она положила ладонь на мою.

— А теперь?

— Теперь я остаюсь не из-за причины.

Она ничего не сказала. Только придвинула ко мне чашку с корицей.

Через неделю пришло письмо от Эммета. Без обратного адреса.

Он писал, что всё понял, что хочет поговорить, что семья должна держаться вместе.