Я вышла замуж за друга отца ради его операции, но после первой таблетки мой муж внезапно побледнел

В ту ночь, когда я подписывала брачный договор с человеком на тридцать лет старше меня, мой отец лежал в реанимации, а врачи уже готовили нас к худшему.

За стеклом мигал зелёный свет аппарата, трубка уходила от его рта к дыхательной маске, а на экране телефона у меня высвечивалась одна и та же сумма — стоимость срочной операции. Я пересчитала деньги в кошельке трижды. Их не хватало даже на дорогу домой.

— Если мы не внесём оплату до утра, — тихо сказала врач в коридоре, — хирурги не смогут начать.

— Я найду деньги, — ответила я.

Сама услышала, как дрогнул мой голос.

Тогда в зал ожидания вошёл Витторио Дима.

Он выглядел так, будто вышел из дорогого журнала: чёрное пальто, кожаные перчатки, серебряные часы. На его правой руке блестело тяжёлое кольцо с тёмно-зелёным камнем. Я знала его по рассказам отца. Когда-то они вместе учились, потом Витторио исчез, а вернулся уже владельцем домов, компаний и людей, которые открывали перед ним любые двери.

Он сел напротив меня и положил на стол папку, перевязанную бордовой лентой.

— Я оплачу операцию полностью, — сказал он. — Прямо сейчас.

Я посмотрела на папку, потом на его лицо.

— Почему?

— Твой отец спас мне жизнь много лет назад.

— Он никогда не говорил, что ты ему должен.

— Твой отец вообще слишком много молчал.

В его голосе прозвучало что-то холодное. У меня пересохли губы.

— Что ты хочешь взамен?

Витторио снял перчатку и медленно провёл пальцем по краю папки.

— Брак. И соглашение о неразглашении. Ты будешь жить в моём доме, не покидая его без разрешения. Не станешь задавать вопросы о моих делах и рассказывать кому-либо о том, что увидишь.

Я встала так резко, что металлический стул заскрипел по плитке.

— Ты предлагаешь мне продать себя?

— Я предлагаю спасти отца.

В тот момент за стеклом аппаратура издала длинный тревожный звук. Я обернулась. Отец не шевельнулся.

Через два часа мы сидели у нотариуса. На столе лежала холодная ручка, а на моём пальце краснел след от слишком тугого кольца. Я подписала договор.

Операцию оплатили ещё до рассвета.

Отец выжил, но я не успела его увидеть. Витторио отвёз меня в свой загородный дом, окружённый чёрными елями и высокой каменной стеной.

Моя спальня была больше нашей прежней квартиры. На окне висели тяжёлые зелёные шторы, а возле кровати стояла латунная лампа с треснувшим фарфоровым основанием. Я заметила на ней маленькую царапину в форме полумесяца и почему-то запомнила её.

После полуночи дверь открылась.

Витторио вошёл босиком, держа между пальцами белую таблетку.

— Прими.

— Что это?

— Успокоительное.

— Я ничего не просила.

Он положил на тумбочку фотографию отца, сделанную в больнице.

— Деньги на его лечение всё ещё зависят от твоего послушания.

Я сжала простыню.

— Если ты причинишь мне вред, он узнает.

— Если бы я хотел причинить тебе вред, Лидия, ты бы уже не спорила.

Я проглотила таблетку.

Через несколько минут стены поплыли перед глазами. Последнее, что я услышала, — тихий щелчок замка.

Утром я проснулась с сухим ртом и болью в затылке. На столе стоял стакан воды, а Витторио уже исчез.

Так продолжалось шесть ночей.

Он приходил в одно и то же время, приносил таблетку и ждал, пока я проглочу её. Я не помнила ничего, зато каждое утро находила на коже новые красные следы, словно во сне пыталась вырваться.

— Что ты делаешь, пока я сплю? — спросила я однажды.

— Сплю в своей комнате.

— Тогда почему запираешь дверь?

Он улыбнулся, но глаза остались пустыми.

— Потому что ты стала слишком любопытной.

Днём я искала выход. Окна не открывались, телефон ловил связь только возле ворот, а охранник молча возвращал меня в дом, если я подходила к машине.

На седьмой день я спрятала маленькую камеру внутри латунной лампы. Руки дрожали так сильно, что отвёртка трижды падала на ковёр. Я направила объектив на дверь, подключила карту памяти и выключила свет.

Наутро Витторио уехал.

Я заперла дверь, включила компьютер и открыла запись. Первые часы на экране была только кровать и неподвижная тень от штор.

Потом часы показали два сорок семь.

Ручка двери медленно опустилась. В комнату вошёл Витторио. Он держал в руке связку ключей, подошёл к моей кровати и наклонился к подушке. Затем посмотрел прямо в объектив, будто знал, где спрятана камера, и достал из кармана тонкую папку…

ЧАСТЬ 2

…Папка была чёрной, без надписей, и Витторио положил её на край моей кровати так осторожно, словно внутри лежало что-то живое.

Я сидела перед экраном, не дыша. На записи я спала, повернувшись к стене. Витторио провёл ладонью по моему лицу, проверяя, действительно ли я без сознания, а затем достал из шкафа мою сумку.

— Где он спрятал это? — прошептал он.

В комнате появился ещё один человек.

Я узнала его по голосу. Это был Марко, управляющий домом, который каждый день приносил мне еду и ни разу не смотрел в глаза.

— Она ничего не знает, — сказал Марко.

— Дочь Павла ничего не знала до сегодняшнего дня, — ответил Витторио. — Но её отец оставил ей ключ.

Я прижала ладонь ко рту.

Павел. Мой отец.

Витторио открыл папку и достал несколько фотографий. На первой был мой отец молодым, рядом с Витторио. На второй — какой-то склад, опечатанный полицией. На третьей я увидела длинный ряд больничных коек.

— Если Павел заговорит после операции, всё закончится, — сказал Марко.

— Он не заговорит.

— А если заговорит дочь?

Витторио медленно повернул голову к моей спящей фигуре.

— Тогда она подпишет всё сама.

Я вскочила из-за компьютера. Стул ударился о стену, и звук показался мне оглушительным. Несколько секунд я просто стояла, глядя на застывшее изображение его лица.

Он не был моим спасителем.

Он ждал, пока я стану беспомощной.

В тот же день я спрятала карту памяти в пустой тюбик зубной пасты и позвонила отцу. Он ответил не сразу. На фоне слышались больничные шаги и тихое пищание аппаратов.

— Папа, ты знаешь, что Витторио делает со мной?

На другом конце наступила тишина.

— Лидия, откуда ты звонишь?

— Из его дома. Он каждую ночь даёт мне таблетки.

— Тебе нужно немедленно уехать.

— Я не могу. Охрана у ворот.

Отец тяжело задышал.

— Послушай меня. В комнате есть вещь, которую он будет искать. Не отдавай её. Ни при каких обстоятельствах.

— Что это?

— Я скажу, когда ты будешь в безопасности.

— Папа, что происходит?

— Я виноват, Лидия.

Связь оборвалась.

Вечером Витторио пришёл раньше обычного. На нём не было пальто, только белая рубашка с закатанными рукавами. Он положил таблетку на стол, но я не притронулась к ней.

— Ты смотрела записи? — спросил он.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Какие записи?

Он подошёл ближе.

— Не лги мне.

— Я хочу домой.

— Твой дом теперь здесь.

— Ты обещал оплатить лечение отца.

— Я всё оплатил.

— Тогда отпусти меня.

Витторио усмехнулся.

— Ты действительно думаешь, что это был обмен? Деньги за брак? Нет, Лидия. Это была покупка времени.

Он достал из кармана мой разбитый телефон и положил рядом с таблеткой. На экране высветилась фотография: я входила в больницу в день отцовской операции.

— Где карта памяти? — спросил он.

Я молчала.

Он схватил меня за подбородок. Кольцо с тёмно-зелёным камнем больно впилось в кожу.

— Ты не понимаешь, с кем связалась.

— Нет, — прошептала я. — Это ты не понимаешь, кого привёз в свой дом.

На секунду его лицо изменилось. Будто он увидел не испуганную девушку, а кого-то другого.

Затем в коридоре зазвонил телефон.

Витторио отпустил меня и вышел. Дверь осталась приоткрытой. Я услышала его короткий разговор.

— Она нашла архив? — спросил неизвестный голос.

— Пока нет.

— Тогда действуй сегодня. Павел уже очнулся и требует адвоката.

Я посмотрела на таблетку.

И в этот момент поняла: отец не просто выжил. Он начал говорить…

ЧАСТЬ 3

…Я выскользнула в коридор, пока Витторио спорил по телефону, и спряталась за высоким шкафом с фарфоровыми вазами. Внутри одной из них уже лежала карта памяти. Я успела переложить её туда, когда он ушёл в кабинет.

Марко стоял у лестницы.

— Вы всё слышали? — спросил он.

Я прижала палец к губам.

— Помогите мне.

— Если я помогу, он уничтожит мою семью.

— Если не поможете, он уничтожит мою.

Марко посмотрел на вазу, потом на закрытую дверь кабинета.

— Через десять минут приедет его юрист. Он привезёт документы для подписи.

— Что за документы?

— Передачу ваших прав на всё имущество отца. Витторио хочет, чтобы вы подписали их как его жена.

В этот момент наверху хлопнула дверь.

Мы побежали.

В спальне я достала карту памяти, спрятанную в вазе, и вставила её в компьютер. Марко запер дверь изнутри старым ключом. Через минуту в неё ударили.

— Откройте! — крикнул Витторио.

— Вызовите полицию, — прошептала я Марко.

Он достал телефон, но связь пропала.

Я включила запись на полной громкости.

На экране Витторио говорил о моём отце, о папках и о том, что я должна подписать. Затем появилась другая запись — ночная. Витторио сидел у моей кровати и обращался к Марко.

— Её мать умерла из-за той аварии. Павел знает, что деньги страховой компании ушли через наши подставные фонды. Он помогал переводить средства, пока не понял, сколько людей погибло. Теперь у него есть доказательства.

Марко побледнел.

За дверью стало тихо.

Я остановила запись.

— Он украл деньги погибших? — спросила я.

— Не только украл, — сказал Марко. — Он заставлял родственников подписывать отказы от компенсаций. Тех, кто сопротивлялся, усыпляли и объявляли недееспособными. Витторио построил своё состояние на людях, которые не могли защититься.

Дверь распахнулась.

Витторио вошёл вместе с мужчиной в дорогом костюме. Но теперь он смотрел не на меня, а на компьютер.

— Выключи это, — приказал он.

— Нет.

— Лидия, ты не понимаешь, что услышала.

— Я услышала, как ты признался.

— Запись ничего не доказывает.

Марко сделал шаг вперёд.

— Доказывает. Потому что я был рядом и видел всё.

Витторио повернулся к нему.

— Ты пожалеешь.

— Я уже жалею, что молчал.

В дверь снова постучали. На этот раз снаружи раздался голос женщины:

— Полиция! Откройте немедленно!

Я не знала, кто успел вызвать её. Позже Марко сказал, что отправил сообщение с другого телефона, пока я включала запись.

Полицейские вошли в комнату, забрали компьютер и карту памяти. Юрист Витторио попытался остановить их.

— У вас нет ордера.

— Он уже подписан, — ответила старшая женщина в форме. — И у нас есть заявление Павла Димы.

Витторио резко поднял голову.

— Павла Димы?

— Моего отца, — сказала я.

Женщина протянула мне телефон. На экране был отец, бледный, но в сознании.

— Лидия, прости меня, — сказал он. — Витторио стал богатым благодаря нашим преступлениям. Я помогал ему, пока не понял, что он скрывает. Все доказательства я передал адвокату ещё до операции.

Витторио попятился.

— Ты лжёшь.

— Нет, — ответил отец. — И у моей дочери теперь есть копия.

Витторио взглянул на латунную лампу. На его лице впервые появился настоящий страх.

Но телефон в руке полицейской внезапно зазвонил.

Она выслушала сообщение, побледнела и посмотрела прямо на меня.

— Лидия, ваш отец исчез из больницы. А человек, который его вывез, оставил записку: «Если хотите увидеть его живым, принесите оригинал архива»…