Через пять минут после развода я забрала детей и исчезла из города, а в клинике улыбка Дэвида внезапно исчезла

Через пять минут после развода я уже стояла у чёрного автомобиля с двумя детьми и одним чемоданом, пока мой бывший муж праздновал будущего наследника.

На часах в кабинете медиатора было 10:03, когда я поставила подпись под последним листом. Чернила ещё блестели, а Дэвид уже набирал номер Эллисон.

— Да, всё закончено, — сказал он, даже не пытаясь говорить тише. — Я сейчас приеду. Проверка ведь сегодня? Не переживай. Наш сын станет наследником семьи Коулманов.

Он положил телефон и оттолкнул от себя ручку.

— Квартира и машина остаются мне. А детей можешь забрать. Для моей новой жизни это даже удобнее.

У двери стояла его старшая сестра Меган. На ней был дорогой костюм, а в руках она сжимала кожаную папку так, будто держала не документы, а оружие.

— Дэвиду нужна женщина, которая подарит этой семье сына, — усмехнулась она. — А не уставшая домработница с двумя детьми.

Я посмотрела на неё, потом на человека, с которым прожила девять лет. На его запястье блестели часы, которые я подарила ему после рождения нашей дочери Софи. Странно, но именно их тиканье я слышала громче всего.

— То, что вам не принадлежит, однажды всё равно возвращается, — сказала я.

— Не драматизируй, Екатерина, — фыркнул Дэвид. — Ты ведь сама хотела свободы.

— Да. Теперь я её получила.

Я положила ключи на стол и вышла.

У тротуара меня ждал чёрный автомобиль. Водитель в безупречном пальто открыл дверь и слегка наклонил голову.

— Госпожа Екатерина, всё готово. Дети уже в машине.

Софи прижала к стеклу ладонь, а пятилетний Максим держал на коленях свой потрёпанный зелёный рюкзак с нашитой ракетой. Я сама пришила её ночью, когда он боялся лететь в первый раз. Теперь этот рюкзак казался единственной вещью, которая связывала прежнюю жизнь с новой.

Дэвид выбежал на крыльцо.

— Что за спектакль? — крикнул он. — Откуда у тебя такой автомобиль?

Я не обернулась.

— Екатерина! Ты не можешь просто увезти моих детей!

— Ты только что сказал, что они тебе не нужны.

Он замолчал. Водитель закрыл дверь, и город начал медленно отдаляться.

В аэропорту я получила от Меган первое сообщение: «Ты пожалеешь. Семья Коулманов не забывает предательства».

Я выключила телефон.

Но в это же время в частной клинике на другом конце города Дэвид вошёл в кабинет, где Эллисон лежала под белой простынёй. Вокруг неё собрались семь родственников Коулманов. Они смеялись, спорили и передавали друг другу маленькую коробку с серебряной погремушкой.

— Доктор Арис, — Дэвид широко улыбнулся, — мой сын здоров? Покажите его всем.

Доктор водил датчиком по животу Эллисон. На мониторе мерцали тёмные и светлые пятна. Его брови постепенно сходились.

— Почему вы молчите? — спросила Меган.

Доктор не ответил. Он посмотрел на Эллисон, затем на Дэвида и попросил медсестру закрыть дверь.

— Мне нужно задать несколько вопросов, — произнёс он наконец.

— О ребёнке? — Дэвид нервно рассмеялся. — Я знал, что он будет крепким.

Доктор Арис снял очки, протёр их и снова взглянул на экран.

— Нет, мистер Коулман. Вопросы будут не только о ребёнке.

В этот момент мой самолёт начал выруливать на взлётную полосу, а доктор положил ладонь на папку с медицинскими записями и потянул её к себе…

ЧАСТЬ 2

Пальцы доктора Ариса легли на папку, но он не открыл её сразу. В кабинете стало так тихо, что Эллисон начала слышать собственное дыхание.

— Что происходит? — спросил Дэвид. — Вы видите какую-то проблему?

— Проблему вижу, — ответил доктор. — Но сначала мне нужно убедиться, что все присутствующие понимают: дальше разговор будет строго конфиденциальным.

Меган шагнула вперёд.

— Здесь семья. Мы имеем право знать всё.

— Право знать имеет пациентка, — спокойно сказал Арис. — Остальные могут выйти.

— Никто не выйдет, — отрезал Дэвид. — Это мой ребёнок.

Эллисон резко повернула голову.

— Дэвид, почему ты так говоришь, будто уже что-то знаешь?

— Я ничего не знаю. Просто волнуюсь.

На экране застыло изображение, похожее на маленькую серебристую луну. Доктор снова нажал несколько кнопок, распечатал снимок и убрал его под прозрачную обложку.

— Срок беременности меньше, чем вы указали в анкете, — сказал он.

— Всего на несколько дней? — быстро спросила Эллисон.

— Не на несколько.

У Дэвида дёрнулась щека.

— Насколько?

Арис посмотрел прямо на него.

— Почти на шесть недель.

Серебряная погремушка выпала из рук его матери и ударилась о кафель. Звук оказался слишком громким.

— Это невозможно, — прошептала Меган.

Эллисон побледнела.

— Вы ошиблись. Другой врач говорил иначе.

— Другой врач не видел предыдущие результаты, — ответил Арис. — И не сопоставлял их с анализами.

Дэвид сжал кулаки.

— Ребёнок всё равно мой.

— Я этого не говорил.

Эти четыре слова словно ударили его в грудь.

В самолёте я сидела у окна, а Максим спал, обнимая зелёный рюкзак. Софи рисовала на складном столике дом с красной крышей и три фигуры возле него.

— Мам, мы правда больше не вернёмся? — спросила она.

Я посмотрела на её карандаш, сломанный посередине.

— Вернёмся, если сами этого захотим.

— А папа?

Я не ответила сразу. Внутри меня ещё жила привычка защищать Дэвида, объяснять его грубость усталостью, а равнодушие — страхом. Но привычки не должны решать судьбу детей.

— Папа сделал выбор, — сказала я. — Теперь мы сделаем свой.

В телефоне, который я включила на несколько минут, было двадцать семь пропущенных вызовов. Последнее сообщение пришло от неизвестного номера: «Если ты сейчас улетишь, узнаешь, что такое настоящая война».

Я сохранила сообщение и снова выключила телефон.

Через два часа мы приземлились в Лиссабоне. У выхода меня встретила женщина с короткими седыми волосами и красным шарфом.

— Екатерина? Я Марина Воронцова. Ваш адвокат уже ждёт вас в доме.

— Вы знакомы с моим отцом? — спросила я.

Марина задержала взгляд на моём лице.

— Я знакома с человеком, который очень давно пытался вас найти.

У меня похолодели пальцы.

— С кем?

Она не ответила. Только посмотрела на зелёный рюкзак Максима и тихо сказала:

— Сначала вы должны увидеть документы.

Тем временем в клинике доктор Арис достал из папки старую копию анализа, сделанную несколько месяцев назад. Дэвид выхватил её, пробежал глазами и застыл.

— Где вы это взяли?

— Из архива клиники.

— Кто ещё это видел?

— Пока только я.

Меган приблизилась к столу.

— Дэвид, что там написано?

Он не ответил.

Эллисон медленно села, придерживая живот.

— Покажите мне.

Доктор Арис посмотрел на неё с сожалением, затем повернул лист так, чтобы видели все.

— Есть ещё один документ, — сказал он. — И он объясняет, почему сегодняшний снимок не совпадает с тем, что вы ожидали увидеть.

В коридоре зазвонил телефон. На экране высветилось имя, от которого Дэвид окончательно потерял цвет лица: «Роберт Коулман».

Он ответил.

— Сын, — произнёс старческий голос, — немедленно приезжай домой. Мы нашли человека, который знает правду о Екатерине…

ЧАСТЬ 3

— Кто вам звонил? — спросила Эллисон, когда Дэвид медленно опустил телефон.

Он не смотрел на неё.

— Отец.

— И что значит «правда о Екатерине»?

Меган вырвала лист из его руки.

— Дайте сюда.

Доктор Арис не остановил её. На первой странице стояла дата, от которой у Дэвида задрожали пальцы. Анализ был сделан в той же клинике почти семь лет назад, за несколько месяцев до рождения Софи.

— Это не мой анализ, — выдохнул он.

— Ваше имя указано в верхней строке, — сказал доктор.

— Подделка.

Эллисон подняла глаза.

— Тогда почему ты так побледнел?

Дэвид отступил к стене. На его лице исчезла вся самоуверенность, с которой он утром подписывал развод.

Доктор Арис взял второй конверт.

— Госпожа Эллисон, вы должны знать: по сегодняшнему исследованию срок беременности составляет двадцать одну неделю. По вашим словам, вы были с Дэвидом двадцать семь недель назад.

Эллисон закрыла рот ладонью.

— Но это невозможно.

— Возможно, — тихо сказал врач. — Просто не так, как вы всем рассказывали.

Меган резко повернулась к брату.

— Дэвид, что ты от меня скрываешь?

— Ничего.

— Ты сказал, что ребёнок будет твоим наследником.

— Я был уверен.

— Ты был уверен или хотел, чтобы все поверили?

Доктор положил на стол запечатанный конверт.

— Внутри результаты генетического анализа, который я заказал после несоответствия сроков. Я не имел права сообщать их по телефону, поэтому ждал вас лично.

Эллисон прошептала:

— Откройте.

Дэвид качнул головой.

— Нет.

— Откройте! — крикнула она.

Доктор разорвал край конверта, вынул лист и несколько секунд молча читал.

Потом посмотрел на Дэвида.

— Биологическое отцовство исключено.

В кабинете никто не пошевелился.

Эллисон зажмурилась, будто надеялась проснуться. Меган медленно опустилась на стул. Дэвид смотрел на заключение, а его мать начала плакать, сжимая в руках серебряную погремушку.

— Это ошибка, — повторил Дэвид. — Сделайте ещё один анализ.

— Я уже сделал два, — ответил Арис. — Результаты совпадают.

Эллисон повернулась к нему.

— Ты говорил, что всё проверил.

— Я проверил то, что хотел проверить, — прошептал он.

— Ты разрушил мой брак ради ребёнка, который не твой?

— Я не знал.

— Но ты знал, что Екатерина носила детей, которые не вписывались в планы твоей семьи.

Дэвид вздрогнул.

Доктор достал третий лист.

— Есть ещё кое-что. Генетический профиль Софи и Максима, который хранился в архиве после их обследований, не совпадает с профилем Дэвида как отца.

Меган вскочила.

— Вы хотите сказать, что оба ребёнка не его?

— Я хочу сказать, что Дэвид не является их биологическим отцом.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Роберт Коулман, бледный, с тростью в руке.

— Хватит, — сказал он. — Екатерина никогда не изменяла Дэвиду.

Все повернулись к нему.

— Тогда объясни, отец! — закричал Дэвид.

Роберт посмотрел на сына с усталостью человека, который слишком долго молчал.

— Потому что Екатерина — моя дочь.

Дэвид замер.

— Что?

— Твоя двоюродная сестра по крови. И законная наследница всего, что ты хотел передать чужому ребёнку.

Эллисон прижала ладонь к животу.

Но прежде чем кто-то успел задать новый вопрос, телефон Роберта снова зазвонил. Он выслушал сообщение, и его лицо стало ещё белее.

— Они нашли Екатерину в Лиссабоне, — сказал он. — И Меган уже отправила туда людей…