Он ударил меня у алтаря, требуя подписать бумаги, но после моей улыбки его мать вдруг перестала смеяться

В тот день, когда мой жених ударил меня у алтаря, двести гостей услышали, как моя жемчужная серьга ударилась о мраморный пол.

Звук оказался громче музыки. Громче шёпота. Громче обещаний, которые Адриан Вейл произнёс всего пять минут назад.

Я медленно повернула голову и увидела его ладонь, ещё поднятую между нами. На пальце у него блестел перстень с гербом семьи Вейл, а на моей щеке уже разгоралось жгучее пятно.

— Не заставляй меня краснеть перед людьми, — процедил он.

В правом проходе кто-то всхлипнул. Священник побледнел, а моя подруга Мира прижала ладонь ко рту. Только Селеста Вейл, мать Адриана, сидевшая в первом ряду, чуть заметно улыбалась.

Я посмотрела на документ, который секунду назад положил передо мной шафер Адриана. Внизу стояла строка о передаче моих долей в гостиничной компании «Гальсион» мужу для «упрощённого управления семейными активами».

— Подпиши, Елена, — тихо приказал Адриан. — Или объясни всем, почему ты не доверяешь собственному мужу.

Мрамор под моими туфлями был холодным. Пальцы дрожали, но не от страха. Я вдруг поняла, что всю свадьбу ждала именно этой секунды, хотя до последнего надеялась ошибиться.

За девять месяцев Адриан называл мою осторожность неуверенностью, самостоятельность — эгоизмом, а молчание — доказательством того, что без него я пропаду. Он делал это мягко, почти заботливо, чтобы я сама сомневалась в своих мыслях.

Но теперь его маска лежала на полу рядом с моей серьгой.

— Ты слышала его, Елена? — вмешалась Селеста. — В хорошей семье жена не устраивает сцен из-за обычной формальности.

— Обычная формальность не забирает компанию, — ответила я.

Улыбка на её губах стала тоньше.

— Ты была никем, когда Адриан привёл тебя в наш дом.

Я посмотрела на него.

— И поэтому ты решил, что можешь ударить меня?

Адриан сжал челюсть.

— Я сделал это, чтобы ты пришла в себя.

Внутри меня что-то оборвалось. Не любовь — она закончилась раньше. Оборвалась последняя надежда, что я ошибалась насчёт человека, за которого собиралась выйти.

Я наклонилась и подняла серьгу. Маленькая золотая застёжка погнулась, жемчужина была испачкана пылью.

Затем я улыбнулась.

— Хорошо, — сказала я.

Адриан расслабился. Селеста даже тихо рассмеялась.

Я сняла бриллиантовое кольцо, положила его на алтарь и повернулась к гостям.

— Приглашаю всех насладиться праздником. Всё уже оплачено.

— Елена, не смей, — прошептал Адриан.

Я пошла к выходу одна. Дождь бил по ступеням собора, тушь стекала по щекам, а повреждённая серьга царапала шею. Но впервые за много месяцев я дышала полной грудью.

У чёрного автомобиля меня ждал Маркус, мой водитель.

— Вы ранены, госпожа Уорд?

— Недостаточно, чтобы остановиться.

В салоне я достала из букета спрятанный телефон. Он записал всё: требование подписать бумаги, удар, смех Селесты и признание шафера, что документы подготовили ещё до церемонии.

Я переслала запись Наоми Чен, своему адвокату.

Потом набрала номер человека, которого Адриан считал всего лишь моим работодателем.

— Папа, — сказала я, когда он ответил.

На другом конце раздался тяжёлый вдох.

— Елена, прости меня. Я должен был остановить эту свадьбу.

— Не извиняйся. Ты предупреждал.

Три года назад Джулиан Уорд нашёл меня после расследования о поддельном усыновлении. Я оказалась его дочерью, потерянной много лет назад. Я попросила сохранить тайну и начала работать в «Гальсионе» с самого низа, чтобы понять компанию без привилегий фамилии.

Адриан знал, что мне принадлежит двенадцать процентов.

Он не знал о пятидесяти одном.

— Заморозь все переводы, которые он запросил, — сказала я. — И созови совет директоров.

Маркус взглянул на меня в зеркало.

— Куда теперь?

Я посмотрела на собор, который быстро исчезал за дождевой завесой.

— Туда, где он никогда не догадается меня искать.

Телефон Наоми зазвонил через минуту. Я нажала на громкую связь.

— Елена, — сказала она, — я открыла папку, которую вы оставили у меня. Но там есть ещё один документ. И если он настоящий, то Адриан уже сделал нечто гораздо худшее, чем попытался забрать ваши акции…

На экране появилась фотография первой страницы, а рука Наоми потянулась к следующей папке…

ЧАСТЬ 2

Наоми не успела открыть папку: в дверь её кабинета трижды ударили.

Я находилась в загородном доме отца, в тридцати милях от собора. Было без четверти пять вечера. Дождь стучал по стеклянной крыше, а мокрая жемчужина лежала передо мной на салфетке, словно маленький глаз.

— Кто там? — спросила Наоми.

— Служба безопасности, — ответил мужской голос. — Господин Вейл требует немедленно поговорить с госпожой Уорд.

Наоми посмотрела на меня через экран.

— Он нашёл вас?

— Пусть войдёт, — сказала я. — Но не один.

Через десять минут в кабинет вошли Адриан, Селеста и двое охранников. На Адриане был тот же смокинг, только воротник перекосился, а на костяшках пальцев виднелись красные следы от напряжения. Он остановился, увидев меня за столом.

— Ты устроила представление, — сказал он.

— Представление было в соборе. Здесь мы разговариваем о последствиях.

— Ты унизила мою семью.

— Ты ударил меня на глазах у двухсот человек.

Селеста презрительно фыркнула.

— Не преувеличивай. Это был семейный конфликт.

— Семейный конфликт начинается после свадьбы, — ответила я. — А свадьбы не было.

Адриан резко повернулся к ней.

— Мама, замолчи.

Это был первый раз, когда он не защищал её. Страх уже просачивался сквозь его злость.

Наоми положила на стол копию свидетельства.

— Лицензия не подана, — сказала она. — Господин Вейл настоял, чтобы сначала подписали передачу долей, а потом его шафер отнёс документы в городскую службу.

— Ты всё спланировала, — прошептал Адриан.

— Нет. Я просто оставила себе возможность уйти.

На столе лежала латунная коробочка с гербом «Гальсиона». В ней хранилась запасная карта доступа к архиву компании. Я провела пальцем по холодному металлу и почувствовала, как внутри вместо боли появляется ясность.

Адриан сделал шаг ко мне.

— Вернись со мной. Мы отменим запись и скажем, что ты сорвалась.

— Ты хочешь, чтобы я солгала?

— Я хочу спасти нас.

— Нет. Ты хочешь спасти свои займы.

Наоми разложила перед ним документы. За два года Адриан представлял инвесторам несуществующие соглашения с «Гальсионом», обещая доступ к нашим отелям после брака. Он уже заложил будущие доходы компании «Вейл Крест» и уверял кредиторов, что я подпишу гарантии в день свадьбы.

Среди бумаг лежали поддельные письма от моего имени и протоколы заседаний, которых никогда не было.

Селеста побледнела.

— Это невозможно.

— Возможно, — сказала Наоми. — И у нас есть записи разговоров.

Я нажала кнопку на планшете. Голос Адриана наполнил кабинет.

— Как только она подпишет, мы получим контроль. Потом её можно будет заменить.

Следом раздался смех Селесты.

— Она привыкла быть благодарной за крошки. Долго сопротивляться не станет.

Адриан рванулся к планшету, но охранник Наоми перехватил его руку.

— Не трогайте вещи моей клиентки.

Мой желудок сжался. Я знала, что он презирал меня, но услышать это собственными ушами было всё равно что снова получить удар.

— Отправь материалы банкам, — сказала я.

— Сегодня?

— Немедленно.

В девять семнадцать вечера банки приостановили кредитные линии «Вейл Крест». В девять сорок две совет «Гальсиона» объявил все обещанные Адрианом партнёрства недействительными. В десять пять он приехал к моей бывшей квартире вместе с матерью и двумя охранниками.

Квартира была пуста. На кухонном столе лежал запечатанный конверт с требованием прекратить использование моего имени и копией заявления о нападении.

Селеста позвонила с его телефона.

— Неблагодарная девчонка, — прошипела она. — Мы дали тебе фамилию.

— Вы дали мне повод от неё отказаться.

— Ты никто без нашей семьи.

Я включила телевизор. Репортёр стояла у здания «Гальсиона», а на огромном экране за её спиной уже показывали мою фотографию.

«Елена Уорд, новый председатель совета директоров. Контрольный пакет — пятьдесят один процент».

Селеста перестала дышать.

Адриан выхватил телефон.

— Ты говорила, что у тебя двенадцать процентов!

— Двенадцать были зарегистрированы открыто.

— Ты меня обманула!

— Я не обязана была рассказывать человеку, который собирался меня ограбить.

Его голос изменился. Злость уступила место панике.

— Елена, послушай. Мы можем решить всё без прессы.

— Нет.

— Я люблю тебя.

— Ты ударил меня, когда я отказалась подписывать бумаги.

На линии стало тихо.

— Завтра, — сказала я, — мы поговорим при свете дня.

Я отключилась. В ту же секунду на телефон пришло сообщение от неизвестного номера: «Если вы думаете, что Адриан действовал один, приезжайте в клинику Святой Марты до полуночи. Возьмите только документ, подтверждающий вашу личность».

Под сообщением была фотография женщины с моими украшениями.

И на обороте снимка стояла дата, которая заставила меня поднять глаза на отца…

ЧАСТЬ 3

Отец увидел дату раньше меня и стал серым.

— Это невозможно, — прошептал Джулиан.

Мы приехали в клинику Святой Марты в двадцать три сорок. Коридоры почти пустовали, пахли лекарствами и горячим молоком из автомата. Наоми несла латунную коробочку с архивной картой, а я держала в ладони свою повреждённую серьгу.

У кабинета нас встретил мужчина в тёмной форме.

— Я доктор Роман Белл, — представился он. — Со мной связалась женщина, указанная на фотографии.

— Где она? — спросила я.

— В палате. Но прежде вы должны увидеть это.

Он открыл дверь небольшой комнаты. На кровати сидела Сиенна Харт — женщина, чьи фотографии я нашла в материалах Наоми. Она была бледной, с синяком на запястье, а на тумбочке лежала моя брошь, исчезнувшая из квартиры месяц назад.

Сиенна подняла на меня глаза.

— Простите, — сказала она. — Я не знала, как выбраться.

Адриан рассказывал мне, что Сиенна была бывшей помощницей, которая украла украшения и исчезла. На деле она работала на него тайно и недавно попыталась уйти.

— Почему вы позвали меня именно сегодня? — спросила я.

Она достала из-под подушки маленькую карту памяти.

— Потому что завтра он собирался обвинить вас в подделке документов. А эта запись доказывает, что всё началось задолго до свадьбы.

В кабинете доктора стоял старый проигрыватель. Наоми вставила карту, и из динамика раздался голос Адриана.

— После церемонии она подпишет всё. Если откажется, мать устроит сцену, а я заставлю её выглядеть истеричной.

— А если она уйдёт? — спросила Сиенна на записи.

— Она не уйдёт. Такие женщины цепляются за тех, кто дал им фамилию.

Затем прозвучал голос Селесты:

— Главное — не дать ей связаться с Джулианом до регистрации. Если отец узнает, что она держит контрольный пакет, мы потеряем всё.

Я перестала слышать дождь за окном. Даже боль в щеке отступила.

— Контрольный пакет? — переспросила Сиенна.

Отец закрыл глаза.

— Когда я нашёл тебя, Елена, часть акций уже была оформлена на доверительный фонд. Я хотел вернуть их тебе после того, как ты сама поймёшь, кому можешь доверять.

Наоми достала из латунной коробочки запечатанный документ.

— Доверительный фонд передал пятьдесят один процент Елене в день её двадцать пятого дня рождения. Регистрация была завершена шесть месяцев назад.

Адриан не просто знал о моих двенадцати процентах. Он собирал сведения о компании, следил за мной и пытался получить доступ к пакету, который никогда не был виден в открытом реестре.

Сиенна заплакала.

— Я думала, он просто хочет денег.

— Он хотел власть, — сказала я. — Деньги были только дверью.

Телефон Наоми зазвонил. Она ответила и включила громкую связь.

— Говорите.

— Это управляющий банком, — сказал мужской голос. — Господин Вейл только что попытался перевести крупную сумму со счёта вашей клиентки. Он использовал доверенность, оформленную сегодня утром.

Я похолодела.

— Какую доверенность?

— Ту, на которой стоит ваша подпись.

Наоми быстро открыла вложение. На экране появилась копия документа. Подпись была похожа на мою, но я сразу заметила ошибку: я всегда ставила точку после первой буквы фамилии. Здесь её не было.

— Он подделал её, — сказала я.

— И это ещё не всё, — продолжил банкир. — Перевод был направлен на счёт в другой стране. Если операция завершится, вернуть деньги будет сложно.

Отец ударил ладонью по столу.

— Мы немедленно звоним в полицию.

— Уже звонили, — ответила Наоми. — Но есть проблема.

— Какая?

Она посмотрела на меня.

— Адриан утверждает, что вы сами дали ему доверенность перед церемонией. И через сорок минут он собирается выступить перед журналистами, чтобы представить вас нестабильной женщиной, которая напала на него и сорвала собственную свадьбу.

Сиенна сжала мою руку.

— Он не остановится.

Я вспомнила его ладонь у алтаря, смех Селесты и тихое: «Её можно будет заменить».

— Тогда пусть говорит, — сказала я. — Только на этот раз его голос услышат все.

Наоми открыла последний файл с записью и вдруг замерла.

— Елена, здесь есть ещё один фрагмент. Он записан сегодня утром. И если я правильно понимаю, Адриан собирался использовать не только ваши акции…

Она нажала на воспроизведение, а в динамике прозвучало имя человека, которого я считала погибшим много лет назад…