Я вошла в кабинет хозяина дома после странного приказа, но его спокойный вопрос заставил всех вокруг замолчать

В тот день я узнала, что беременна, прямо перед тем, как хозяин дома запер дверь кабинета и приказал мне сесть.

Утром на кухне нашей тесной квартиры было так холодно, что плитка резала босые ступни. Я поставила чайник, разложила мамины таблетки по крышечке от банки и пересчитала их дважды.

— Мам, пора, — тихо сказала я.

Элеонора открыла глаза. За последнюю неделю её лицо стало ещё худее, а голос — тише.

— Ты опять рано уходишь?

— В поместье нужно быть к шести.

При слове «Валентино» мама отвела взгляд.

— Арья, я не хочу, чтобы ты там работала.

— Они платят втрое больше гостиницы.

— Про эту семью говорят страшные вещи.

— Про богатых всегда говорят страшные вещи.

Я помогла ей сесть, подложила под спину подушку и подала воду. На её тумбочке лежал мой маленький медный брелок в форме чайника — единственная вещь, оставшаяся от отца. Я носила его на связке ключей и каждый раз слышала сухой звон, когда боялась.

— Ты плакала? — спросила мама.

— Нет.

— Ты ужасно врёшь.

Я улыбнулась, поцеловала её в лоб и вышла, пока она не заметила, как дрожат мои губы.

В шесть утра я уже стояла в кухне поместья Валентино. Управляющая, миссис Кэллоуэй, читала список дел, прижимая планшет к груди.

— Третий этаж, библиотека, столовая и кабинет господина Валентино.

В кухне стало тихо.

— Его кабинет? — переспросила я.

— Он распорядился вызвать именно тебя.

София, старшая горничная, усмехнулась.

— Осторожнее, Арья. Он ничего не просит просто так.

— Я пришла работать.

— Конечно, — протянула она. — Именно поэтому он запомнил твоё имя.

Я толкнула тележку в коридор. На стенах висели картины, стоившие, наверное, дороже всех маминых операций. У двери кабинета я остановилась и сжала ключи. Медный чайник звякнул.

Три стука.

— Войдите.

Данте Валентино сидел за столом и листал бумаги. Я видела его раньше — издалека, в дверях, среди охраны. Но никогда не стояла настолько близко. Он был спокоен, безупречно одет и опасен так, что это чувствовалось кожей.

— Вы Арья Митчелл?

— Да, сэр.

— Четыре месяца работаете в моём доме. Почему прежде не входили сюда?

— Мне не разрешали.

— Кто именно?

— Миссис Кэллоуэй.

Он поднял глаза.

— Она распоряжается персоналом. Но не мной.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Мне начать уборку?

— Сядьте.

— Я лучше сначала закончу работу.

— Сядьте, Арья.

Я села. Он достал из ящика небольшой белый конверт и положил перед собой, не открывая.

— Вы сегодня были в клинике на улице Ривер?

Кровь отхлынула от моего лица.

— Откуда вы знаете?

— Ответьте.

— Я ходила не к врачу.

— Тогда почему вы вышли оттуда с результатами анализа?

Моя рука сама легла на живот. Я ещё никому не сказала. Даже маме.

Данте заметил это движение.

— Вы беременны?

В кабинете зазвенел медный чайник на моих ключах. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Он медленно потянулся к конверту, и в этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги…

ЧАСТЬ 2

…Данте не успел коснуться конверта. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл его адвокат Маркус Рид, за ним — двое мужчин в чёрных пальто.

— Я просил не прерывать меня, — холодно сказал Данте.

— Вы просили сообщить, если появится новая угроза, — ответил Маркус. — Она появилась.

Он бросил на стол фотографию. На ней я выходила из клиники, прижимая к груди папку с результатами.

— За вами следили? — спросил Данте.

— Я не знала.

— Теперь знаете, — сказал один из мужчин.

Я вскочила.

— Мне нужно домой.

— Сядьте, — приказал Данте.

— Нет. Вы следили за мной, знали о беременности и заперли меня здесь. Я не ваша собственность.

Его лицо стало жёстким.

— Я и не говорил, что вы собственность.

— Вы смотрите на меня так, будто уже всё решили.

— Потому что некоторые решения нельзя откладывать.

Я схватила сумку. Медный брелок зацепился за край стола, звякнул и отлетел на пол. Я наклонилась, но один из охранников опередил меня.

— Не трогайте, — резко сказала я.

Он остановился. Данте сам поднял брелок и протянул мне.

— Откуда он у вас?

— От отца.

— Как его звали?

— Томас Митчелл.

На секунду в его взгляде появилось что-то похожее на узнавание. Потом исчезло.

— Вы знали моего отца? — спросила я.

— Нет.

Он соврал слишком быстро.

Я это почувствовала.

— Я ухожу.

— Если выйдете сейчас, вас перехватят у ворот.

— Кто?

Маркус раскрыл другую папку.

— Люди, которые уже дважды пытались добраться до вас.

— Почему я им нужна?

Данте посмотрел на мой живот.

— Не вы. Ребёнок.

У меня задрожали колени.

— Это ваш ребёнок?

Молчание оказалось страшнее любого ответа.

— Мы были вместе один раз, — сказала я. — Вы обещали, что никто не узнает.

— Я помню.

— Я не просила вас вмешиваться в мою жизнь.

— А я не просил вас исчезать после той ночи.

Я вспомнила гостиничный номер, дождь за окном и его голос, который тогда впервые звучал не как приказ. Утром я ушла, потому что знала: мужчина вроде Данте Валентино не оставляет после себя случайностей.

Маркус достал из папки распечатку.

— Анализ показывает, что срок беременности совпадает с той ночью. Но есть ещё кое-что.

— Что?

— Ваша медицинская карта была изменена.

Я медленно села.

— Кем?

— Кто-то указал, что вы принимаете препарат, которого никогда не получали. И удалил записи о вашем обращении в клинику.

Данте сжал кулак.

— Значит, это началось раньше, чем мы думали.

— Что началось? — спросила я.

Он подошёл к окну. Внизу, у ворот, стояла незнакомая машина с затемнёнными стёклами.

— Война за мою семью.

— Я к ней не принадлежу.

Данте обернулся.

— Уже принадлежите.

— Вы не можете заставить меня остаться.

— Нет. Но могу защитить вас и вашу мать.

Он нажал кнопку на телефоне.

— Привезите Элеонору Митчелл в безопасное место.

Я бросилась к нему.

— Только попробуйте тронуть мою мать!

Данте не отступил.

— Если она останется в квартире, к вечеру её найдут.

Телефон в его руке зазвонил. Он ответил, выслушал несколько секунд и побледнел.

— Что случилось? — спросила я.

Он медленно положил трубку.

— Ваша мать исчезла из дома.

Я перестала дышать.

На экране телефона вспыхнуло сообщение с неизвестного номера: «Если хотите увидеть её живой, привезите Арью туда, где всё началось».

Данте посмотрел на меня.

— Теперь вы должны решить, доверяете ли мне.

За окном хлопнула дверца машины, и кто-то поднял телефон, направив его прямо на кабинет…

ЧАСТЬ 3

…Данте схватил меня за руку и отвёл к боковой двери, ведущей в закрытый гараж. Его пальцы были горячими, но я всё равно попыталась вырваться.

— Отпустите меня!

— Если хотите найти мать, идите рядом.

— Вы сами всё это устроили?

Он резко остановился.

— Если бы я устроил, Элеонора уже была бы здесь.

В гараже пахло бензином и мокрым камнем. Маркус включил свет, и под лампой появился чёрный автомобиль. На капоте лежала папка, которую охранник достал из тайника в стене.

— Это нашли в квартире вашей матери, — сказал Маркус.

Я узнала её сразу. На обложке была выцветшая наклейка с названием больницы, где когда-то лечили отца.

— Откройте, — сказал Данте.

— Почему вы не открываете сами?

— Потому что внутри документы вашего отца. Право открыть их принадлежит вам.

Я разорвала печать. В папке лежали копии переводов, старые фотографии и заявление, подписанное Томасом Митчеллом за две недели до смерти.

Маркус заговорил тихо:

— Ваш отец был бухгалтером семьи Валентино. Он обнаружил, что брат Данте, Виктор, отмывает деньги через благотворительный фонд. Томас собирался передать сведения полиции.

Я уставилась на Данте.

— Вы знали?

— Я знал, что отец пытался что-то рассказать. Не знал, что он успел сохранить доказательства.

На последней странице стояла фраза: «Если со мной что-то случится, защитите Элеонору и Арью. Доверять можно только тому Валентино, который спросит не о деньгах, а о ребёнке».

У меня задрожали руки.

— Что это значит?

Данте посмотрел на меня.

— Мой отец знал, что я найду вас.

— Вы нашли меня не случайно.

— Нет.

— Вы устроили мне работу?

— Да.

Боль оказалась сильнее злости.

— Вы следили за мной четыре месяца.

— Я защищал вас издалека.

— Вы отправили меня в клинику?

— Нет. Но я знал, что кто-то подменил вашу карту.

Маркус положил рядом ещё один лист.

— Лаборатория подтвердила: беременность наступила после той ночи. Никаких подмен, никакого вмешательства. Ребёнок Данте.

Данте произнёс это сам, глядя мне в глаза:

— Ты носишь моего ребёнка.

Он впервые перешёл на «ты».

Я прижала ладонь к животу. Внутри меня была жизнь, а вокруг — ложь, оружие и люди, готовые убивать ради старых счетов.

— Где моя мать?

Маркус включил запись на телефоне. Голос Виктора прозвучал из динамика:

— Привези девчонку в старый речной склад. Одна. Иначе Элеонора умрёт.

Данте выругался и выхватил телефон.

— Он использует голосовой фильтр, — сказал Маркус. — Но место настоящее.

Я посмотрела на Данте.

— Я поеду.

— Нет.

— Это моя мать.

— И мой ребёнок.

— Тогда защищайте нас, а не запирайте.

Несколько секунд он молчал.

— Хорошо. Но ты не отходишь от меня.

Через двадцать минут мы подъехали к складу. Ветер гнал по асфальту клочья газет, а в разбитых окнах дрожали жёлтые отблески фонарей.

— Если со мной что-то случится, — сказала я, — вы отвезёте маму в больницу.

— С тобой ничего не случится.

— Это не обещание. Это приказ.

Внутри склада раздался выстрел. Потом крик моей матери.

Мы бросились вперёд, но в свете прожектора Виктор уже держал Элеонору за плечо. Он улыбался, пока Данте поднимал оружие.

— Наконец-то, — сказал Виктор. — Теперь ты узнаешь, кто на самом деле отец твоего ребёнка. И почему именно ты была выбрана…

Виктор нажал кнопку на пульте, и на стене вспыхнула запись с камеры…