ЧАСТЬ 4

— Переведите Матео в другую палату, — приказала Мендоса. — И никого не впускайте без проверки.

Я вскочила так резко, что у меня закружилась голова.

— Он в школе?

— Нет. Директор запер его в кабинете и вызвал охрану. Мы уже отправили туда экипаж.

Матео вцепился в мою руку.

— Мама, они хотят забрать меня?

Я опустилась перед ним на колени.

— Никто тебя не заберёт.

Но впервые за всю ночь мой голос прозвучал неуверенно.

Через двадцать минут Мендоса получила новое сообщение. Женщину у школы задержали. Это была знакомая Камилы, бывшая сотрудница нотариальной конторы. У неё нашли поддельную доверенность, фотографию Матео и адрес больницы.

Диего узнал об этом в коридоре следственного отдела.

Он начал звонить всем подряд.

Сначала адвокату.

— Вы должны немедленно приехать, — сказал он. — Они всё неправильно поняли.

На другом конце ответили недолго.

— Я ознакомился с материалами, Диего. Больше не представляю ваши интересы.

— Ты не можешь меня бросить!

— Могу. И уже сделал это.

Потом Диего позвонил Софии.

— Заблокируйте её счета, — потребовал он. — Валерия не в состоянии принимать решения.

София включила громкую связь в присутствии следователя.

— Ваши полномочия закончились в тот момент, когда вы попытались отравить владельца счёта, — ответила она.

Диего замолчал.

Именно тогда ему дали прослушать собственную запись.

Не пересказ.

Не выдержку из протокола.

Его голос из динамика произнёс: «Она не останется. Мальчик тоже видел меня с флаконом».

Диего побледнел.

— Это вырвано из разговора, — сказал он.

Инспектор не выключала запись.

— «После ужина всё будет выглядеть как несчастный случай».

Диего закрыл глаза.

Он впервые услышал себя со стороны.

И понял, что никакая новая версия уже не спасёт его.

Судебное разбирательство началось через несколько месяцев. Следователи подтвердили наличие седативного вещества в еде. Эксперт доказал подделку моей подписи. Банк предоставил записи переводов, а специалисты восстановили переписку Диего с Камилой.

Камила пыталась утверждать, что не знала о плане убийства.

Но в её телефоне нашли сообщение: «После завтрашнего вечера дом будет нашим».

Диего признали виновным в покушении на убийство, мошенничестве, подделке документов и хищении семейных средств. Камила получила отдельный срок за участие в преступлении и подделку доверенности.

Я не почувствовала торжества.

Только тишину.

Самым тяжёлым было вернуться домой за вещами. Кухня выглядела так же, как в тот вечер: белые шкафы, треснувшая плитка, пятно возле холодильника. На столе лежал один забытый рисунок Матео — паровоз с огромными жёлтыми окнами.

Я открыла дверь в кабинет Диего.

Комната была почти пустой. Он уже забрал одежду и документы, но оставил на полке фотографию, где мы стояли у моря. На снимке он улыбался, а я ещё верила, что улыбка означает любовь.

Я не стала брать фотографию.

Зато нашла в ящике медный брелок в форме маленького паровоза. Диего поднял его со стола в ту ночь, когда решил, что мы не проснёмся. Матео получил его обратно и долго держал в кулаке.

Через три недели мы переехали в небольшой город у озера. Я устроилась бухгалтером в мастерскую, где пахло древесиной и корицей. По утрам Матео собирал рюкзак, проверял замок на двери и рисовал новые вагоны для своего паровоза.

Однажды в ноябре выпал первый снег.

Мы стояли у окна, и Матео спросил:

— Ты теперь боишься ужина?

Я подумала.

— Иногда.

— А меня?

— Тебя я никогда не боялась.

Он кивнул и положил ладонь мне на плечо.

— Тогда давай сегодня приготовим суп.

Мы приготовили суп. Я сама открыла каждую банку, сама попробовала бульон, а потом рассмеялась, когда Матео нарочно пересолил свою порцию.

Смех вернулся не сразу.

Но вернулся.

В январе мне пришло письмо из тюрьмы. Диего писал, что раскаивается, что Камила его использовала, что он всё ещё любит нас и хочет однажды поговорить с Матео.

В конце он написал: «Ты могла бы забрать заявление. Ради того, что между нами было».

Я перечитала письмо дважды.

Потом ответила одной фразой:

— Между нами было доверие. Ты сам его уничтожил. Я больше не буду спасать тебя от последствий твоих решений.

Я не написала ничего о мести.

Мне больше не хотелось, чтобы его имя занимало место в моей жизни.

Весной Матео принёс из школы рисунок. На нём был поезд, который выезжал из тёмного туннеля к озеру. В последнем вагоне стояли мы вдвоём. Над поездом светило большое солнце.

— Это наш дом, — сказал он. — Он едет туда, где безопасно.

Я прикрепила рисунок к холодильнику рядом со списком покупок.

В тот вечер мы сидели на кухне. За окном шел тихий дождь, но теперь этот звук не напоминал мне о плитке, неподвижном теле и чужом голосе в кабинете.

Матео достал из кармана медный паровозик и поставил его возле своей тарелки.

— Он будет охранять ужин, — сказал сын.

— Пусть охраняет, — ответила я.

Я больше не вздрагивала от каждого телефонного звонка.

Я больше не проверяла дверь по пять раз.

Я просто сидела рядом с человеком, ради которого выжила, и слушала, как он рассказывает о новом школьном опыте.

Медный паровозик блеснул в свете кухонной лампы.

Он больше не напоминал мне о той ночи.

Он показывал дорогу домой.